Научные взгляды П. А. Лупинской по отдельным институтам уголовно-процессуального права и проблемам преподавания

ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНОЕ СЛОВО НА МЕЖДУНАРОДНОЙ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ, ПОСВЯЩЕННОЙ ПЯТИЛЕТИЮ ПРИНЯТИЯ УПК РФ

1. Подготовка нового УПК РФ и введение его в действие сопровождались научно-практическими конференциями, совещаниями практических работников правоохранительных органов и суда, посвященных обсуждению новой концепции УПК РФ, его институтам, отдельным нормам и проблемам их применения.

Принятие нового УПК РФ и первый год его действия сопровождались мониторингом, который проводился по плану Комитета Государственной Думы РФ по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству совместно с научными сотрудниками Российской Академии государственной службы управления при Президенте РФ. Данные, полученные в результате мониторинга, обсуждались на совместных конференциях научных и практических работников. Особое место в подготовке к применению нового УПК отводилось конференциям с участием преподавателей высшей школы и институтов повышения квалификации практических работников правоохранительных органов, суда, адвокатуры, поскольку именно они выполняли задачу научного сопровождения введения в действие нового УК РФ.

Выполнению указанных выше задач были посвящены две международные научно-практические конференции, проводившиеся в Московской государственной юридической академии (2001, 2003 гг.), содержание которых выражено в сборниках: «Материалы международной научно-практической конференции, посвященной принятию нового Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации»

(М., 2002) и «Материалы международной научно-практической конференции “Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации: год правоприменения и преподавания”» (М., 2004).

Практике пятилетнего опыта применения нового УПК РФ была посвящена и научно-практическая конференция, проводившаяся в МГЮА 16—17 ноября 2006 г., материалы которой вошли в настоящий сборник.

Следует отметить, что в период принятия УПК РФ на последовавших за этим первых научно-практических конференциях высказывались резко отрицательные взгляды на новую концепцию УПК, в том числе на формулировку назначения уголовного судопроизводства, проведенное в нем разграничение полномочий дознавателя, следователя, прокурора и в то же время объединение их общей функцией стороны обвинения, выделение особой роли суда, на который не может быть возложена функция обвинения, введение новых форм судопроизводства, новые правила доказательственной деятельности и др.

На данной конференции не было однозначно негативной оценки, как это имело место ранее, определения в ст. 6 УПК РФ назначения уголовного судопроизводства, отсутствия в УПК РФ нормы, обязывающей следователя, прокурора, суд ориентировать свою деятельность на борьбу с преступностью. Однако это не исключило критику УПК РФ за то, что отнесение следователя, дознавателя к стороне обвинения, по мнению некоторых выступивших, не обязывает их выяснять обстоятельства, свидетельствующие в пользу подозреваемого, обвиняемого, а также за то, что по УПК РФ суду отведена пассивная позиция в судебном разбирательстве, что препятствует установлению истины, лишает потерпевшего судебной защиты, а суд — выполнения своего назначения, вытекающего из ст. 6 УПК РФ.

Следует обратить внимание на то, что многие из упреков, обращенных к УПК РФ, были предметом рассмотрения Конституционного Суда РФ, который в постановлениях и определениях выразил свои правовые позиции по этим вопросам. Конституционный Суд РФ, отвечая на запрос депутатов о конституционности норм УПК РФ, отнесших следователя к стороне обвинения, что якобы предопределяет односторонность его деятельности и тем самым ведет к нарушению гарантий прав обвиняемого, разъяснил, что обязанность следователя по выполнению назначения уголовного судопроизводства, принцип презумпции невиновности предполагают выявление в ходе расследования обстоятельств, не только обосновывающих обвинение, но и опровергающих или смягчающих его, поэтому отнесение следователя, прокурора к стороне обвинения вовсе не предполагает выдвижение и поддержание обвинения любыми средствами, «во что бы то ни стало»[1].

Сторонники рассматривать уголовное судопроизводство как средство борьбы с преступностью считают, что выполнению этого назначения уголовного судопроизводства препятствует ряд норм УПК, в частности те, которые придают особое значение соблюдению процессуальной формы (например, исключение недопустимых доказательств, запрет на использование материалов предварительного следствия без их непосредственного исследования судом, прекращение производства по делу судом в случае отказа прокурора от обвинения, без учета при этом мнения потерпевшего, исключение института возвращения судом дела для доследования и др.).

В связи с этим уместно привести слова Ю. Чайки о том, что «на смену уголовному судопроизводству, как средству борьбы с преступностью, приходит уголовное судопроизводство, как система обеспечения гарантий прав граждан»[2]. С этих позиций, видимо, следует оценивать дозволения и запреты, установленные для государственных органов и должностных лиц, права, обязанности и гарантии для обвиняемого и потерпевшего.

В выступлениях на этой конференции вновь звучало настоятельное требование вернуть в УПК РФ указание на то, что целью доказывания для всех органов и должностных лиц является установление истины. Однако ни в содержании выступлений, ни в ответах на заданные участниками конференции вопросы не было приведено убедительной аргументации по вопросам о том, может ли в условиях состязательного процесса, где бремя доказывания вины лица возложено на обвинителя, а неустранимые сомнения толкуются в пользу обвиняемого, где существуют строгие правила признания не имеющими силы доказательств, полученных с нарушением закона, быть признан законным, обоснованным и справедливым приговор только тогда, когда обстоятельства дела установлены в соответствии с тем, что имело место в действительности. Каков критерий проверки истинности приговора?

Изучение законодательства, практики деятельности суда, в том числе оснований отмены приговоров вышестоящим судом, свидетельствует о том, что критерием для оценки того, установлена ли по делу истина, является практическая проверка соблюдения процессуальных правил при производстве по делу, обоснованность и непротиворечивость вывода, сделанного на основании совокупности рассмотренных доказательств, оцененных по внутреннему убеждению, с соблюдением принципа свободной оценки доказательств и правил оценки доказательств. Вывод следователя, прокурора, суда должен иметь в своей основе такую совокупность доказательств, которая не порождает «разумных сомнений» в правильности принятого решения, которое по вступлении его в законную силу презюмируется истинным.

Поэтому, нам представляется, при обучении студентов в институтах, курсах повышения квалификации практических работников важно разъяснить именно суть тех процессуальных правил, соблюдение которых приводит к убеждению в объективно правильном, соответствующем объективно и полно исследованным доказательствам выводе, сформулированном в обвинительном заключении или приговоре.

Для уголовного судопроизводства, отказавшегося от формальных доказательств, особенно важен «истинный путь», который ведет к достоверному результату. Таким путем является строгое соблюдение процессуальных правил и использование их не только для собирания доказательств, но и их проверки и оценки.

УПК РФ критикуют и за то, что он якобы ориентирован на защиту подозреваемого, обвиняемого, но недостаточно обеспечивает защиту прав потерпевшего и тем самым не гарантирует ему доступ к правосудию.

Об этом, по мнению сторонников такой точки зрения, свидетельствует правило о том, что отказ прокурора в суде от обвинения обязывает суд прекратить производство по делу без учета мнения потерпевшего о том, что обвинение доказано (ч. 7 ст. 246 УПК РФ). Очевидно, что решение судом вопроса о вине обвиняемого в зависимости от позиции потерпевшего означало бы переход публичного обвинения, исходящего от государства, преследующего лицо, нарушившее государственный правовой запрет, выраженный в нормах УК РФ, в обвинение частного лица — потерпевшего. Этот взгляд не имеет правового обоснования и противоречит возложению обязанности доказывания на обвинителя. Известно, что в исключительных случаях, когда потерпевшее лицо не в состоянии защитить свои интересы по делам, отнесенным к делам частного или частно-публичного обвинения, прокурор может выступить в защиту потерпевшего, поскольку защита потерпевшего в этих случаях есть реализация государственной обязанности, выраженной в п. 1 ч. 1 ст. 6 УПК РФ. Переход функции обвинения от государственного обвинителя к потерпевшему невозможен в силу характера и природы уголовно-правовых отношений, которые возникают в момент совершения преступления между лицом, преступившим закон, и государством, а в уголовном процессе интересы и права государства представляет прокурор — государственный обвинитель.

Поэтому Европейский Суд и Конституционный Суд РФ, обращая внимание на защиту прав потерпевшего, обеспечение ему доступа к правосудию, подчеркивают, что именно деятельность государственных органов, выполнение ими своих обязанностей, в том числе по обеспечению прав потерпевшего на участие в судебном разбирательстве, являются необходимыми условиями защиты его законных прав и законных интересов. Решение Конституционного Суда РФ, которым ч. 9 ст. 246 УПК РФ признана не соответствующей Конституции РФ, ее ст. 19 (ч. 2), 45 (ч. 1), 46 (ч. 1 и 2) и 129[3], обусловили право потерпевшего на подачу жалобы на решение о прекращении производства по делу ввиду отказа прокурора от обвинения и тем самым дает потерпевшему правовую возможность влиять на соблюдение справедливой процедуры судебного разбирательства, в том числе путем принесения жалобы на приговор суда ввиду нарушения порядка судебного разбирательства, что могло привести и к необоснованному отказу прокурора от обвинения и тем самым к нарушению права потерпевшего.

Обеспечению защиты прав потерпевшего по делам частного обвинения должны служить изменения в порядке возбуждения дел частного обвинения, с тем чтобы органы прокуратуры взяли на себя расследование дела, если потерпевший в заявлении, подаваемом мировому судье в порядке частного обвинения, не может указать данные о лице, привлекаемом им к уголовной ответственности. Требуют внимания и расширения права потерпевшего на досудебном производстве, например, предоставление ему прав при назначении и проведении экспертизы, а не только ознакомление с заключением эксперта (ч. 2 ст. 198 УПК РФ).

При рассмотрении вопроса о том, насколько защищены интересы потерпевшего в уголовном судопроизводстве, надо в первую очередь исходить из того, что защита прав потерпевшего в силу ст. 6 УПК РФ является одним из назначений уголовного судопроизводства, через которое государственные органы и должностные лица реализуют конституционные обязанности государства перед личностью. Поэтому самого внимательного и постоянного изучения требует практическая деятельность по обеспечению прав и интересов потерпевшего, с тем чтобы выявить, в каких случаях нарушение закона со стороны лиц, ведущих судопроизводство (следователя, прокурора, судьи), недостаточный уровень их профессиональных знаний и умений приводят к тому, что права потерпевшего оказываются нарушенными, а исход процесса (например, оправдание обвиняемого, прекращение дела) приводит его и иных лиц к выводу о том, что интересы потерпевшего оказались не защищенными в силу ограничения его прав на отстаивание своих интересов.

Роль государства в обеспечении интересов «жертвы преступления» должна выражаться и в возмещении ему материального ущерба, если нанесение ущерба преступным действием установлено, но лицо, совершившее преступные действия, не установлено. Подлежит возмещению и ущерб, нанесенный лицу незаконными действиями и решениями должностных лиц в уголовном судопроизводстве. Направление судом уголовного дела прокурору в случае, предусмотренном ч. 3 ст. 306 УПК РФ, не может рассматриваться как возвращение дела «для доследования», поскольку ранее предъявленное определенному лицу обвинение уже получило разрешение в оправдательном приговоре суда.

В ряде случаев критические замечания или ошибочное представление о тех или иных правах (или об их отсутствии) у участников процесса являются следствием того, что определенная статья УПК РФ понимается и комментируется в отрыве от других норм или в противоречии с ними. Так, например, прозвучавшее на конференции утверждение о том, что по УПК РФ защитник пользуется правом собирать доказательства, имеет в своей основе действительно неточную формулировку ст. 86 УПК РФ. Очевидно, что ст. 86 УПК РФ находится в сущностном противоречии со ст. 74, 75, 86 УПК РФ, устанавливающими, что доказательствами являются сведения, полученные с соблюдением требований УПК РФ, а эти требования включают указание круга должностных лиц, правомочных собирать доказательства путем производства следственных и процессуальных действий. В ч. 3 ст. 6 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» сказано о том, что адвокат собирает сведения, необходимые для оказания юридической помощи. Собранные сведения защитник обвиняемого, как и сам обвиняемый, может представить следователю и в суд. Одновременно адвокат ходатайствует о совершении следователем, судом соответствующих следственных или процессуальных действий, в ходе которых эти сведения приобретут процессуальную форму (показания свидетеля, постановление о приобщении к делу вещественного доказательства и др.).

Здесь действует общее правило, в силу которого следователь определяет относимость сведений, представленных адвокатом (или самим обвиняемым), и решает вопрос о приобщении их к делу в соответствуюшем процессуальном порядке и форме. Предоставление защитнику права собирать доказательства наравне со следователем, т. е. ведение параллельного расследования, не было принято при разработке УПК РФ, так как для этого нет надлежащих предпосылок в настоящее время.

Критике подвергаются положения, записанные в п. 1 ч. 2 ст. 75 и п. 1 ч. 1 ст. 276 УПК РФ, поскольку они якобы противоречат принципам законности, свободной оценки доказательств судом, препятствуют изобличению обвиняемого.

На самом деле в п. 1 ч. 2 ст. 75 УПК РФ, в исключении из принципа свободной оценки доказательств по внутреннему убеждению, закреплено формальное требование, несоблюдение которого должно исключать допустимость в качестве доказательства показаний, данных подозреваемым, обвиняемым в ходе допроса на досудебном производстве, и оглашение их в суде.

Причина, вызвавшая включение такого «формального» требования, как присутствие защитника на допросе подозреваемого, обвиняемого, очевидна. Оно направлено на предотвращение возможности психического или, того хуже, физического воздействия на допрашиваемого с целью получения признательных показаний, что, к сожалению, имеет место. Недопустимость использовать показания, данные в отсутствие защитника, от которого обвиняемый в суде отказался, обязывает лиц, ведущих досудебное производство, помнить, что показания подозреваемого, обвиняемого в силу особого процессуального положения этих лиц и грозящих им последствий признания виновным требуют такой совокупности доказательств, которая бы убеждала суд в виновности обвиняемого и в случае его отказа от ранее данных показаний, и в случае использования им своего права отказаться от дачи показаний. Сложнее вопрос о том, могут ли быть использованы в качестве доказательств сведения, полученные в результате данных на предварительном следствии показаний подозреваемым (обвиняемым): например, подозреваемый на первом допросе, без участия защитника, показал место, где спрятаны похищенные вещи, — для того чтобы не потерять эти доказательства как полученные в результате показаний, которые признаны судом «недопустимым доказательством», поскольку они даны в отсутствие защитника, а в суде подсудимый отказался от своих показаний. Для предотвращения случаев признания недопустимым доказательством показаний обвиняемого дознавателю, следователю, прокурору в случае отказа обвиняемого от защитника следует использовать предоставленное им право признать, что отказ от защитника для них не обязателен, и назначить подозреваемому, обвиняемому защитника, который будет присутствовать и при допросе подозреваемого, обвиняемого, и при совершении иных процессуальных действий, основанных на его показаниях (ч. 2 ст. 52 УПК РФ).

В публикациях в юридической и общей печати, на различных научно-практических конференциях отмечается недостаточный уровень подготовки прокуроров к поддержанию обвинения в суде. В этом убеждает и личное присутствие на судебном разбирательстве. Это проявляется и на протяжении судебного следствия, где прокурор пассивен, не использует все возможности состязательного процесса, не придает должного значения своей роли в исследовании доказательств и в недостаточной убедительности обвинительной речи государственного обвинителя для формирования убеждения судей, особенно присяжных заседателей, в законности и обосновании доводов обвинителя о доказанности обвинения, правильности квалификации деяния, справедливости предлагаемой прокурором меры наказания.

Повышению качества поддержания государственного обвинения в суде должно, по нашему мнению, способствовать разделение в организации деятельности прокуратуры полномочий между прокурорами, когда бы деятельность по надзору за дознанием и следствием по конкретному делу и поддержание обвинения не возлагались на одного того же прокурора, который в этом случае больше озабочен отстаиванием в суде своей позиции, выраженной в обвинительном заключении, чем в объективном и всестороннем исследовании доказательств в судебном заседании и выражении своего убеждения в обвинительной речи, основанной на данных судебного следствия.

На недостаточной активности прокуроров в суде сказывается и то, что зачастую прокурор получает поручение на выступление в качестве государственного обвинителя тогда, когда дело уже находится в суде и у него нет достаточного времени для изучения дела и подготовки к судебному разбирательству. При своевременном ознакомлении с делом, когда оно еще находится в прокуратуре, прокурор, которому поручено поддержание, смог бы своевременно выявить те нарушения, которые выявляются в ходе предварительного слушания, а по его результатам дело возвращается прокурору в порядке, установленном ст. 237 УПК РФ, для устранения препятствий его рассмотрения судом.

Мониторинг применения УПК РФ, участие в научно-практических конференциях, семинарах повышения квалификации практических работников, непосредственное ознакомление с уголовными делами дают основание для вывода о том, что укреплению законности в уголовном судопроизводстве, выполнению его назначения должно способствовать не только и не столько совершенствование отдельных норм УПК РФ, хотя в ряде случаев это необходимо, сколько соблюдение предписаний закона, в первую очередь тех, в которых закреплены принципы и общие условия производства по делу. Следует заметить, что, к сожалению, критика тех или иных норм в печати и на этой конференции зачастую не основана на изучении и обобщении практики с целью выявления негативных последствий действия той или иной нормы закона или, наоборот, негативных последствий в расследовании, рассмотрении дела, которые являются следствием несоблюдения закона лицами, ведущими производство по делу (например, необоснованное отклонение следователем ходатайств обвиняемого и (или) его защитника).

Выявление несогласованности норм УПК РФ, трудности и противоречия, проявляющиеся при применении УПК РФ должны лежать в основе предложений по их изменению или дополнению. Вместо такого конкретного анализа норм права в действии зачастую критика УПК РФ основывается на том, что многочисленные изменения и дополнения, внесенные за эти годы, свидетельствуют о несовершенстве УПК РФ и препятствуют выполнению его назначения. Между тем дополнения и изменения норм УПК РФ зачастую вызваны изменением других законов (например, УК РФ), необходимостью привести в систему нормы УПК РФ, регулирующие тот или иной институт в разных стадиях процесса и т. п. Бесспорно, есть и такие недостатки правового регулирования того или иного института или конкретной нормы УПК РФ, на которые справедливо указывали участники данной конференции, которые требуют их изменения или дополнения. Нельзя не согласиться и с упреками в противоречивости, редакционных погрешностях при формулировании ряда норм УПК РФ.

Укажем некоторые из них.

  • 1. Необходимо внести изменения в ч. 3 ст. 1 УПК РФ, так как общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры РФ являются составной частью правовой системы РФ, а не «составной частью законодательства РФ». Именно так указано в ст. 1 «Законодательство о гражданском судопроизводстве» ГПК РФ, где в соответствии с ч. 4 ст. 15 Конституции РФ записано, что «общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы».
  • 2. Требует дальнейшего изучения вопрос о целесообразности получения согласия прокурора на возбуждение дела (уголовного преследования). Обоснованными представляются предложения об ограничении получения согласия прокурора на возбуждение уголовного дела (уголовного преследования) только по тяжким и особо тяжким преступлениям.
  • 3. Необходимо устранить несогласованность, имеющуюся между ст. 146 и ч. 2 ст. 176 УПК РФ, так как в перечне документов, которые должны быть приложены к постановлению следователя о возбуждении уголовного дела, направляемого прокурору, в ч. 4 ст. 146 УПК РФ указаны постановление и протоколы осмотра места преступления, освидетельствования, назначения судебной экспертизы, а из ст. 176 УПК РФ следует, что только осмотр места происшествия может быть произведен до возбуждения уголовного дела.
  • 4. Заслуживает изучения вопрос, неоднократно поднимавшийся и до принятия УПК РФ, и при изучении практики его применения. Это вопрос о регулировании в УПК РФ возможности не только назначения, но и проведения экспертизы до возбуждения уголовного дела, например, когда необходимо определить вид оружия, определить, является ли обнаруженное вещество наркотиком и т. д. Этого рода экспертизы могут быть проведены в сроки, установленные для принятия решения о возбуждении уголовного дела, а их результат важен для определения достаточных оснований для возбуждения дела. Очевидно, что, если такая экспертиза была проведена до возбуждения дела, в дальнейшем подозреваемый или обвиняемый должны быть ознакомлены с заключением эксперта и им должно быть предоставлено право выразить свое несогласие с заключением эксперта и ходатайствовать о дополнительной или повторной экспертизе.
  • 5. Представляется заслуживающим внимания предложение о предоставлении суду права заочно решать вопрос о мере пресечения в отношении подозреваемого, обвиняемого, объявленного в федеральный розыск, так же как это допустимо в отношении подозреваемых, обвиняемых, объявленных в международный розыск (ч. 5 ст. 108 УПК РФ).
  • 6. Одним из вопросов, вызывающих острую дискуссию, является исключение из УПК РФ института возвращения судом дела на доследование. Утверждая необходимость восстановления в УПК РФ права суда на возвращение дела на доследование, сторонники такой точки зрения считают этот институт необходимым в целях установления истины и защиты прав потерпевшего.

Действовавшее по УПК РСФСР правило возвращения дела на доследование из любой стадии судебного производства было направлено фактически на то, чтобы дать органам, производившим следствие по делу, устранить допущенные нарушения в предыдущем расследовании (при этом дело могло возвращаться на доследование неоднократно) и приложить усилия к тому, чтобы обвиняемый был признан виновным. Таким образом, фактически по вине лиц, ведущих расследование, обвиняемый длительное время находился под стражей, нарушались его права и свободы, он был лишен права предстать перед судом без неоправданной задержки.

Доводы о том, что доследование дела ведется в интересах потерпевшего, неоправданны, так как потерпевший имеет право рассчитывать на защиту своих прав и интересов государством в лице органов и должностных лиц, ведущих следствие, или суда. При этом потерпевшему в итоге в большинстве случаев безразлично, будет ли осужден обвиняемый, по какой статье УК РФ и на какой срок наказан. Возмещение вреда, нанесенного потерпевшему преступлением, должно взять на себя государство, признающее наличие вреда, причиненного преступлением, от которого государственные органы не смогли защитить «жертву преступления», и, следовательно, должны возместить ему материальный и моральный ущерб, нанесенный преступлением.

7. УПК РФ, отказавшись от института «доследования», установил основания для возвращения дела прокурору «для устранения препятствий его рассмотрения судом» (ст. 237 УПК РФ).

Конституционный Суд РФ в постановлении от 8 декабря 2003 г. и Пленум Верховного Суда РФ в разъяснении от 5 марта 2004 г. внесли уточнения в данную статью, в частности разрешив производство не только процессуальных, но и следственных действий для устранения перечисленных в ст. 237 УПК РФ нарушений.

Конституционный Суд РФ признал, что ч. 4 ст. 237 УПК РФ в ее первой редакции не соответствует Конституции РФ, ее статьям 45 (ч. 1), 46 (ч.1,2), 52.

В связи с этим разрешением производства следственных действий возникает вопрос о том, что установленный в ч. 2 ст. 237 УПК РФ пяти суточный срок для обеспечения устранения допущенных нарушений не может быть признан достаточным. Практика свидетельствует о повсеместном нарушении этого срока при возвращении дела прокурору. Нередки и случаи, когда дело, направленное прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, вовсе в суд не возвращается, а остается в прокуратуре, где производство по делу прекращается.

В постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 5 марта 2004 г. подчеркивается, что возвращение дела прокурору производится для устранения препятствий его рассмотрения судом, но не для восполнения материалов следствия. В связи с этим возникает вопрос, как поступать в случаях, когда дело возвращено прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, а при производстве допустимых по закону следственных действий, например проводимых по ходатайству потерпевшего, ранее не ознакомленного с делом, выясняются обстоятельства, требующие изменения обвинения в худшую для обвиняемого сторону. Видимо, этот вопрос также требует регламентации в законе.

  • 8. Особого регулирования требует случай, указанный в п. 3 ч. 1 ст. 237 УПК РФ, когда в ходе предварительного слушания выясняется, что дело должно поступить в суд не в порядке применения к лицу меры медицинского характера, а в обычном порядке с обвинительным заключением. Такой переход в иную форму судопроизводства требует ряда действий в предварительном следствии, в том числе привлечения в качестве обвиняемого и предъявления обвинения, допроса обвиняемого и т. д., что, конечно, должно идти по общим правилам, о чем следует сказать в отдельной статье, например ст. 237[4].
  • 9. После постановления Конституционного Суда РФ от 11 мая 2005 г. № 5-П значительное внимание уделено тому, как сохранить правило «недопустимости поворота к худшему при пересмотре судебного решения в порядке надзора» (ст. 405 УПК РФ) и в то же время предоставить суду при определенных условиях право отменить вынесенное ранее решение и направить дело для нового судебного разбирательства, в результате которого может быть принято решение о признании лица, ранее оправданного судом, виновным или квалификации его преступления по статье УК РФ, предусматривающей более тяжкое преступление.

Это постановление Конституционного Суда РФ не реализовано в нормах УПК РФ, так как определенные затруднения вызывает требование Конституционного Суда РФ дать в УПК исчерпывающий перечень существенных (фундаментальных) нарушений закона, повлиявших на исход дела и влекущих в указанном случае отмену приговора[5]. Представляется, что в качестве таких нарушений могут быть признаны нарушения требований справедливого судебного разбирательства (указанные в ч. 3 ст. 6 Европейской конвенции, а также указанные в

ч. 2 ст. 381 УПК РФ).

10. Нельзя согласиться с предложением наделить суд правом по собственной инициативе оглашать показания потерпевших или свидетелей, полученные на предварительном следствии. Статья 281 УПК РФ в ч. 1 ставит оглашение показаний потерпевшего и свидетеля, ранее данных при производстве предварительного расследования, как и других материалов, сопровождавших допрос, в зависимость от «согласия сторон». Этим предупреждаются случаи, когда, например, сторона обвинения, не обеспечив явку свидетеля (кроме случаев, перечисленных в ч. 2 ст. 281 УПК РФ), оглашала бы на суде показания свидетеля, данные на предварительном следствии, а сторона защиты была бы лишена возможности задавать вопросы свидетелю, что нарушало бы требование справедливости судебного разбирательства.

Оглашение показаний свидетелей, потерпевших, не явившихся в суд, не может иметь место по инициативе суда, так как в этом случае суд, не имея возможности непосредственно выслушать свидетеля, будет основывать свои оценки показаний свидетеля по материалам досудебного производства, что противоречит ст. 240 УПК РФ о непосредственном исследовании доказательств судом.

11. В ряде выступлений справедливо обращалось внимание на то, что законодатель в течение длительного срока не вносит в соответствии с постановлением Конституционного Суда РФ необходимые изменения, дополнения в нормы УПК РФ, что неблагоприятно сказывается на правоприменительной деятельности.

Таковы, на наш взгляд, некоторые наиболее важные аспекты тех предложений и замечаний, которые обсуждались на данной конференции. Проводившийся ранее мониторинг введения в действие УПК РФ, как и пятилетний срок принятия и действия нового УПК, приводит к убеждению в том, что успешность выполнения назначений УПК РФ зависит не столько от того, как оценивается тот или иной процессуальный институт или та или иная норма в науке или правоприменителем, а от того, насколько точно и последовательно выполняется предписание закона.

Только при тщательном выполнении предписаний закона могут быть установлены, выявлены те недостатки и пробелы, которые есть в законе и требуют их устранения для совершенствования судопроизводства.

Поэтому важным аспектом научных исследований в дальнейшем должно быть изучение «закона в действии», а именно выявление того, как недостатки той или иной нормы или их совокупность сказываются на результатах практической деятельности, и того, к каким ошибкам ведет ненадлежащее исполнение закона, и, хуже того, пренебрежение его требованиям и нарушение тем самым прав, свобод и интересов участников процесса.

Такой подход к исследованию действия уголовно-процессуального закона с выявлением объективных и субъективных факторов, положительно или, наоборот, отрицательно влияющих на правоприменительную деятельность, должен способствовать и совершенствованию закона и законности правоприменительной деятельности.

  • [1] Постановление Конституционного Суда РФ от 29 июня 2004 г. // Российская газета. 2004. 8 июля.
  • [2] Чайка Ю. Права человека — приоритет Конституции РФ // Российская юстиция.2003. № 3. С. 5.
  • [3] См. постановление Конституционного Суда РФ от 8 декабря 2003 г. № 18-П.
  • [4] См.: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 5 марта 2004 г. «О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» //ВВС РФ. 2004. № 6.
  • [5] В постановлении Верховного Суда РФ от 11 января 2007 г. «О применении судами норм главы 48 УПК РФ, регламентирующих производство в надзорной инстанции»также указано только на критерий фундаментального нарушения (п. 16).
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >