Идеология рыцарства в контексте кастильского «ренессанса XIII в.»

Хронологические рамки настоящего исследования ограничены периодом середины - второй половины XIII в., т.е. временем, когда в Кастилии и Леоне в основных чертах сложился комплекс представлений и ценностных ориентаций, в своей совокупности составивших идеологию кастильского рыцарства - неотъемлемую составную часть рыцарской идеологии латинского Запада3. Истоки этой идеологии принято связывать с развитием представлений о справедливой войне и идеале христианского воина, начальный этап формирования которых пришелся на эпоху поздней античности и первые столетия Средневековья4.

В контексте истории складывания основ рыцарской идеологии в Западной Европе в целом, на первое место следует поставить трактат Бернара Клервосского «Во славу нового рыцарства»5, поскольку именно в нем в наиболее концентрированном виде впервые было сформулировано представление об особой миссии рыцарей (в данном случае - рыцарей-тампли- еров), отразившееся во всей западноевропейской рыцарской литературе, в том числе - и кастильской.

Говоря об особом характере миссии рыцарства, аббат Клерво подчеркивал:

«Рыцари же Христовы могут без опасности сражаться в битвах своего Господа, не страшась ни греха, если поразят врага, ни опасности собственной смерти; ибо убивать или умирать за Христа не есть грех, а есть, напротив, могучее притязание на славу. В первом случае обретаешь нечто для Христа, во втором же - обретаешь Самого Христа. Щедр Господь, принимая смерть оскорбившего Его врага, и еще щедрей-отдавая Самого Себя на утешение Своему павшему рыцарю»6.

Тем самым, не только деятельность, но и весь образ жизни рыцарства приобретали божественную санкцию, становились одной из разновидностей христианской аскезы.

Сказанное Бернаром о тамплиерах очень скоро получило расширенное толкование и воплотилось в формы, понятные самим рыцарям. Представления о рыцарстве как о высокой миссии распространились за пределы как Ордена тамплиеров, так и Бургундии (где располагался Клерво). Параллельно развивался процесс трансляции этих представлений непосредственно в рыцарскую среду через посредство текстов на разговорных языках, а не на латыни, незнакомой или плохо знакомой большинству представителей рыцарского сословия.

В Кастилии возникновение текстов такого рода связано, главным образом, с «кастильским ренессансом XIII в.» короля-реформатора Альфонсо X Мудрого, явлением, достаточно хорошо изученным в научной литературе7. Культурный подъем периода его царствования был обусловлен, в первую очередь, стремлением к созданию новых форм репрезентации власти, которая не только стремилась покончить с провинциальностью королевства Кастилия и Леон, но и несколько десятилетий претендовала на первенство в Западной и Центральной Европе. Борьбу за престол Священной Римской империи (так называемую [echo del imperio) кастильский король, Гогенштауфен по материнской линии, начал в 1255 г. и продолжал ее до 1275 г., причем титул «Rex Romanorum» он спорадически использовал и позднее - вплоть до 1280 г.8

Именно поэтому отказ от латинского языка носил принципиальный характер; он прямо соотносился с изменением той аудитории, к которой отныне обращалась королевская власть и которая включала не только духовенство, но и широкие слои феодального класса, а также горожан, в массе своей не знавших латыни9. Соответственно, литературная деятельность в рамках «кастильского ренессанса» привела к появлению такого количества текстов разных жанров и форм, и такому подъему в развитии разговорного языка, превращенного в письменный, что, по мнению современного британского лингвиста R Пенни, именно Альфонсо X и следует считать главным создателем основ современного кастильского; это мнение разделяется и многими другими исследователями10.

Выбор нового языка, рассчитанного на новую же-значительно более широкую, чем ранее, - аудиторию, не мог не повлечь за собой и нового содержания, гораздо более соответствовавшего как запросам этой аудитории, так и (что вполне логично) интересам королевской власти - главного инициатора и мецената культурного подъема середины - второй половины XIII столетия; строго говоря, это явление сложно назвать специфически- кастильским: схожие наблюдения на примере старофранцузской исторической прозы сделаны Г. Шпигель; непосредственно же на пиренейском материале эта тематика разрабатывалась Ж. Мартеном и И. Фернандес-Ордоньес11. В своих целях эта власть задействовала самые разные жанры - от ученых трактатов и исторических сочинений12 до правовых памятников, по своему содержанию довольно сильно напоминавших такие трактаты. Тексты шаг за шагом формировали идеальную картину мира, под которую в дальнейшем следовало «подтянуть» менее однозначную реальность. В полной мере это касается и идеологии кастильского рыцарства, который в своих основных чертах сложился именно в период «кастильского ренессанса».

На высокую степень единства письменной традиции эпохи Альфонсо X указывают, в частности, некоторые особенности терминологии, применявшейся для обозначения жанровой принадлежности тех или иных текстов. Наиболее характерным примером такого рода мне представляется употребление понятия estoria, которое в исследуемый период могло быть применено к любому нарративу - от хроники до рыцарского романа13. Все эти разнообразные estorias воспринимались современниками, прежде всего, как совокупность дидактических примеров, как действенное средство приобщения к ценностным установкам рыцарства. Именно такое понимание свойственно, в частности, составителям «Семи Партид», выдающегося правового памятника, созданного в период правления кастильского короля Альфонсо X Мудрого (1252-1284) и ставшего первым средневековым кодексом на разговорном языке под влиянием традиции ученого права14.

В состав второй книги Партид, которая, по наблюдениям испанской исследовательницы И. Нану, по существу, представляет собой трактат об идеальном правителе15, включен особый закон, предписывающий рыцарям во время трапезы или перед сном читать или слушать «истории о великих военных подвигах» с тем, чтобы «учиться военным подвигам». Показательно и то, что, по словам законодателей, аналогичную роль выполняют песнопения хугларов, и даже устные воспоминания о славных деяниях, излагаемые опытными пожилыми рыцарями, участниками великих событий (Part. 11.21.20)16.

На этом фоне противопоставление «чистой» литературы историческим, правовым и ученым текстам оказывается непродуктивным и даже некорректным. Наоборот, именно в текстах, традиционно не относимых к «художественным», как правило, наиболее четко и емко формируются те принципы и установки, которые потом получают развитие в рыцарском романе, на что, в частности, обратил внимание X. Монтойя Мартинес17. Именно поэтому ниже для сопоставительного анализа будут привлечены тексты самой разной жанровой принадлежности, которые можно условно подразделить на четыре основные группы:

  • (1) правовые тексты-памятники ученого права, связанные с университетской традицией изучения и комментирования памятников римского (юстинианова), канонического и феодального права (так называемые ius commune). Спецификой Кастилии и Леона стало появление в русле этой традиции правовых текстов, написанных на кастильском (т.е. разговорном) языке; следует выделить три памятника - «Зерцало» (Especulo), «Королевское фуэро» и, особенно, «Семь Партид», памятник не столько законодательства, сколько правовой и политической теории. В последнем случае наиболее важным является содержание титула 11.21, специально посвященного рыцарству. В свою очередь, как показал, в частности, Ж. Мартен, Part.II.21 оказал несомненное влияние на дальнейшее развитие жанра об идеальном рыцарстве, прежде всего - знаменитый каталонский трактат Рамона Льюлля «О рыцарском сословии»18.
  • (2) Отдельно обозначу другую группу правовых памятников, не происходивших напрямую из «альфонсовой мастерской» (различные аспекты, связанные с ее историей, давно и активно исследуются как историками, так и филологами19), но относящихся к эпохе Альфонсо Мудрого, в числе которых - пространные фуэро (местные судебники) на кастильском языке (в данном случае использовано Пространное фуэро Сепульведы (1270- е гг.);
  • (3) публично-правовые акты, вышедшие из канцелярии Альфонсо Мудрого и сохранившиеся в местных архивах;
  • (4) исторические тексты; в их числе-незавершенная «История Испании» (наиболее ранней законченной версией которой является «Первая всеобщая хроника», изданная Р. Менендесом Пидалем) и «Всеобщая история», в создании которой авторы продвинулись гораздо дальше20.

Разумеется, перечисленные группы не исчерпывают всех текстов, вышедших из «альфонсовой мастерской», но если речь идет о рыцарстве; они принципиально важны.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >