Взаимоотношения права и морали в правах человека

В предыдущих параграфах главы было показано тесное взаимодействие прав человека с моралью, которая обусловливает их использование как универсальной оценочной категории, дающей возможность правовой и нравственной оценки государственной власти и политики. Можно сказать, что права человека представляют собой особую область, характеризующуюся взаимодополнительным действием морали и права. Они сами по себе являются базовой ценностью политического общества, воплотившей самые важные принципы совместного человеческого бытия, которые невозможно характеризовать только как правовые или только как моральные. В правах человека представлен идеал, основанный на ценностной однородности моральных, политических, юридических и иных требований, необходимых для нормального существования человеческого общества.

Как известно, мораль и право представляют собой родственные, но далеко не одинаковые нормативно-ценностные системы, каждая из которых имеет свои цели и специфический набор инструментов и средств для их достижения, свои разнонаправленные ценностные приоритеты (карательная справедливость — милосердие, равенство — индивидуализм и т. д.). Однако, характеризуя взаимоотношение права и морали в области прав человека, мы фактически ведем речь об однонаправленном действии этих феноменов, не противоречащем различию их внутренней природы.

В правах человека взаимоотношение права и морали складывается по поводу воспроизводства и защиты общезначимых (в определенном смысле безусловных и абсолютных) ценностей цивилизованных деятельности и общения человека. Именно о таких значимостях еще Аристотель писал как об «общих для всех, признаваемых таковыми всеми народами, если даже между ними нет никакой связи и никакого соглашения относительно этого»[1].

Их первостепенная важность формирует комплекс социальных норм повышенной значимости, направленных на удовлетворение этих ценностей. Этот комплекс и заключен в правах человека, являющихся нормативно-ценностной основой и для правовой, и для моральной систем.

Неудивительно, что конструкция прав человека исторически очень близка к моральным нормам. Формирование всей системы прав человека проходило под прямым влиянием этико-философских учений, в которых были сформулированы значимые политико-правовые принципы всеобщего равенства, отсутствия произвольных привилегий, ответственности правящих элит. Документы, устанавливающие естественные и неотчуждаемые права человека, первоначально и писались как декларации, в которых сочетаются правовые и моральные ценности, а обязанности государства по их защите складывались постепенно, под давлением общественно-политических движений и в меру фактических возможностей. Так, положения Великой Хартии вольностей (1215 г.), Билля о правах (1689 г.), Хабе- ас корпус акта (1679 г.) еще сложно назвать всеобщими юридическими правами. Тем не менее эти документы заложили основы концепции процессуальных гарантий, связанности государственной власти правом.

Появление каталога неотчуждаемых прав, от рождения принадлежащих каждому индивиду, в Новое время сопровождалось нравственным кризисом общества, в определенной мере спровоцировавшим этические и политико-правовые искания в области правосознания. Защита прав человека рассматривалась просветителями XVI11 в. как единственная нравственная обязанность государства, его предназначение с точки зрения справедливости. Такое правосознание Э. Ю. Соловьев называет «этически беззаветным»1, подчеркивая тем самым, что права человека одновременно утверждаются и как юридические возможности, и как высокие нравственные принципы государственного общества. Политико-правовое содержание прав человека во многом выросло из этических требований к государственной власти об ее ограничении и самоограничении.

То, что по своему происхождению права человека имеют религиозно-нравственные истоки, было показано еще Г. Еллинеком. Исторически первым из всех прав человека была свобода совести, из которой прямо следовали свободы слова, печати, собраний[2] [3]. И только по мере того, как эти притязания оформлялись как субъективные публичные права, они могли трактоваться вне связи с моралью: как публично-правовые отношения, вытекающие из определенного положения лица по отношению к государству[4].

Моральной была и риторика изложения этих прав. Первоначально у Локка базисными объявлялись три права: на свободу, жизнь и стремление к счастью. Т. Джефферсон подхватил идею обоснования независимого стремления к счастью как базового естественного правомочия, что отразилось в тексте Декларации независимости (1776 г.). Эту торжественность морально-политического обещания (практически клятвы) государств, обязующихся соблюдать права человека, содержат и гораздо более поздние документы. Например, ст. 1 Всеобщей декларации прав человека и гражданина содержит такую формулировку: «Все люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве и правах. Они наделены разумом и совестью и должны поступать в отношении друг друга в духе братства». В этом положении содержатся и моральные постулаты (братство, совесть), и правовые принципы (равенство), и категории, относящиеся к морально-правовым установлениям (свобода, достоинство). Это еще раз подтверждает, что в правах человека сконцентрированы все важнейшие социальные нормы и принципы — не только правовые, но и моральные. Поэтому в литературе права человека иногда называют этико-правовой конструкцией.

Важно заметить, что взаимодействие морали и права в правах человека не является проявлением синкретичности этих систем, свойственной им на первоначальных этапах развития. Синкретичность характеризуется смешением и нераздельностью всех нормативно-ценностных функций. На данном этапе развития право и мораль могут действовать совместно не потому, что недостаточно самостоятельны, а потому, что таково рациональное требование развития человеческого общества, которое для опоры должно иметь области признаваемых всеми, непротиворечивых, в какой-то мере компромиссных ценностей.

Мораль и право в конструкции прав человека могут действовать однонаправленно, поскольку именно здесь происходит позитивация основных ценностей цивилизованного общества, их укоренение в правовых системах различных государств, в которых они приобретают юридическую форму и становятся важнейшим институтом конституционного права. В правах человека в юридической форме изложены общие человеческие ценности, базирующиеся на этике человеческой солидарности, признающей индивидуальность и автономию личности.

Это положение можно обосновать при помощи предложенной немецким правоведом Р. Алекси характеристики «дуальности права»[5]. Ученый употребляет это понятие для анализа соотношения двух измерений права: идеального (или критического) и реального (или фактического). Идеальное измерение права выражается в его «моральной правильности», одним из аспектов которой является справедливость, поскольку «притязание права на правильность всегда относится не только к социальным фактам, но и к морали»1. По мнению Р. Алекси, дуальная природа права проявляется во всех фундаментальных вопросах права, поскольку всюду требуется согласование названных измерений. Но права человека являются конструкцией, где эта характеристика особенно видна.

Концепция прав человека явно принадлежит к идеальному измерению, а закрепление прав человека в качестве юридически обеспеченных конституционных прав приближает ее к реальности. Р. Алекси пишет, что права человека «это, во-первых, моральные, во-вторых, универсальные, в-третьих, фундаментальные, в-четвертых, абстрактные права, в-пятых, имеют приоритет над всеми другими нормами», поэтому их преобразование в систему конституционных прав «представляет собой попытку соединить идеальное измерение с реальным»[6] [7].

Можно сказать, что конструкция прав человека является своеобразным связующим звеном между правом и моралью. Важнейшие ценности общества, позитивируясь в юридических системах, получают как бы «двойное закрепление», в идеале — взаимно дополняют друг друга. Юридические способы провозглашения и обеспечения фундаментальных принципов взаимоотношения личности и общества опираются на нравственные нормы, утверждающие свободу и автономию субъектов морали. Механизмы нормативно-правового обеспечения прав человека в силу их определяющей роли для человеческого общества подкрепляют специфические моральные механизмы — нравственные принципы политического общения, что и говорит о взаимодействии морали и права в конструкции прав человека «в режиме» взаимодополнительности.

В юридической литературе встречаются предложения классифицировать нормы по правам человека на моральные и позитивные. В частности, такое предложение сформулировано профессором Сиднейского университета А. Сун-Тай. Под позитивными правами в этом случае понимаются те, которые могут быть проверены эмпирическим путем, тогда как моральные права выражают, скорее, долженствование (их примером могут служить социальные права). И хотя автор этого предложения признает, что пока не найдено достаточных критериев для такой типологии прав человека, но вместе с тем отмечает, что такое разделение может быть перспективно1. Однако в теории права давно уже было показано (в частности, в работах Б. Н. Чичерина), что критерии нравственности невозможно определить при помощи законодательной техники. Такая попытка может привести к установлению нравственности принудительными мерами, а «принудительная нравственность есть безнравственность»[8] [9]. Именно за это в свое время Б. Н. Чичерин критиковал концепцию В. С. Соловьева «право — минимум морали». На наш взгляд, классификация прав на моральные и позитивные представляется достаточно спорной, а критерий разделения искусственным. Права человека целиком и полностью несут совокупное морально-правовое содержание, и практически каждый институт прав человека может быть рассмотрен с точки зрения взаимодополнительности права и морали (скажем, презумпция невиновности или положение о возможности не свидетельствовать против себя и своих близких).

Сейчас моральные доктрины уже не оказывают столь существенного влияния на концепцию прав человека, как это было в прошлом. Права человека в настоящее время развиваются в основном за счет совершенствования юридических механизмов защиты, но на трактовки содержания концепции прав человека и ее основных понятий общественная мораль продолжает воздействовать. Неслучайно многие религиозные конфессии разрабатывают свои собственные концепции прав человека, в которых подчеркивается, что права человека не могут восприниматься без связи с культурными и религиозными традициями[10] Имея в виду такое беспрерывное воздействие нравственных максим на право, которое приводит к постепенному расширению концепции прав человека, Жак Маритен писал о бесплодности попыток составить полный перечень прав личности, пригодный на все времена. Поэтому, по его мнению, «Декларация прав человека никогда не будет исчерпывающей и окончательной. Она всегда будет зависеть от уровня морального сознания и уровня цивилизации»[11].

Особенно справедливо отмеченное влияние морали на права человека в области социальных прав. Моральные категории справедливости, взаимопомощи, милосердия оказывают заметное воздействие на их становление и развитие. Некоторые современные исследователи вслед за П. И. Новгородцевым напрямую связывают появление прав этого вида с развитием общих моральных долженствований в правовые нормы. П. И. Новгородцев, считая право на достойное человеческое существование «символом веры современного правосознания», писал о том, что необходимо признать за этим правом не только нравственное, но и юридическое значение.

«В этих случаях, — отмечал известный русский правовед, — на наших глазах совершается один из таких обычных переходов нравственного сознания в правовое, которым отмечено прогрессивное развитие права»1. Таким образом, появление социальных обязанностей у государства и социальных прав у его граждан, по мысли ученого, связано с изменением индивидуального характера благотворительности, приводящим к постепенному преобразованию поддержки нуждающихся в соответствующие государственные нормы, превращению добродетели в долг.

Мнение, что развитие социальных притязаний личности проходило путем «модификации моральных максим о благотворительности и экономической помощи малоимущим в отношения, в которых обязанной стороной выступает государство и которым придается характер общеобязательных норм общественного бытия»[12] [13] довольно распространено в юридической литературе. Государственная власть берет на себя определенные позитивные обязанности по созданию материальных гарантий существования всех граждан, которые ранее носили характер нравственных императивов, далее социальные притязания человека к государству приобретают характер законных требований, обусловленных наличием соответствующего права, что предполагает соответствующее законодательное воплощение. Описывая историю закрепления социальных прав, Н. В. Путило замечает, что частная благотворительность, осуществляемая в форме подачи милостыни, постепенно трансформируется в налог в пользу бедных, тем самым демонстрируя способность «превращения религиознонравственных норм в нормы права»[14].

На наш взгляд, все-таки точнее говорить не о трансформации или превращении норм одной ценностно-нормативной системы в нормы другой, а о существенном влиянии моральных принципов на формирование социальных правил в форме юридических прав адресатов нормы и обязанностей государства. Нравственные и религиозные нормы милосердия и благотворительности продолжают работать, дополняемые юридическими правилами, значимыми с точки зрения определенности процедуры получения помощи, равного доступа к ней лиц, находящихся в одинаковых условиях, и т. д.

Нравственные предписания, безусловно, влияли на содержание таких норм, но процесс их «юридизации» проходил постепенно и под воздействием всего комплекса факторов — моральных, политических, экономических, правовых. Он представлял собой, по выражению И. А. Покровского, «совершенно особенную юридическую фигуру» появления права из законодательно признаваемой обязанности государственных органов. «Из обязанности государства «спасать людей от голодной смерти вытекает право каждого погибающего требовать этого спасения — это кажется нам неизбежным логическим выводом, двумя корреспондирующими сторонами одного и того же юридического отношения»1, — писал И. А. Покровский. Нравственный посыл социальных прав усматривался им и в самом принципе определения размера социальной помощи: «начало благотворительности сказывается в том, что расход, необходимый на общественное призрение, по существу, определяется не размером действительной нужды, а состоянием финансов»[15] [16].

По поводу возможности «перевода» моральной обязанности благотворительности в правовую для соблюдения и защиты социально- экономических прав интересную версию высказал в книге «Нравственные основания права» Г. В. Мальцев. По его мнению, это не простая трансформация из системы в систему: все гораздо сложнее из-за специфики соответствующих нормативно-регулятивных систем. Как пишет Г. В. Мальцев, «право может не регулировать или не участвовать в регулировании некоторых видов моральных отношений, но оно берет их под свою защиту, как бы покровительствует им с высот своего официального положения». Этот эффект связывается с различением регулятивной и охранительной функций права: «правовой охране подлежит многое из того, что оно, право, само не регулирует, во что активно не вмешивается, поскольку там действуют иные нормативные системы»[17]. Право, не участвуя в регулировании моральных отношений по оказанию социальной помощи малоимущим, тем не менее охраняет и обеспечивает эти нормы, возводит их в ранг государственной обязанности.

Социально-экономические права, становясь конституционным элементом правового статуса личности, больше других сохраняют зримую генетическую связь с нравственностью, поэтому часто обосновываются, кроме прочего, принципами солидарности и социальной справедливости. Действительно, «в современных условиях вопрос о социальной роли государства — это не только вопрос политический, юридический, но и нравственный. Сводить все проблемы взаимоотношений государства и гражданина к формальным юридическим аспектам невозможно»[18].

Вся правовая система в целом несет огромный нравственный потенциал, правовые нормы во многом основаны на незыблемых нравственных принципах: «относись к другому человеку так, как хотел бы, чтобы он относился к тебе», «будь лицом и уважай другие лица» и т. д. Однако только в институте прав человека в концентрированном виде воплощены самые важные принципы совместного человеческого бытия, которые невозможно свести только к правовым или только к этическим нормам. Поэтому институт прав человека в целом приобретает значение базовой ценности гражданского общества.

Таким образом, позитивное закрепление прав не отвергает нравственного аспекта их содержания, а наоборот, учет культурных особенностей усиливает эффективность действия правовых норм. Нравственно обусловленные правовые нормы получают возможность юридического регулирования, что позволяет продемонстрировать общность ценностных оснований этих систем, не всегда проявляющуюся в других случаях их взаимодействия: личная свобода, индивидуальная автономия, неприкосновенность личности, неотчуждаемость прав и т. д. Поэтому нравственный смысл прав человека можно обозначить как конкретизацию общеморального требования о предоставлении равных возможностей любому человеку, вне зависимости от разделяемых им ценностных ориентаций, свободного правового общения и нормальных условий существования, как сферу моральной свободы личности, очерченную правом. Недаром религиозные концепции (как христианские, так и иные) не видят принципиального конфликта между собственным вероучением и правами человека.

Итак, право и мораль в конструкции прав человека связаны друг с другом взаимодополнительным образом. Представим аргументы, подтверждающие такой тип взаимодействия указанных нормативноценностных регуляторов.

Во-первых, концепция прав человека является прямым следствием идеи прирожденных и неотчуждаемых естественных прав, возникшей в результате поиска справедливого способа взаимоотношений человека и государства. Ее основной посылкой являлась гипотеза об естественном происхождении и негосударственном характере основных прав, существование которых должно обеспечивать автономию самостоятельной личности, «пространство ее моральности». Просветителями XVIII в. защита прав человека рассматривалась как единственная нравственная обязанность государства, его предназначение с точки зрения справедливости. Таким образом, принцип правового общения между государством и личностью, заключенный в правах человека, изначально строился на морально одобряемых нормах равенства перед законом и судом, отсутствия произвольных привилегий и других принципах правового государства. И в разные исторические эпохи эта проблема «неизменно оставаясь политико-правовой, приобретала то религиозное, то этическое, то философское звучание»[19].

Во-вторых, даже с формально-юридических позиций права человека — не просто кодекс важных субъективных прав. Всеобщая декларация прав человека (1948) принята в виде резолюции Генеральной Ассамблеей ООН, поэтому она имеет лишь рекомендательный характер, не являясь международным договором. Таким образом, Декларация не может рассматриваться как юридически обязательный документ. А это значит, что ее применение в разных странах и регионах мира зависит от признания не только ее правовой, но и нравственной значимости.

В-третьих, права человека — неотъемлемый компонент общеморального подхода к человеку, отношения к нему как к автономной и самостоятельной личности, свободной и равноправной. Именно поэтому гуманистическая теоретическая традиция со времен европейского Просвещения представляет права человека как основной закон разумного общественного строя, где право, по формуле Канта, есть «свобода каждого, ограниченная такой же свободой каждого другого, насколько это возможно по всеобщему закону». Право есть свобода, и мораль есть свобода, и обе эти нормативно-ценностные системы содержат идеи равенства без уравнивания, равного достоинства людей, равенства их возможностей и притязаний. Тем самым они создают возможность существования такой организации общественного порядка, которая бы не стесняла и ограничивала свободу индивидов, а стимулировала их творчество и развитие.

Такая трактовка прав человека содержится в естественно-правовой традиции философии права. Таковы предпосылки и современного правопонимания с позиции признания естественного и неотчуждаемого характера прав индивида, воспринятого Конституцией РФ. В частности, в ст. 17 Конституции содержится формула прав человека: «осуществление прав и свобод не должно нарушать права и свободы других лиц». Согласно гуманистической философско-правовой традиции у этой формулы не может быть изъятий, как не может быть произвольных изъятий в правах человека.

  • [1] Аристотель. Риторика. I, 13, 1373b, 10//Античные риторики. М., 1978. С. 59.
  • [2] Соловьев Э. Ю. Категорический императив нравственности и права. М., 2005.С. 147.
  • [3] См.: Еллинек Г. Декларация прав человека и гражданина. М., 1905.
  • [4] См.: Еллинек Г. Общее учение о государстве. С. 405.
  • [5] См.: Алекси Р. Понятие и действительность права. Москва; Берлин, 2005.
  • [6] Алекси Р. Дуальная природа права // Российский ежегодник теории права. 2009.№ 2. С. 23.
  • [7] Там же. С. 31.
  • [8] См.: Сравнительное конституционное право. С. 261.
  • [9] Чичерин Б. Н. О началах этики // Философские науки. 1990. № 1. С. 102.
  • [10] См.: Сюкияйнен Л. Р. Современные религиозные концепции прав человека: сопоставление теологического и юридического подходов // Право. Журнал Высшей школыэкономики. 2012. С. 7—28.
  • [11] Маритен Ж. Философия прав человека / Европейский альманах. История. Традиция. Культура. М., 1992. С. 32.
  • [12] Новгородцев П. И. Право на достойное человеческое существование. С. 3.
  • [13] Путило Н. В. Социальные права граждан: история и современность. М., 2007.
  • [14] Там же. С. 28.
  • [15] Покровский И. А. Право на существование // Новгородцев П. И., Покровский И. А.О праве на существование. С. 23.
  • [16] Там же. С. 26.
  • [17] Мальцев Г. В. Нравственные основания права. С. 217.
  • [18] Лукашева Е. А. Социальное государство и защита прав граждан в условиях рыночных отношений // Социальное государство и защита прав человека. М., 1994. С. 13.
  • [19] Общая теория прав человека. М., 1996. С. 4.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >