ПРОБЛЕМА СМЫСЛА ЖИЗНИ В РУССКОЙ РЕЛИГИОЗНОЙ ФИЛОСОФИИ

Проблема Богочеловечества и смысла жизни человека — это две стороны единого и целостного явления в русской духовной культуре конца XIX—начала XX в. Цели и смысл жизни русские мыслители видели в служении Богу, в жизни с Богом. Евгений Трубецкой, Семен Франк, Виктор Несмелов считали, что реальная человеческая жизнь не имеет смысла, что жизнь человека без Бога — это обман радостей жизни, душевная и нравственная болезнь. Смысл жизни русские религиозные философы видели в следовании Слову Божьему, в конечном счете, в спасении, а это есть Бо- гочеловечество, под которым понимается союз Бога и человека в космической истории.

Заметное отличие русской философии от западной проявлялось именно в ее религиозной окрашенности. Различные социальные, мировоззренческие учения неизменно соотносили себя с традиционным для России православным умозрением. Через эту установку они и определяли себя. Вот почему в центре внимания постоянно оказывался не столько человек как природное существо, сколько неисчерпаемый духовный опыт личности, смысл индивидуального и коллективного бытия, вопрос о смысле жизни. Этот вопрос в русской философии — один из острейших, начиная особенно с Ф.М. Достоевского, широко обсуждался в философских кругах. Он характерен для большинства русских религиозных философов.

«Богочеловек», «Богочеловечество» — это философско-теологические абстракции, в которых зафиксированы не реальные, земные отношения между различными субъектами, а отношения 108

трансцендентные, отношения между Человеком и Богом. Идея богочеловечества — это также идея связи между Богом и человеком или между божественным и чисто человеческим началом.

Возникает вопрос, почему в России конца XIX — начала XX в. при наличии различных направлений философской антропологии (к примеру, материалистического, представленного революционным естественнонаучным материализмом и т.д.) наиболее широкое признание получила именно религиозная антропология? Почему именно в это время проблема человека в России приобрела ярко выраженный религиозный характер? Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо обратиться к условиям жизни России и вытекающим из них особенностям русской культуры, ее ментальным первоосновам — противоречивости, несовместимости крайностей (бинарности) и т.д. Ведь сама проблема вызвана спецификой русской культуры, она является отражением тех духовных процессов, которые характерны для России XIX—XX вв.

Мировоззренческие искания русских философов, причисляющих себя к самым различным духовным веяниям, имеют особенность — тема человека никогда не была им чужда. Более того, это была не просто тема, а некий стержень, вокруг которого разворачивались многообразные философские сюжеты. Русская философия не только захватывает в свою орбиту человека, но гораздо чаще вообще исходит из этого феномена при истолковании любых философских проблем. Человек в русской философии осмысливается как некая соборность в иерархии бытия. Ориентированная на человека русская философия не озабочена тем, как подчинить мир человеку, она выдвигает перед ним нравственные императивы — в этом проявляется самобытный характер русской культуры.

Вопрос о специфических особенностях русской культуры достаточно широко рассмотрен русским философом Николаем Бердяевым (1874—1948). Он раскрыл не только противоречивый характер русской культуры, но и причины, его породившие.

Началом всех начал Н. Бердяев считает не Бога-Творца, в отличие от других философов, а Непостижимую первореальность. По Н. Бердяеву, Бог не создает природу как причина создает следствие: Бог творит ее в том отношении, что придает ей ценность. Следуя за немецким мистиком Якобом Беме, Н. Бердяев называет эту первореальность бездной, из которой «вечно рождаются Бог Отец, Бог Сын и Бог-Дух Святой». Эта бездна Ungrund сосуществует с Богом. Из этого небытия Бог сотворил мир, меоническая (от греч. меон — неоформленное бытие, чистая потенция, небытие) свобода «согласилась» на акт творения. Соответственно человек есть «дитя Божие и дитя свободы», несотворенного меона. Таким образом, свобода не сотворена Богом, а коренится в «бездне небытия». Этим Н. Бердяев объясняет необъяснимое влечение человека к злу. Следовательно, Бог не несет ответственности за мировое зло, он есть источник только положительных ценностей, но власти у него меньше, «чем у полицейского»[1].

Поскольку человек несет свободу и Бога в себе, то в душе человека происходит борьба между Богом и свободой. Человек творит Бога по своему образу и подобию: человек не может быть автономным от Бога, образ человека разлагается, когда нет в душе Бога. В отличие от официального православного богословия Н. Бердяев считает, что мир возникает в результате добровольного самоограничения Бога, и Бог нуждается в человеке для реализации своих планов творения мира, ибо вне человека нет и Бога. Союз между Богом и человеком возможен лишь как союз между существами однородными. Бог находит себе достойный предмет действия, иначе ему не на что было бы воздействовать. Человек Н. Бердяева нейтрален реальному бытию. Такая установка Н. Бердяева была характерна особенно по отношении к личности, которая не является продуктом ни биологического, ни социального развития, т.е. она не формируется обществом. По Н. Бердяеву, извне идущие на человека социальные воздействия требуют приспособления к социальной обыденности, к требованиям государства, нации и т.д. Это ввергает человека в атмосферу полезной лжи, лишает его свободы.

Бог Н. Бердяева — это Дух. Божественное выходит за пределы естественного мира и может раскрыть себя только символически. Бог в концепции Н. Бердяева есть Ungrund, т.е. бездна, откуда рождается Святая Троица, Он — Творец мира.

Н. Бердяев различает три вида свободы: изначальную иррациональную свободу, предшествующую выбору между добром и злом, далее — рациональную свободу самого выбора и положительную свободу, свободу к Богу, когда человек выбирает Бога. Н. Бердяев считает Бога-Духа Богом добра и творчества. Поскольку Бог есть Творец, постольку человек — его образ и подобие — тоже есть творец.

Таким образом, человек — центральная проблема философии Н. Бердяева. Человек, с одной стороны, выступает как существо природное — в этом плане он греховен, а с другой стороны, человек является существом божественным. Таким образом, человек — пересечение двух миров — низшего и высшего. В высшем плане человек — личность. Но вознесение человека к Богу возможно лишь на основе человеческого творчества, осененного божественной благодатью. Христианство есть религия, по Н. Бердяеву, не только Бога-Отца, но и Бога-Сына, т.е. религия Богочеловека. Человек создан, чтобы, в свою очередь, стать творцом, но, в отличие от Бога, человек не в состоянии творить из ничего, он нуждается в материале для творчества. Трагедия творчества человека состоит в несоответствии творческого замысла с его осуществлением. Религия, по Н. Бердяеву, есть связь между Богом и человеком. Бог рождается в человеке, и человек рождается в Боге. Бог ждет от человека творческого и свободного ответа. С этим связана тайна Богочеловечества, единства в двойственности. Однако в силу изначальной раздвоенности судьба человека всегда трагична. Нельзя не согласиться с философом С. Левицким, который охарактеризовал религиозную метафизику Н. Бердяева как бросающую вызов многим традиционным представлениям о Боге.

Однако концепция «Богочеловека» направлена против христианского учения о человеке и Боге, где человек — творение Бога, и не есть Бог. Н. Бердяев исходит из диалектики признания единства Бога и человека. Мир божественный и мир земной также едины. Общим является то, что проблема Богочеловека Н. Бердяевым решается в рамках христианского мировоззрения.

Николай Бердяев, как и другой русский философ Владимир Соловьев (1853—1900), считает, что мир возникает в результате добровольного самоограничения Бога, и Бог нуждается в человеке для реализации своих планов творения мира, ибо вне человека нет и Бога. В. Соловьев полагал, что, несмотря на то что человек имеет не только природное, но и божественное начало, земной природный человек формируется в обществе, обществом, системой отношений, которые существуют в обществе, а потому указывал на необходимость совершенствования общественного организма.

Человек, по В. Соловьеву и Н. Бердяеву, — существо дуалистическое: тварное и божественное. Это противоречие двух начал — природного, или тварного, и божественного — сущность их философии. Из этого следует вывод: антропология русских религиозных философов принципиально отличается от научной, согласно которой человек есть «единство биологического, corn циального и психического, т.е. человек — биопсихосоциальный феномен»[2].

Одно из условий бытия человека русские мыслители видели в свободе. Но и в этом вопросе их взгляды не совпадали. В. Соловьев не отрывал свободу человека от его бытия, так как свобода не абсолютна, она связана с бытием. Н. Бердяев абсолютизирует свободу, выводит ее за пределы условий жизни, ставит ее выше бытия, она коренится в «Ничто» и выше самого Бога, последний не обладает властью над ней. Бог не творит воли существ Вселенной, а лишь помогает тому, чтобы воля становилась добром. В силу этого Н. Бердяев отвергает всемогущество и всевидение Бога.

В. Соловьев понимал, что жизнь человека и мира есть природный процесс, игра естественных сил, но эта игра предполагает безусловную личность и идею. Человек Н. Бердяева также существо земное, крайне противоречивое. Он как огромен и бесконечен, так и маловместителен, а может вместить Вселенную, он есть существо парадоксальное, совмещающее в себе полярные противоположности. Н. Бердяеву принадлежит заслуга в характеристике русского человека, его ментальности — «с одной стороны, у россиянина христианская любовь сочетается с жестокостью, с другой — жажда абсолютной свободы мирится с рабьей покорностью».

Русский религиозный философ и литературный критик Василий Розанов (1856—1919) видел цель человеческой жизни в высших потребностях духовной природы человека, а проявление глубочайшей сущности человеческой души он усматривал в религиозных, философских, эстетических и нравственных требованиях. Истинные цели человеческой жизни, по В. Розанову, коренятся в трех стремлениях — познании истины, сохранении для себя свободы и усилении к добру. Отсюда он выводит три истинных конечных целей человеческого существования: всеведение (истина), добро и свобода. В этом он видел и человеческое счастье, выступающее в его концепции смысла жизни центральным звеном. Разъяснив смысл трех конечных целей человеческого существования, В. Розанов выводит регулирующие нормы для человеческой деятельности. Первой такой нормой является подчинение принципов коллективной жизни закону нравственности личной. Этим обеспечивается сообразуемость общества как социального агрегата с индивидуумом. Второй регулирующей нормой является семья — организм, который возникает около индивидуума, физиологически сливается с ним. И, наконец, третья норма — это религия, в частности христианство, которую философ рассматривает такой нормой, после чего «человеку остается внимать и прислушиваться, но не искать вновь»[3].

Русский православный богослов и философ В.И. Несмелое считал что, личность приобретает ценность и смысл только в христианстве. Но для развития этой бесконечной ценности нужна бесконечная жизнь, и христианство уверяет человека в действительном существовании этой жизни. Человек живет не для смерти, а для жизни вечной. Вера в новую жизнь и определяет смысл человеческой жизни и вместе с тем заключает в себе единственное обоснование нравственности. В.И. Несмелов исходит из того, что содержание человеческой жизни в действительности никогда не соответствует тому принципу, во имя которого это содержание создается людьми, т.е. принцип блага жизни и это постоянное несоответствие заставляют людей обращаться к определению самого принципа: в чем именно следует полагать благо жизни и где искать это благо? Ответ на этот вопрос, по В.И. Несмелову, содержится в Божественном Откровении о человеке как образе и подобии своего Творца. Отсюда ключ к постижению тайны человека и смысла его жизни — в раскрытии сущности первородного греха и избрании пути в небесное Царство.

Русский религиозный мыслитель Евгений Николаевич Трубецкой (1863—1920) вопрос о смысле жизни человека рассматривает в ракурсе существования Абсолютного сознания, Всеединого ума, Бога, который заключает в себе смысл всего.

Всеединый ум видит и знает, а мы, люди, через него видим и вместе с ним — сознаем. Человек — существо не самостоятельное, а поэтому он не может сам решать проблемы своего бытия. «Тварный мир идет по Божьему пути, считает Е.Н. Трубецкой, «он приобщается к Божеству через посредничество силы Божьей — Софии». Но приобщение к Богу как высшей цели, по Е.Н. Трубецкому, осуществляется в реальной повседневной жизни. Чем больше человек удовлетворен земным, считает Е. Н. Трубецкой, тем меньше он ощущает влечение к запредельному. Отсюда — необходимым условием достижения высшего смысла жизни являются страдания и бедствия, которые разрушают иллюзию достигнутого смысла. Благополучие чаще всего приводит к грубому житейскому материализму, а духовный подъем, наоборот, зарождается среди тяжелых испытаний.

Е.Н. Трубецкой создавал свой труд в дни, когда Россия переживала революционные потрясения, в дни «резкого выявления мировых противоположностей». Наше кризисное время также нуждается в переосмыслении смысла жизни человека, назначения государства, его социальных институтов.

Семен Франк (1877—1950) как более поздний представитель разработчиков проблемы смысла жизни человека воспроизвел аргументы и выводы своих предшественников в статье «Смысл жизни», создал насыщенный, выразительный финал русской философской симфонии, убедительно раскрывающей значение и силу соборного сознания.

По С. Франку, конкретное осмысление каждой личной жизни как «образа Божия» осуществляется ее соотнесением с трансцендентною «полнотою» Жизни и Смысла, т.е. в богосознании, которое по своей природе таинственно, а значит, поддерживает непосредственное богообщение. Высший смысл земного бытия философ видит в спасении мира: «Спасение мира возможно лишь через «обожение» мира и человека — через преодоление самой формы мирового бытия актом божественной благодати, и самое большее, что может тут сделать человек, — быть возможно лучшим «проводником» благодатных божественных сил»[4].

Следовательно, все русские религиозные философы видят смысл жизни в духовной жизни, которая проявляется в богооб- щении, «обожении», в конечном итоге — через спасение, т.е. они выводили смысл жизни человека за пределы реального бытия, тем самым ориентировали человеческую личность в мир иллюзий. Наиболее четко это положение зафиксировано С. Франком. Чтобы понять смысл жизни, пишет С. Франк, необходимо брать в жертву земные блага, а жить во имя высшего блага. Без жертв и отречения нельзя вообще найти смысл жизни. Жизнь осмысливается только в отречении от ее эмпирического содержания. Никакое земное человеческое дело, никакой земной интерес не может осмыслить жизни.

В целом такая концепция смысла жизни русских религиозных философов носит последовательно гуманистический характер, она буквально «дышит» любовью к человеку. Анализ проблемы «Человек-Бог» в концепции Николая Бердяева и Владимира Соловьева, поиски смысла жизни человека в теоретических исканиях Василия Розанова, Виктора Несмелова, Евгения Трубецкого приводят нас к убеждению, что это две стороны единого и целостного учения о человеке, сложившегося в духовной культуре конца XIX—начала XX в. И хотя эти проблемы русскими мыслителями рассматриваются в рамках христианского миропонимания, они не сводятся к своеобразной интерпретации христианского богословия, а выходят далеко за рамки религиозного интереса. Особенно это актуально для современного российского общества, когда общественное мнение все больше склоняется в сторону православия, русской идеи.

Вопросы для самоконтроля

  • 1. Почему проблема Богочеловечества и смысла жизни человека стала одной из центральных в русской духовной культуре конца XIX - начала XX в.?
  • 2. Почему в России конца XIX — начала XX в. при наличии различных направлений философской антропологии наиболее широкое признание получила именно религиозная антропология?
  • 3. Каковы специфические особенности русской культуры в концепции Н.А. Бердяева?
  • 4. Какова цель человеческой жизни согласно В.В. Розанову?
  • 5. В чем специфика смысложизненной концепии С.Л. Франка?

  • [1] Бердяев Н.А. Судьба человека в современном мире // Новый мир. 1990. № 1. С.209.
  • [2] Соловьев В.С. Чтения о Богочеловечестве. Россия и Вселенская Церковь. Ч. 3. София. М.: Азбука, 2009. С. 134.
  • [3] Розанов В. Цель человеческой жизни. М., 1994.
  • [4] Франк С. Смысл жизни // Вопросы философии. 1990. № 6. С. 123.114
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >