Специфика теокосмогонии

Вместе с тем между «фисиологами» и богословствующими поэтами существует принципиальная разница во взглядах на развитие мироздания и судьбу человека. Если фисиологи в космогонии исходят из Хаоса как неустроенного смешения первовещества и слепой стихии, то бого- словствующие поэты — из совершенной гармонии как истинного начала и причины Космоса. «Античный идеализм, начиная с орфико- пифагорейских духовных оргий, основным предметом своих спекуляций избирает человеческую душу, ее предсуществование, воплощение и посмертную судьбу»[1].

С точки зрения инволюционной теокосмогонии космический процесс осуществляется как богонисхождение в мир, т. е. как своеобразное «богопадение». Если раннегреческий грубый антропоморфизм выродился в официальное обрядовое идолопоклонство, то в мистериях сохранялось нечто живое и творческое, на что опирались древние богословы. Подобием бога в философском богословии является уже не чувственный образ, а внутренний мир человека, его дух. Зевс уже в гномической поэзии начинает прославляться не только как устроитель природного существования, но и как нравственный правитель мира1. Происходила этизация традиционных религиозных представлений.

Поэма Лина «О природе космоса»

Интересна поэма Лина «О природе космоса», идеи которой затем можно будет найти у первых философов:

«Так, через распрю управляется все всегда. Из Всего — все [вещи] — Всё, Все [вещи] — одно, каждая — часть Целого, все в одном: Ибо все эти-вот [вещи] возникли из некогда единого Целого, А из всех [вещей] некогда, в определенное время, снова будет одно, Вечно сущее одним и многим, причем [их] невозможно увидеть одновременно. Много раз будет [повторяться] одно и то же, и никогда не наступит конец. <...> Человек и все тленное умирают, а бытие будет неуничтожимым и сущим всегда, поскольку оно таково. Оно будет изменяться [лишь] всевозможными кажущимися обличьями и очертаниями формы, скрываясь от взора всех смертных»[2] [3].

Кроме того, Бог для Лина наделен качеством всемогущества: «Богу легко исполнить все, и нет ничего невозможного», а потому «должно надеяться на все, ибо нет ничего безнадежного»[4]. Другие же мысли не следует пускать в душу, нужно «оберегать ум». Кроме того, Лин советует обуздывать чрево, чтобы смирить похотливое вожделение. Как видно из представленного фрагмента, Лин в мифопоэтической форме высказал мысли, свойственные не только натурфилософии (Гераклит), но даже отчасти элейской школе (Ксенофан и Парменид). Однако если философские школы изучены достаточно тщательно, то поэма Лина и содержащиеся в ней идеи остались в тени.

  • [1] Семушкин А. В. Эмпедокл. М.: Мысль, 1994. С. 139.
  • [2] См.: Виндельбанд В. История древней философии. Киев: Тандем, 1995.
  • [3] Фрагменты ранних греческих философов. Ч. 1. М.: Наука, 1989. С. 71-72.
  • [4] Там же. С. 73.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >