Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Социология arrow Бедность как образ жизни в современной России

Эволюция бедности

В силу объективных причин у нас сейчас почти нет статистических данных по дореволюционной России, как то: ВВП надушу населения, стоимость потребительской корзины, ПМ и т. д. Интересные обзоры состояния бедности и уровня жизни населения страны до 1917 г. можно найти в немногочисленной литературе[1], где в качестве источника информации используются цитаты из воспоминаний иностранцев, в разное время посещавших Россию[2]. Такие оценки хотя и субъективны, но ценны для нас, поскольку иностранцам нет нужды заниматься приукрашиванием действительности чужой для них страны.

В частности, интересные записки оставил Ю. Крижанич, хорватский богослов и философ, в 1659 г. прибывший в Россию. В 1661 г. он был отправлен в ссылку в Тобольск — его воззрения на единую, независимую от земных споров Церковь Христову были неприемлемы как для защитников православия, так и для католиков. В ссылке он провел 16 лет, там и написал трактат «Разговоры о владетельстве», известный также как «Политика», в котором тщательно проанализировал экономическое и политическое положение России. Вот что пишет Крижанич про еду: «Русская земля по сравнению с Польской, Литовской и Шведской землями и Белой Русью гораздо плодороднее и урожайнее. Растут на Руси большие и хорошие огородные овощи, капуста, редька, свекла, лук, репа и иное. Индейские и домашние куры и яйца в Москве крупнее и вкуснее, нежели в упомянутых выше странах. Хлеб, действительно, на Руси сельские и прочие простые люди едят намного лучший и больше, нежели в Литве, в Польской да Шведской землях. Рыба также добывается в изобилии». А вот каким, по данным В. О. Ключевского, в 1630 г. было типичное малоземельное (засевавшее поле размером в одну десятину, т. е. 1,09 га) крестьянское хозяйство Муромского уезда: «3—4 улья пчел, 2—3 лошади с жеребятами, 1— 3 коровы с подтелками, 3—6 овец, 3—4 свиньи и в клетях 6— 10 четвертей (1,26—2,1 куб. м) всякого хлеба».

Многие иностранные путешественники отмечали дешевизну продуктов в России.

А. Олеарий, будучи секретарем посольства, посланного шлезвиг-гольштинским герцогом Фридрихом III к персидскому шаху, побывал в России в 1634 и 1636—1639 гг. и оставил такие заметки: «Вообще по всей России, вследствие плодородной почвы, провиант очень дешев, 2 копейки за курицу, 9 яиц получали мы за копейку». Другая цитата из того же источника: «Так как пернатой дичи у них имеется громадное количество, то ее не считают такой редкостью и не ценят так, как у нас: глухарей, тетеревов и рябчиков разных пород, диких гусей и уток можно получать у крестьян за небольшую сумму денег».

Персиянин Орудж-бек Баят (Урух-бек), который в конце XVI в. был в составе персидского посольства в Испанию, где обратился в христианство и стал именоваться Дон Хуан Персидский, дает аналогичные свидетельства относительно дешевизны еды в России: «Мы пробыли в городе [Казани] восемь дней, причем нас так обильно угощали, что кушанья приходилось выбрасывать за окно. В этой стране нет бедняков, потому что съестные припасы столь дешевы, что люди выходят на дорогу отыскивать, кому бы их отдать».

Венецианский торговец и дипломат Б. Иосафат, в 1479 г. побывавший в Москве, сообщает: «Изобилие хлеба и мяса здесь так велико, что говядину продают не на вес, а по глазомеру. За один марк вы можете получить 4 фунта мяса, 70 куриц стоят червонец и гусь — не более 3 марок. Зимою привозят в Москву такое множество быков, свиней и других животных, совсем уже ободранных и замороженных, что за один раз можно купить до двухсот штук».

В XVII в. в Германии проблему с мясом решали по-другому. Там за время Тридцатилетней войны (1618—1648) было уничтожено около 40,0% населения. В результате дело дошло до того, что в Ганновере власти официально разрешили торговлю мясом людей, умерших от голода, а в некоторых областях Германии (христианской, между прочим, страны) было разрешено многоженство для восполнения людских потерь.

Однако все эти заметки относятся к периоду до XVIII в., т. е. ко времени Московского царства. Посмотрим, что было в период Российской Империи.

Интересными наблюдениями, в частности, поделился Ш.-Ж. Ромм, активный участник Великой французской революции. В 1779—1786 гг. он жил в Санкт-Петербурге, работал учителем и воспитателем графа П. А. Строганова, совершил три путешествия по России. В 1781 г. он писал Г. Дюбрелю (к сожалению, из письма не ясно, о крестьянах какой именно губернии шла речь): «Крестьянин считается рабом, поскольку господин может его продать, обменять по своему усмотрению, но в целом их рабство предпочтительнее той свободы, коей пользуются наши земледельцы. Здесь каждый имеет земли больше, чем может обработать. Русский крестьянин, далекий от городской жизни, трудолюбив, весьма смекалист, гостеприимен, человечен и, как правило, живет в достатке. Когда он завершит заготовку на зиму всего необходимого для себя и своей скотины, он предается отдыху в избе, если не приписан к какой-либо фабрике, каковых в этой области много, благодаря богатым рудникам, или если не отправляется в путешествие по своим делам или по делам господина. Если бы здесь были лучше известны ремесла, у крестьян было бы меньше времени для досуга в тот период, когда они не заняты сельским трудом. И господин, и раб получили бы себе от этого пользу, но ни те, ни другие не умеют рассчитывать свою выгоду, поскольку еще недостаточно прочувствовали необходимость ремесел. Здесь царит простота нравов и довольный вид никогда бы не покидал людей, если бы мелкие чинуши или крупные собственники не проявляли жадности и рвачества.

Малочисленное население области во многом является причиной изобилия всего, что необходимо для жизни. Продовольствие стоит так дешево, что, получая два луидора, крестьянин живет весьма зажиточно». Обращает на себя внимание то, что о русском «рабстве» крестьян более предпочтительном, чем «свобода» французских, пишет не кто-нибудь, а будущий активный участник Великой французской революции, прошедшей под лозунгом «Свобода, равенство и братство».

Предпочтительное положение русского крестьянина в сравнении с западноевропейским отмечали и российские авторы. Так, А. С. Пушкин, обладавший глубоким умом и хорошо знавший русскую деревню, отмечал: «Фонвизин, в конце XVIII века путешествовавший по Франции, говорит, что, по чистой совести, судьба русского крестьянина показалась ему счастливее судьбы французского земледельца. Верю... Повинности вообще не тягостны. Подушная платится миром; барщина определена законом; оброк не разорителен (кроме как в близости Москвы и Петербурга, где разнообразие оборотов промышленности усиливает и раздражает корыстолюбых владельцев)... Иметь корову везде в Европе есть знак роскоши; у нас не иметь коровы есть знак бедности».

На этот же счет оставил воспоминания английский капитан Дж. Кокрейн. В 1824 г. он писал: «Безо всяких колебаний... говорю я, что положение здешнего крестьянства куда лучше состояния этого класса в Ирландии. В России изобилие продуктов, они хороши и дешевы, а в Ирландии их недостаток, они скверны и дороги, и лучшая их часть вывозится из второй страны, между тем как местные препятствия в первой приводят к тому, что они не стоят такого расхода. Здесь в каждой деревне можно найти хорошие, удобные бревенчатые дома, огромные стада разбросаны по необъятным пастбищам, и целый лес дров можно приобрести за гроши. Русский крестьянин может разбогатеть обыкновенным усердием и бережливостью, особенно в деревнях, расположенных между столицами».

С оценкой своего соотечественника согласен английский путешественник Р. Бремнер. В книге «Экскурсии по России», изданной в 1839 г., он замечает, что «есть области Шотландии, где народ ютится в домах, которые русский крестьянин сочтет негодными для своей скотины».

Из приведенных сообщений видно, что иностранцы, которые могли сравнивать быт простого народа в России и своих странах, во время допетровской Руси и в период Российской Империи, свидетельствовали: простой народ в России жил в целом не беднее, а зачастую и богаче, чем другие народы Европы.

В начале XX в. исследователи и исторические материалы дают порой прямо противоположную оценку состояния российской экономики. Например, белый эмигрант, монархист и антикоммунист И. Л. Солоневич пишет: «Факт чрезвычайной экономической отсталости России по сравнению с остальным культурным миром не подлежит никакому сомнению. По цифрам 1912 года, народный доход на душу населения составлял: в САСШ (США. — И. Б.) 720 рублей (в золотом, довоенном исчислении), в Англии — 500, в Германии — 300, в Италии — 230 и в России — 110.

Итак, средний русский еще до Первой мировой войны был почти в 7 раз беднее среднего американца, и больше чем в 2 раза беднее среднего итальянца. Даже хлеб — основное наше богатство — был скуден. Если Англия потребляла на душу населения 24 пуда, Германия 27 пудов, а САСШ — целых 62 пуда, то русское потребление хлеба было только 21,6 пуда — включая во все это и корм скоту. Нужно при этом принять во внимание, что в пищевом рационе России хлеб занимал такое место, как нигде в 1781 году в других странах он не занимал. В богатых странах мира хлеб вытеснялся мясными и молочными продуктами и рыбой».

Однако на этот счет есть и другие суждения. В частности, накануне Первой мировой войны в Киеве было проведено статистическое исследование благосостояния около 600 рабочих семей, в результате которого появился труд «Бюджеты рабочих Киева в 1914 году». В частности, были выявлены данные о таком «вечно злободневном вопросе», как заработная плата. Оказалось, что средняя месячная заработная плата составляла почти 37 руб. При этом по конкретным профессиям картина выявилась такая. Ювелир зарабатывал 55 руб. 27 коп., печатник — 52 руб. 30 коп., металлисты — 49 руб., портные — 37 руб. 95 коп., столяр — 37 руб. 95 коп., сапожник — 24 руб. 95 коп.

Среди работников этих профессий женатых было: металлистов — 69,0%, печатников — 50,4, ювелиров — 40,4, портных — 30,7, сапожников — 21,7%.

Средние месячные платежи холостого рабочего-мужчины выглядели следующим образом: расходы на питание — 16 руб. 79 коп., аренда жилья — 5 руб. 43 коп., одежда — 5 руб. 52 коп., гигиена тела — 1 руб. 55 коп., посылка денег — 1 руб. 20 коп., духовные и общие потребности — 1 руб. 70 коп., врачебная помощь — 61 коп., табак и алкоголь — 2 руб. 4 коп., сборы и налоги — 3 коп., прочие расходы — 1 руб. 47 коп.

Таким образом, месячный бюджет рабочего составлял 36 руб. 34 коп.

Примечательно, что одинокий рабочий тратил в день на питание в среднем: на завтрак — 12—13 коп., на обед — 22, на ужин — 10 коп. Расходы на табак и алкоголь, безусловно, были значительны, однако основные продукты питания были вполне доступны.

Рабочие, получавшие меньше среднего заработка, жили на хозяйских квартирах, которые им бесплатно предоставляли владельцы предприятий. Тот, кто жил в отдельной квартире, получал около 45 руб. в месяц, а в собственном доме — не менее 61 руб. При этом очень часто детские сады, больницы и поликлиники были бесплатными. Не удивительно, что многие русские предприниматели получили от международных промышленных организаций Ордена Почетного легиона за особую заботу о рабочих. На многих заводах и фабриках цеха и корпуса были просторными, светлыми и оборудованными системой вентиляции. Таким образом, многие социальные проблемы были решены почти полностью, что впоследствии большевики приписали исключительно завоеваниям своей революции.

В исследованиях начала XX в. бюджета рабочих Киева показателен пункт о налогах — 3 коп. в месяц. Такая мизерная сумма объяснялась тем, что в царской России не было подоходного налога. И другие налоги были самыми низкими в Европе и составляли 9,09 руб. на душу населения в год.

К 1912 г. было введено социальное страхование рабочих и другие законы, о которых тогдашний Президент США У. Тафт публично заявил: «Ваш император создал такое совершенное рабочее законодательство, каким ни одно демократическое государство похвастаться не может».

Интересны данные о продолжительности рабочего дня и количестве выходных. Закон от 2 июня 1897 г. сокращал рабочий день до 11,5 ч в будние дни, 10 — в субботу и накануне праздников, до 10 ч — в ночное время. Причем правительство выступало за сокращение рабочего времени, а промышленники — против.

На первый взгляд рабочий день был длинным. Однако надо учесть, что рабочие имели до 2 ч на обед и отдых. На предприятиях же, имевших беспрерывный цикл работ, всегда был восьмичасовой рабочий день. Количество выходных и праздников с 1900 г. для рабочих было определено в 69 дней в год. У крестьян праздников было больше, и праздновались они с большим размахом. Для фабрично-заводских рабочих в среднем каждый шестой день недели был выходным. Русские экономисты били тревогу в связи с обилием праздников, из-за которых страна теряла миллионы рублей.

Перепись 1897 г. показала, что только 21,0% населения являются грамотными, но в царствование Николая II в год открывалось около 10 тыс. начальных и 60 средних школ, а в 1908 г. был принят Закон об обязательном всеобщем бесплатном начальном образовании. Все эти меры должны были к 1922—1925 гг. полностью покончить с безграмотностью населения.

Как безусловный итог и главный вывод нашего исследования прозвучат слова известного в XX в. французского экономиста Э. Тэри: «Если у больших европейских народов дела пойдут таким же образом между 1912-м и 1950-м годами, как они шли между 1910-м и 1912-м, то к середине настоящего столетия Россия будет доминировать в Европе как в политическом, так и в экономическом и финансовом отношении».

Действительно, молодой русский капитализм стремительно набирал обороты, страна преображалась и богатела год от года. Многие дальнейшие преобразования, в том числе восьмичасовой рабочий день, были не за горами.

Бедность была во многом следствием крестьянского малоземелья: в аграрной стране бедность и богатство крестьян измеряются размерами полей. Таким образом, коренной российской спецификой было крестьянское малоземелье.

Снижение реальных доходов населения и их чрезмерная дифференциация — две основные тенденции в изменении уровня жизни граждан РФ с начала 90-х гг. XX в. по настоящее время.

Согласно данным Росстата, доля бедных в общей численности населения страны уменьшилась с 33,5% в 1992 г. до 14,7% в начале 2010 г. Заметим при этом, что высокие показатели бедности — до 30,0% и выше, которые наблюдались в 1992—1993 и 1999 гг., были связаны с либерализацией цен в начале 1990-х гг. и с дефолтом 1998 г. В 2000 г. произошло изменение методики расчета ПМ, и если пересчитать данные того года по формуле 1992—1999 гг., то бедность была бы на уровне 24,0%.

По официальным данным, в 2009 г. реальные доходы российских граждан составили 35,8% от уровня 1990 г., а коэффициент дифференциации доходов за тот же период увеличился с

4,5 до 16,7 раза.

Следствием социально-экономических реформ, проводимых в России с начала 1990-х гг., стало не только перманентное снижение реальных заработков и доходов, но и усиление неравномерности их распределения. В основе этих процессов были обеднение подавляющей части населения, живущего на заработную плату и социальные трансферты, а также обогащение новоявленных предпринимателей и собственников приватизированных предприятий. Стремительный рост богатства «новых русских» позволил части из них выйти на характеристики уровня жизни, превосходящие не только дореформенные отечественные нормативы, но и мировые стандарты. В то же время основная масса получателей традиционных доходов понесла потери в уровне жизни и в значительной своей части оказалась за чертой бедности.

Таким образом, у 20,0% малообеспеченного населения произошло относительное сокращение доходов почти в 2 раза на фоне более чем полуторного увеличения доходов 20,0% богатых. Группы населения со средними (близкими к медиане) доходами не только не разбогатели, но и не восстановили уровень благосостояния, имевшийся у них в 1990 г. А группы населения с самыми низкими доходами остались за чертой абсолютной бедности. Это означает, что отдельные (богатые) группы населения имеют институциональные преимущества, которые позволяют им гораздо больше остального населения получать эффекты от экономического роста.

Удручающую картину дает анализ и динамики соотношения доходов в децильных группах населения.

По данным Росстата, доля бедных в отдельные годы достигала 30,0% и выше[3]. В то же время оценки численности бедных, сделанные независимыми исследователями, существенно отличаются от официальных.

Для сравнения следует отметить, что европейские страны ориентированы в основном на измерение бедности не как абсолютного, а как относительного показателя. Экономическая трактовка такого подхода заключается в положении, что бедными являются те, уровень жизни которых существенно отклоняется от сложившихся в данной стране стандартов. И здесь для измерения относительного уровня бедности, как правило, используются два основных подхода.

По методике ОЭСР бедным считается человек с доходом менее 60,0% медианного дохода по стране. Если применить данный подход к России, то получается следующая картина. В 2009 г. в России медианный доход, рассчитанный на основе данных статистики о распределении населения по величине среднедушевых доходов, составил 13 528 руб. в месяц. Значит, 60,0% этой суммы давали 8168 руб. В 2009 г. 28,9% (41 млн) россиян имели ежемесячные денежные доходы ниже 8000 руб. Следовательно, по стандартам ОЭСР приблизительно 30,0% россиян являлись бедными.

Европейское статистическое агентство (ЕСА) за основу берет долю населения с доходами менее 50,0% среднедушевого дохода в стране. Человек с таким уровнем доходов, как считают в агентстве, подвергается потенциальному риску бедности. Если учесть, что в 2009 г. в России среднедушевые номинальные денежные доходы населения составили 16 886,5 руб. в месяц, то согласно методике ЕСА границей бедности будет половина среднедушевого дохода, т. е. 8443 руб. Из этого расчета следует: в России доля потенциально бедного населения в 2009 г. составляла более 30,0% (более 42 млн) человек. Таким образом, абстрагируясь от конкретных цифр, можно сказать: в современной России проблема бедности — это проблема десятков миллионов граждан страны.

Если же говорить о показателях относительной бедности, которые используются в странах Европейского Союза, то численность относительно бедного населения России неуклонно продолжает расти. В 1990 г. относительная граница бедности, составляющая 60,0% от среднедушевого дохода, пролегала между среднедушевыми доходами третьей и четвертой децильных групп. В первом десятилетии XXI в. эта граница приблизилась к среднедушевому доходу в шестой децильной группе. Вместе с этим продолжало расти неравенство, увеличиваясь тем быстрее, чем выше был экономический рост и богаче — регион.

В настоящее время Россия стремится интегрироваться в Европейское экономическое пространство, поэтому обязана будет рассчитывать показатели бедности как относительные по методике, принятой в ОЭСР. Любопытно, что будут говорить российские чиновники по поводу почти трехкратного увеличения показателей бедности? Ведь сегодня при международных сопоставлениях мы называем показатели, рассчитанные по принципиально разным методикам.

Считается, что последние годы (исключая периоды кризисов) были успешными с точки зрения роста уровня жизни; в динамике дохода населения наблюдались реальный рост — в пределах 15,0—20,0% и, как следствие, сокращение масштабов бедности. С этим можно было бы согласиться при взгляде на среднестатистические показатели доходов населения. Однако сегодня в России, несмотря на позитивную динамику роста средних показателей денежных доходов в «тучные» годы, из-за форсированного роста самых высоких доходов и заработных плат социальная поляризация не уменьшается, а продолжает нарастать.

Общим следствием проводимого в стране политического курса являются острые социально-экономические диспропорции, которые выражаются в первую очередь в избыточном экономическом неравенстве доходов различных групп населения, беспредельно высоком неравенстве в распределении собственности. В связи с финансово-экономическим кризисом 2008— 2009 гг. эти диспропорции еще больше обострили и без того напряженную ситуацию в социальной сфере. Так, коэффициент

Джини, показывающий индекс концентрации доходов, у нас в стране давно превысил критический (по отношению к экономическому росту) уровень Всемирного банка (0,4) и, по данным Росстата, продолжает увеличиваться. То же самое можно сказать о коэффициенте фондов, небольшое снижение которого зафиксировано в кризисном 2009 г.

Официальные оценки неравенства в терминах коэффициента фондов, показывающего разрыв в доходах 10,0% наиболее обеспеченных слоев общества и 10,0% наиболее бедного населения, вводят в заблуждение, поскольку реальные данные неравенства значительно выше. Для корректных оценок неравенства, в том числе с точки зрения международных сопоставлений, надо учитывать, во-первых, располагаемые, а не номинальные доходы, во-вторых, разницу более чем в два раза в уровне инфляции для бедных и богатых.

С учетом только этих факторов реальное неравенство в значениях коэффициента фондов оказывается почти в 1,5 раза выше — сегодня это 23—24 против 16,7, оцененных по методике Росстата.

Кроме того, в оценках Росстата исчезают территориальные различия доходов, поскольку вопреки общепринятой их интерпретации они строятся как отношение агрегата доходов 10,0% наиболее обеспеченного и 10,0% наименее обеспеченного населения по всем территориальным элементам. Более корректный результат, на наш взгляд, дает коэффициент фондов, в который надлежащим образом агрегированы территориальные распределения доходов. В этом случае превышение доходов населения первой группы над доходами второй будет не в 16,7, как это видится Росстату, а более чем в 30 раз. При этом если бы доходы всех бедных на каждой территории были повышены до величины территориального ПМ, а доходы выше территориальной границы бедности остались неизменными, то разрыв в уровнях благосостояния наиболее обеспеченных граждан и беднейшим слоем был бы всего лишь в 7—8 раз, т. е. он оказался вполне приемлемым даже по западноевропейским меркам.

Таким образом, корректное построение кривой распределения доходов населения с учетом значительного смещения выборочных обследований в сторону бедных и недооценки доходов богатых дает более высокие показатели неравенства.

Прогнозные расчеты показателя коэффициентов фондов на 2025 г. при сохранении существующих распределительных механизмов и контрольных показателей роста заработных плат, пенсий и инфляции, определенных Правительством РФ, показывают его дальнейший рост до 22—25 раз, даже если эти расчеты будут сделаны по методологии Росстата. Особенно удручающее положение с неравенством различных групп населения в Москве, где его значение, несмотря на определенное снижение в конце первого десятилетия XXI в., составляло в то время, по оценкам Росстата, около 40, а с учетом коррекции, рассмотренной выше, — более 50. Аналог таким запредельным значениям трудно найти в статистике не только развитых государств, но и вообще стран, где такой учет ведется.

То обстоятельство, что бедность при ее измерении по европейским стандартам распространилась более чем на четверть населения России, свидетельствует об остроте этой проблемы в нашей стране. Таким образом, надежды на «универсальное» действие свободного рынка не подтверждаются и «новые бедные» не могут преодолеть свою нищету с помощью доступной им работы.

К похожему выводу пришли российские социологи. К примеру, Н. Е. Тихонова отметила, что «новые бедные» России — это вполне обычные домохозяйства. Раньше они вели образ жизни, сходный с образом жизни основной части общества, но затем «выпали» в бедность. Причем большинство «новых бедных» составляют «белые воротнички», работающие, как правило, в бюджетной сфере.

В дискуссиях о причинах бедности и путях ее преодоления можно услышать самые разные толкования, что, на наш взгляд, говорит о существенном непонимании сути этого явления.

Наиболее распространенная точка зрения следующая. Основная причина бедности — это старость. Переставая работать, выходя на пенсию, человек автоматически попадает в категорию бедных. Соответственно, большинство бедных — это пенсионеры. И повысив пенсии, что сейчас и делается, можно быстро и радикально уменьшить размер бедности в стране.

На самом деле ситуация гораздо сложнее и драматичнее. Наиболее уязвимыми группами населения на рынке труда являются: родители-одиночки (главным образом одинокие матери), воспитывающие несовершеннолетних детей; молодежь, не способная найти работу после окончания учебного заведения; безработные (особенно лица, не имеющие работы на протяжении длительного времени); работники старших возрастов; инвалиды; мигранты. Дополнительными факторами, связанными с риском бедности, являются низкий уровень образования, недостаточный опыт работы, наличие иждивенцев. Налицо также феминизация бедности: к группам с высоким риском бедности относятся неполные семьи, возглавляемые, как правило, женщинами, и одиноко проживающие пенсионеры старших возрастов, среди которых также преобладают женщины.

Анализ социально-демографической структуры бедности по основным группам населения показывает, что в общем числе бедных домохозяйств семьи с детьми составляют 54,6%, хотя в общем числе домохозяйств таких семей почти вдвое меньше — 34,6%.

Следовательно, у российской бедности скорее «детское лицо», а не старческое.

Сегодня дефицит ресурсов в малоимущих домохозяйствах с небольшим перевесом ощущается больше в городах, чем в сельской местности: 54,3% против 45,7%. В то же время основная нехватка ресурсов приходится на домохозяйства с количеством три человека и более: 86,0% от общего дефицита. Особенно тревожно положение семей, имеющих детей до 16 лет: им недостает 66,8% от общего дефицита!

Еще одна отличительная особенность нынешнего этапа развития нашей страны — усиление экономической бедности, вызванное низкой заработной платой или задержками с ее выплатой, в результате чего работоспособные граждане не могут обеспечить себе социально приемлемый уровень благосостояния. Причем это явление нарастает на фоне социальной бедности (многодетные и неполные семьи с детьми, семьи с иждивенцами, одинокие пенсионеры, инвалиды).

Проведенный анализ показывает, что, с одной стороны, проблема бедности в нашей стране остается очень острой, а с другой — надежды на «универсальное» действие свободного рынка не оправдываются и «новые бедные» не могут разорвать этот порочный круг нищеты с помощью доступной им работы.

  • [1] См.: Миф о вековечной бедности простого русского народа. URL:http://www. liveinternet.ru; ГорянинЛ. Мифы о России и дух нации. М., 2002.
  • [2] См.: Россия — это сама жизнь. Заметки иностранцев о России с XIV поXX век. М., 2004; Чудинов Л. В. О путешествии Жильбера Ромма в «Сибирь»(1781 г.): гипотезы и факты // Европа. 2007. Вып. 7.
  • [3] См.: Социальное положение и уровень жизни населения России. М.,2000. С. 199.
 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >
 

Популярные страницы