Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Социология arrow Бедность как образ жизни в современной России

Субъективная бедность.

Концепция субъективной бедности основана на представлении, что только сам индивид может определить, беден ли он.

Субъективную абсолютную черту бедности можно выявить, основываясь на индивидуальном и общественном мнениях, а затем сравнить этот показатель с доходами населения.

Депривационный подход измерения бедности.

Измерить уровень бедности можно с использованием депривационного подхода. Согласно ему, бедными считаются те индивиды, потребление которых не соответствует принятому в обществе стандарту или у которых нет доступа к определенному набору благ и услуг. В этом случае бедность определяется не только недостаточным доходом или низким потреблением товаров и услуг первой необходимости, но и низкокачественным питанием, недоступностью услуг образования и здравоохранения, отсутствием нормальных жилищных условий и проч.

Этот подход (или оценка бедности через испытываемые лишения) требует учета не только целого ряда материальных, но и социальных индикаторов. Он позволяет точнее выявить порог качества потребляемых товаров и услуг, переходя который, индивид опускается за грань привычных социальных связей и общепринятого образа жизни определенного региона или страны.

В оценках бедности, основанных на таком подходе, следует разграничивать количественные и качественные показатели депривации.

Качественное наполнение определяется четырьмя ступенями.

Четвертая ступень — состояние нищеты, когда ресурсов не хватает на нормальное питание, семья экономит на предметах гигиены, не обновляет одежду для детей по мере их роста, отказывает им в покупке фруктов, соков, не имеет телевизора и холодильника.

Третья ступень — острая нуждаемость (бедность), экономия за счет качества питания. Взрослые члены семьи отказываются от обновления одежды и обуви, семье трудно поддерживать жилье в порядке, обновлять мебель, организовывать в случае необходимости приемлемые ритуальные обряды (похороны, поминки), приобретать жизненно важные лекарства и медицинские приборы. Ограничены визиты гостей и выходы в гости.

Вторая ступень — стесненность (малообеспеченность). Не хватает средств на любимые в семье деликатесы, подарки для близких, газеты, журналы, книги; снижено качество досуга взрослых и детей; семья не может позволить себе приобрести стиральную машину, посетить далеко живущих родственников, отказывается от платных услуг, в том числе необходимых медицинских.

Первая ступень — близкие к средним жизненные стандарты. Эта ступень не означает существенного отклонения от общепринятого в сообществе образа жизни. Такие семьи нуждаются в улучшении жилищных условий, экономят на приобретении современных дорогих предметов длительного пользования, платных образовательных, рекреационных услугах, отказывают себе в семейном отдыхе и развлечениях.

Многие виды депривации, испытываемые россиянами в настоящее время, пока напрямую не ассоциируются в массовом сознании с бедностью, поскольку присущи большинству населения.

Поэтому во многих источниках для оценки уровня благосостояния населения используется не объем доходов, а уровень потребления. Потребление — это уже результат, не требующий расчетов располагаемого и дискреционарного доходов. Оно показывает, насколько общественные блага оказались доступными, а не могли бы стать таковыми. Кроме того, в сельских местностях наблюдается высокая сезонность доходов, в то время как потребление колеблется меньше. Наконец, в развивающихся странах высока доля теневого сектора в экономике, что затрудняет сбор данных по доходам.

В современном обществе доминирует единый стандарт благосостояния, стимулирующий получение высоких доходов. Поэтому для оценки уровня жизни человека или общественного слоя важны количественные показатели их потребления, а также расшифровка сути ПМ, который зависит от общего уровня цен, доходов, объема средств, обеспечивающих близкие к общепринятым стандарты потребления.

Наряду с простыми качественными и количественными индикаторами уровня благосостояния различных слоев общества экономисты и социологи рассматривают ряд альтернативных методов оценки степени бедности.

Один из известных способов определения бедности основан на формуле, предложенной Дж. Фостером (J. Foster), Дж. Гриером (J. Greer) и Э. Торбеке (Е. Thorbecke):

где Р — общий показатель бедности; а — конкретный показатель бедности; Н — общее количество домохозяйств; Zh черта бедности отдельного домохозяйства И, которая зависит от его состава; Yh уровень дохода отдельного домохозяйства h; q — количество бедных домохозяйств.

На основе формулы Фостера — Гриера — Торбеке определяются основные показатели бедности: коэффициент бедности и уровень бедности = 0); индекс глубины бедности = 1); индекс остроты бедности = 2).

Коэффициент бедности (доля бедных домохозяйств в общем количестве домохозяйств) составляет:

Этот коэффициент бедности характеризует только степень распространенности бедности и не позволяет оценить, насколько доходы бедных домохозяйств ниже границы бедности. Индекс глубины бедности равен:

Данный индекс позволяет оценить, насколько ниже относительно черты бедности расположены доходы исследуемых домохозяйств.

Индекс остроты бедности составляет:

Нобелевский лауреат А. Сен предложил ввести синтетический индикатор бедности, объединяющий три фактора: распространенность данного явления, материальную недостаточность бедных людей, степень их расслоения по доходам. Этот индекс рассчитывается по формуле:

где S — индекс Сена; L — доля бедного населения; N — отношение среднего дефицита дохода к черте бедности; d — средний доход бедных домохозяйств; Р — черта бедности; Gp коэффициент Джини, указывающий степень неравенства в распределении доходов.

Может ли индекс численности бедного населения считаться хорошим показателем бедности? В некоторых случаях да. Он легок в понимании и использовании на практике. В случае оценки общего прогресса в сокращении бедности он является вполне адекватным инструментом исследования. Однако в некоторых случаях, включая анализ влияния на состояние бедноты тех или иных политических мер, использование данных о доле бедного населения не позволяет достоверно оценить получаемые эффекты. Так обстоит дело, например, когда программа нацелена на самых бедных. В результате ее реализации получатели социальной помощи существенно повышают уровень доходной обеспеченности, но не покидают свою группу.

На наш взгляд, в таком случае наиболее точные оценки динамики дает показатель дефицита дохода.

Этот индикатор нужды может устанавливаться различными способами. Официальная российская статистика, например, исчисляет дефицит дохода как объем пособий, который необходимо выдать дополнительно всем бедным для того, чтобы они перестали быть таковыми. Этот показатель определяется в процентах (доле) общих доходов населения страны. Однако в условиях роста доходов средне- и высокообеспеченных слоев общества данный индикатор может уменьшиться даже при усугублении проблем бедности. В частности, если доходы малоимущих не изменятся при росте общего благосостояния населения, то дефицит, выраженный в процентах от объема всех доходов, сократится. Отсюда следует: наиболее информативным показателем уровня бедности является дефицит дохода в расчете на душу населения, выраженный в процентах от величины ПМ.

В России термины «прожиточный минимум» и «черта бедности» стали употребляться только в последние годы. Раньше обычно говорилось о малообеспеченных слоях населения. При этом в программных документах ставилась цель ликвидации малообеспеченное™. Статистические методы изучения закономерностей развития потребления как естественного процесса почти не применялись, наиболее широко использовалась методология разработки так называемых рациональных норм потребления и рациональных потребительских бюджетов.

В 20-е г. XX в. МПБ, или ПМ, ежегодно рассчитывался с использованием ресурсного и нормативного методов на основе специального декрета. Главной целью определения минимального уровня потребления было учесть влияние роста цен на минимально приемлемые размеры средств существования.

Этот ежегодно пересматриваемый бюджет определял минимальные уровни оплаты труда[1]. Однако в сталинскую эпоху практика расчета МПБ прервалась на долгие годы. Исследователи вернулись к решению этой задачи только на рубеже 1950—1960-х гг. В 1967 г. был составлен МПБ одинокого рабочего в качестве обоснования минимальной заработной платы в 60 руб. в месяц.

В упоминавшейся уже книге Г. С. Саркисяна и Н. П. Кузнецовой минимальный бюджет рабочей семьи определялся нормативным путем. Нормы питания основывались на рекомендациях Института питания Академии медицинских наук СССР, остальные статьи расходов повторяли ассортимент, входящий в рациональные нормы, отличаясь от него более низкой стоимостью включаемых предметов потребления и более длительными сроками их службы.

Этот подход с небольшими вариациями, отражающими субъективные оценки того или иного автора, получил широкое распространение в 1970—1980-х гг. Как и рациональные нормы, он являлся порождением плановой системы и в значительной степени выражал некоторый эталон, или ориентир, к которому следовало бы стремиться в перспективе.

Специалистами были разработаны подробные, включающие до 300 наименований, «научно обоснованные нормы» минимально необходимого количества вещей для каждого члена семьи (детей, подростков, взрослых и стариков). Задача облегчалась тем, что важнейшие социальные потребности в жилище, охране здоровья, образовании и в значительной степени в транспорте не входили в состав бюджета семьи, а удовлетворялись за счет государственного бюджета (или общественных фондов потребления).

Этот нормативный подход можно было бы отнести к абсолютной концепции измерения бедности, если бы на нем не отразился явный след методов разработки рациональных норм. Так, наборы продуктов питания для детей, включаемые в ПМ, полностью соответствовали рациональным нормам потребления, которые в «доброе старое время» предполагалось достичь только к 2000 г. Реальные возможности экономики при этом не учитывались[2].

В 1980 г. экспертами НИИ питания АМН СССР совместно с Госкомтруда СССР и Госкомстатом СССР были разработаны довольно простые по ассортименту минимальные наборы продуктов на одного мужчину трудоспособного возраста, занятого трудом I—II групп интенсивности и в среднем на душу населения.

В их основу был положен реальный набор продуктов, потребляемый семьями с относительно низкими доходами, который был скорректирован путем дополнения либо исключения тех или иных продуктов с целью получить питание, отвечающее требованиям медицины по поддержанию активного здоровья разных половозрастных групп. Расходы на остальные товары и услуги определялись через обоснование доли расходов на питание в этом минимальном потребительском наборе.

Такой подход, его называют нормативно-статистическим, методологически опирается на объективные закономерности изменения структуры потребления в зависимости от улучшения возможностей удовлетворения потребностей (другими словами, роста уровня реальных доходов населения).

Этот минимальный продовольственный набор, оцененный в государственных розничных ценах второго пояса, в 1980 г. составил 33 руб. в месяц на душу населения. Стоимость минимальных продовольственных наборов рассчитывалась по этим ценам вплоть до середины 1980-х гг. Когда же скрытая инфляция стала существенно влиять на фактическую цену покупок семьями товаров и услуг, стали использовать цены фактических покупок. Тот же нормативный продовольственный набор, посчитанный в таких ценах, в 1985 г. составил 42 руб., в 1989 г. — 48, в 1991 г.-97 руб.

Для стоимостного измерения продуктовых корзин в 1989 г. были использованы средние фактические цены покупок, полученные из данных выборочных обследований семейных бюджетов населения за тот же год. Продуктовая корзина минимального бюджета за 1991 г. рассчитана в ценах на продукты питания по прейскуранту, представленному Госкомцен СССР, скорректированных на структуру потребления отдельных продуктов питания в агрегированных группах по данным бюджетной статистики за 1989 г. Стоимость продовольственных корзин для остальных половозрастных групп (женщин, детей, пенсионеров) рассчитывалась по рекомендованному Институтом питания АМН СССР коэффициенту отношения к принятому за единицу энергетической ценности (калорийности) продуктовому набору трудоспособного мужчины. Для женщины в возрасте 18—54 лет этот коэффициент равнялся 0,86; для женщины старше 55 лет — 0,70 и т. д.

Наиболее сложным вопросом обоснования величины ПМ, рассчитанного нормативно-статистическим методом, является расчет доли расходов на питание в его структуре. Вплоть до 2 апреля 1991 г. такой долей с полным основанием было признано считать 50,0%. Данное число определялось тем, что по бюджетной статистике этих лет в низкодоходных семьях доля расходов на питание составляла около 50,0%. Следовательно, для получения стоимости всего ПМ надо было просто удвоить стоимость минимального продовольственного набора. Так, в 1989 г. стоимость продовольственной корзины в расчете на душу населения равнялась 48 руб., ПМ — 96 руб.

В обоснование минимального потребительского бюджета в 1991 г. в расчетах Института социально-экономических проблем народонаселения РАН (ИСЭПН РАН) уже была заложена доля расходов на питание в пределах 60,0%, т. е. величина ПМ составила около 160 руб. (97 руб. = 0,6)'. Из-за резкого падения реальных доходов после апрельского повышения цен 1991 г. произошло обеднение населения, выразившееся в существенном росте как абсолютных расходов, так и доли питания в среднем потребительском бюджете. В среднем по стране доля на питание населения в нем повысилась с 31,8 до 50,0%. Этот факт послужил основанием для ее увеличения и в минимальном потребительском бюджете.

В целях усиления социальной защиты населения, особенно наименее обеспеченных граждан, при переходе к рыночной экономике в Указе Президента СССР от 21 мая 1991 г. № УП-1995 «О минимальном потребительском бюджете» подчеркивалось, [3]

что набор товаров и услуг МПБ должен определяться на основе научно обоснованных норм, национальных особенностей потребления и реальных возможностей экономики.

В Указе предусматривалось также, что стоимостная величина МПБ должна пересматриваться не реже одного раза в год с учетом роста индекса потребительских цен, а состав потребительских корзин — не реже одного раза в пять лет.

Минимальный потребительский набор, предложенный НИИ труда в январе 1992 г., базировался практически на тех же «научно обоснованных нормах потребления», которые применялись в докризисный период.

Нереалистичность этого набора, на наш взгляд, определялась многими обстоятельствами, одним из которых являлся состав минимального потребительского набора.

Например, в нем по-прежнему предусматривалось годовое потребление мясных продуктов в размере 54 кг на человека, хотя нормы, по которым в конце 1980-х гг. в большинстве промышленных городов выдавались талоны на мясо, как правило, ограничивались 1 кг на человека в месяц.

Более того, в предлагаемом минимальном наборе сохранялась прежняя структура потребления, что свидетельствует о недоучете экспертами закономерностей развития потребления в рыночных условиях, когда выбор потребителя ограничивается его доходами.

В 1988 г. доля расходов на питание в семьях рабочих и служащих России в среднем была равна 31,8%, в январе — апреле 1992 г., по данным Госкомстата, она поднялась до 51,8%, что стало бесспорным доказательством падения реальных доходов населения, несмотря на резкий рост их номинального размера.

Такой же набор (но рассчитанный не на одинокого мужчину, а на душу населения) в апреле 1992 г. стоил 2100 руб., а в августе того же года — 3475 руб. В обоих случаях его стоимость превышала среднестатистические показатели номинальных доходов за соответствующий период. Отсюда и распространяемые средствами массовой информации заявления о том, что 60,0 или даже 90,0% населения оказались за чертой бедности.

Аналогичный метод применяли представители Московской федерации профсоюзов и Мосгорстата.

Минимальный потребительский бюджет должен был составлять на одного человека более 5000 руб., в то время как фактический среднедушевой доход в июле 1992 г. в семьях рабочих и служащих был около 3500 руб., а в Москве — еще меньше.

Министерство труда РФ в апреле 1992 г. приняло Временные рекомендации по расчетам прожиточного (физиологического) минимума по регионам России, которые внесли существенные коррективы в применявшиеся ранее методы. Во-первых, доля питания в наборе была повышена до 68,0% за счет снижения расходов на покупки других товаров, уменьшения налогов и исключения из перечня алкоголя и табака. Во-вторых, в продовольственном наборе было уменьшено потребление мясных и молочных продуктов взрослым населением. В то же время продуктовые наборы для детей по-прежнему базировались на рациональных нормах потребления.

Этот минимум был назван физиологическим, т. е. определяющим абсолютные границы бедности. Однако нормы и рекомендации Минздрава России, положенные в основу наборов физиологического минимума, заметно превышали нормативы, принятые в качестве минимума ВОЗ. По расчетам, проведенным в Институте питания РАМН, для детей это превышение составило более 50,0%, для взрослых мужчин и женщин — 20,0, а в среднем — 45,0% (в ценах августа 1992 г.)[4].

Установление доли расходов на питание на уровне 68% в прожиточном минимуме 1992 г. оставило за чертой бедности примерно треть населения.

  • [1] См. Федеральный закон от 31 марта 2006 г. № 44-ФЗ «О потребительскойкорзине в целом по Российской Федерации» (ныне утратил силу).
  • [2] См.: Методологические вопросы изучения уровня жизни трудящихся /подред. И. Ю. Писарева. М., 1959.
  • [3] См.: Можина М. А. Распределительные отношения: доходы и потребление населения (из научного наследия). М., 2001. С. 123—133.
  • [4] См.: Деловой мир. 1992. 30 мая.
 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >
 

Популярные страницы