СВОЕОБРАЗИЕ ЭЛЛИНСКОГО ФИЛОСОФСКОГО АРХЕТИПА ЭПОХИ КЛАССИКИ

Платон о первооснове бытия

Сократ категорически отказывался от метафизического познания бытия: «Размышлял я и о гибели всего этого, и о переменах, которые происходят в небе и на Земле, и все для того, чтобы, в конце концов, счесть себя совершенно непригодным к такому исследованию», «я окончательно ослеп и утратил даже то знание, что имел прежде» (Федон 96с). «Теперь, клянусь Зевсом,— сказал Сократ,— я далек от мысли, будто знаю причину хотя бы одной из этих вещей. Я не решаюсь судить даже тогда, когда к единице прибавляют единицу...» (96е). Однако дальнейшее развитие философии не могло обойтись без метафизики, для которой Сократ открыл новые горизонты.

Некоторые основополагающие метафизические идеи излагаются Платоном в диалоге «Государство». Диалог начинается с определения понятия справедливости, но в ходе его рассмотрения исследование настолько расширяется, что начинает включать в себя основные вопросы и проблемы философии. Решение их выводит читателя за границы этики в антропологию, а из нее— в учение об обществе (политику) и еще далее, в сугубо философскую сферу — метафизику, учение о первооснове всего сущего — о благе. В связи с этим диалог «Государство» можно считать изложением всей системы Платона зрелого периода его творчества. Может показаться, что название диалога не соответствует содержанию, однако это не так ввиду того, что древнегреческое мышление не представляло себе человека вне связи с обществом, в зависимости от которой и по ее образцу должны решаться все основные вопросы философии.

Формирование понятия блага

Разрабатывая метафизику в рамках теории идей, Платон столкнулся не только с проблемой дуализма вещи и идеи, но и с проблемой единства в сфере самих идей. Оказалось, что они так же раздельны, как и вещи, а значит, тоже требуют для себя какого-то высшего объединяющего принципа. Причем этот принцип должен завершить не только идеальную картину мира, мира идей, но согласовать с ним и мир материальный, мир вещей. Получается, что необходимо было еще нечто, чего не хватало ни вещам, ни идеям, а также что было необходимо для осуществления единства обоих миров, приведения их в гармонию для окончательного преодоления дуализма. «Идея блага— вот это самое важное знание; через нее становятся пригодными и полезными справедливость и все остальное,— заявляет Платон в «Государстве»,— без нее, даже если у нас будет наибольшее количество сведений обо всем остальном, уверяю тебя, ничто не послужит нам на пользу: это вроде того, как приобрести себе какую-нибудь вещь, не думая о благе, которое она принесет» (VI, 505а)[1]. И далее: «К благу стремится любая душа и ради него все совершает; она предчувствует, что есть нечто такое, но ей трудно и не хватает сил понять, в чем же оно состоит» (505е).

Все идеальное и все материальное Платон концентрирует в сверхсу- щем одном, без которого «идея не могла бы стать порождающей моделью и объективный идеализм Платона не получил бы своего онтолого- диалектического завершения» (ИАЭ, II, 504). Если ранние диалоги дают этически-ценностную трактовку единого, то более поздние— логическую и онтологическую. Так, в «Пармениде», разрабатывая понятие единого, Платон уже вплотную приблизился к благу.

На первый взгляд кажется, что идея блага — итог всего, так как она является пределом познания, «она с трудом различима, но стоит только ее там различить, как отсюда напрашивается вывод, что именно она — причина всего правильного и прекрасного. В области видимого она порождает свет и его владыку, а в области умопостигаемого она сама — владычица, от которой зависят истина и разумение, и на нее должен взирать тот, кто хочет сознательно действовать как в частной, так и в общественной жизни» (517е). Получается, несмотря на то, что благо труднее всего уразуметь, оно является первичным как в гносеологическом, так и в онтологическом смысле. Сущность по Платону первичнее существования.

Исходя из сказанного, можно заключить, что идея высшего принципа оказывается абсолютно необходимой, вытекающей из нужд системы — в логическом аспекте, а также в аспекте бытия — онтологическом, в аспекте гносеологическом (символ пещеры и Солнца), в аспекте аксиологическом (единое есть благо) и в аспекте антропологическом и сотериологическом — из него исходит и к нему стремится всякая душа («Считай, что и познаваемые вещи не только могут познаваться лишь благодаря благу, но оно дает им и бытие, и существование...», 50%).

Казалось бы, вот только теперь Платон подошел к самому главному и важному, самому ценному и необходимому. Представляется, что сейчас начнется развертывание учения о первопринципе, и мы вступим собственно в метафизическую сферу платоновской философии. Но не тут-то было. Чуть далее в «Государстве» Платон заявляет: «Но, мои милые, что такое благо само по себе, это мы пока оставим в стороне, потому что, мне кажется, оно выше тех моих мнений, которых можно было достигнуть при нынешнем нашем размахе» (506е). И затем Платон ведет уже речь о том, что рождается из блага, а не о том, что оно есть само по себе. В «Государстве» у Платона действительно большой охват тем, но идею блага он нигде подробно так и не рассмотрит. Небольшое исключение составляет символ пещеры в диалоге «Государство», где благо фигурирует в качестве Солнца.

  • [1] Здесь и далее ссылки приводятся на издание: Лосев А.Ф. История античнойэстетики (ИАЭ). Т. 1-8. М, 1963-1988. 114
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >