Немыслимое и невозможное

Проблемы понимания и выражения, задающие человеческое самосознание на фоне природы, их переплетение в комплексных решениях проблем управления в процессе развития от первой к третьей природе во многом определяются предельными границами языка и деятельности. Как определить уровень развития отдельного человека или надчеловеческого субъекта (народа, общества и т. п.)? В психологическом смысле в качестве базиса для ответа можно использовать принцип удовольствия, понятый в качестве сугубо человеческой способности откладывать удовлетворение тех или иных телесных потребностей, то есть рационально планировать и конструировать ту или иную деятельность в соответствии с целью и последовательно её осуществлять [9]. В философском смысле этого мало, уровень развития субъекта подразумевает конкретные механизмы использования языка и деятельности языком на фоне способа целеполагания. Субъекты первой, второй и третьей природы различаются сложностью языка и деятельности, сложностью целей и процедур управления, а саму эту сложность легко извлечь из того, что для того или иного субъекта остаётся немыслимым, из того, как он понимает корреляцию между немыслимым и невозможным.

«Немыслимое» - это термин рефлексии, фиксирующий предельные границы рефлексии. Мыслимыми являются те или иные аберрации чувственного восприятия (например, фантастические существа, объекты или способности в беллетристике), мыслимыми являются нарушения рассудочных структур (логики, грамматики, в целом те или иные соотношения рассудка и восприятия), однако нарушения структуры рефлексии (с позиции любого семиотического правила) являются немыслимыми. Рефлексия, фиксируя некоторое наличное положение дел в восприятии (действительное) и способы его трансформации рассудком (возможное), сама по себе, то есть в смысле оппозиции действительного и возможного, природного и исторического, остаётся неизменной. Тезисы элейской школы о немыслимости небытия, о боге как о «едином», развёрнутые Античностью в виде онтологической и логической системы, реалистская концепция бога Ансельма как того, «выше чего ничто не может быть по- мыслено», фигуры «доброго бога» Д. Беркли, «предустановленной гармонии» Г. Лейбница, «природы» и «материи» в новейшей истории показывают не только тот очевидный факт, что мыслимое нуждается в немыслимом в качестве фона и условия возможности, но и то, что немыслимое фиксируется через порядок рефлексии: могут нарушаться причинно-следственные связи, ход времени и развёртывание пространства, неизменной остаётся лишь метафора онтологического или герменевтического круга, описывающего и структурирующего иерархию многого и единого. Именно эта метафора является основанием для утверждения о самотождествен- ности человеческого субъекта в истории, то есть для тех случаев, когда исследователь задаётся вопросом о том, каковы основания для трансляции исторического предания, что делает возможным понимание древних текстов. Немыслим, следовательно, иной порядок рефлексии, нежели тот, что культивируется человеком от индуизма до современного трансгуманизма, немыслимое - это предел понимания.

Неизменность рефлексии, выраженная в метафоре круга, позволяет понять развитие как разотождествление немыслимости и невозможности. Рост самосознания заключается в обнаружении самостоятельности и независимости от структуры рефлексии как таковой правил физического мира, логики и грамматики, фиксируемых восприятием и рассудком. Если античные, средневековые и новоевропейские мыслители вплоть до X. Вольфа отождествляли мыслимое и реальное (соответственно, немыслимое оказывалось нереальным, невозможным), так что структура рефлексии совпадала со структурой универсума (очевидно, последним мыслителем, всерьёз отождествлявшим логику и онтологию, был Гегель), то в философии с конца XVIII века, а в науке и технике - после Ф. Бэкона, Г. Галилея, Р. Декарта, И. Ньютона и других мыслимое оказывается способом учёта реального (немыслимое, соответственно, не совпадает с невозможным, структура рефлексии описывает человеческое «сознание», но не универсум как таковой). Если система категорий Аристотеля описывает набор предельных понятий, фиксирующих границы любого возможного мира, то система категорий И. Канта описывает уже только набор трансцендентальных форм рассудка в их границах, грамматические же категории языка, приходящие в «новой логике» Венского кружка на смену универсальным логическим формам, описывают лишь границы применения некоторого конкретного алфавита в рамках заданных синтаксических правил, не претендуя ни на фиксацию полной картины человеческого рассудка, ни тем более на фиксацию универсума; аналогичные процессы развития в языкознании и литературоведении XX века показывают зависимость как логического анализа, так и способов выражения рефлексии от форм языка (гипотеза Сепира-Уорфа). Невозможное - это, в отличие от немыслимого, предел деятельности. Несовпадение пределов понимания и пределов деятельности представимо в виде вполне конкретной эпистемологической схемы для любого рода вопроса: всякий вопрос или конкретная проблема возникают и решаются как: 1) нечто мыслимое и одновременно возможное; 2) нечто мыслимое, но невозможное; 3) нечто немыслимое, но возможное; 4) нечто немыслимое и одновременно невозможное. Такого рода схема описывает соотношение рецепции в целом как совокупности процедур познания и понимания с проекцией как совокупностью процедур деятельности. По ней можно проанализировать любого рода «природу», на фоне которой выстраивается культура как человеческое в человеке.

Оппозиция (не)мыслимого и (невозможного - это условие возможности техники в смысле Ф. Дессауэра. «Техника есть реальное бытие из идей посредством финалист- ского формирования и обработки из данного природой инвентаря» [2, с. 406]. Мыслимое - это в целом продукт рефлексии, представленный вымыслом, воображением, фантазией, субъективным представлением и т. п. Мыслимое фиксирует инобытие действительного, которое складывается из ощущения («непроизвольного знака» в терминах Ф. Майера) как продукта восприятия и коммуникативного («произвольного») знака, и выражается, как правило, в стремлении к изменению, к улучшению, в потребности, желании или целепо- лагании. Возможное - это осуществимость мыслимого теми средствами, которыми располагает субъект. Соотношение мыслимого и возможного всегда предельно конкретно реализовано в технике, составляющей достояние того или иного субъекта (человека, народа, цивилизации), соответственно, немыслимое и невозможное - это границы, составляющие необходимый фон техники. Если, например, схема Д. И. Дубровского, показывающая четыре позиции в соотношении знания и незнания [3], позволяет увидеть уровень развития того или иного субъекта в терминах проблемно-ориентированной эпистемологии, то обсуждаемое нами соотношение (немыслимого и (не)возможного позволяет связать эпистемологию и герменевтику с техникой, то есть теорией деятельности в самом широком смысле.

В условиях первой природы проблема соотношения немыслимого и невозможного не возникает, при переходе от первой ко второй природе возникает проблема разотож- дествления немыслимого и невозможного: в качестве самостоятельных сред возникает литературное (в целом художественное) и техническое творчество, в котором разыгрываются проблемные ситуации «мыслимого, но невозможного» и «немыслимого, но возможного» на фоне анализа предельных условий этих ситуаций. Литература и техника закрепляют собственно человеческую, вторую среду на фоне естественной природы. Деан- тропоморфизация физического мира, тема- тизация «любви» и «смерти», открытие объективности, неподконтрольности индивидуальному субъекту процессов, происходящих в его теле и сознании вкупе с достигнутым за счёт техники расширением управления, способности к созданию искусственных объектов и предметов не только в физическом мире, но и структуре рассудочных форм - эти результаты последних полутора веков подводят к наиболее существенному вопросу современности: как именно происходит переход к третьей природе? Как немыслимое, становясь предметом размышления для большого числа людей, изменяет среду обитания всего человечества? Почему «невозможное» на пороге третьей природы оказывается каталогизировано и учтено, а немыслимое представляется в виде «технологической сингулярности» сродни концу света?

Историческое и концептуальное развёртывание человеческого в человеке подразумевает эмансипацию в познании миров и сред, в которых участвует человек, последовательный отказ от отождествления «себя» с восприятием, эмоциями, логикой или техникой. Техническое развитие от первой природы к третьей показывает, что человеческое заключается в освоении правил соединения самостоятельно существующих миров: человек лишь приводит их к взаимодействию, не создаёт и не разрушает. Рост самосознания обусловлен открытием объективности сначала природы как мира физических законов, затем логики и грамматики как мира автономных логических и грамматических правил, ментальной сферы, порождающей субъективные образы и эмоции, наконец, мира техники или техносферы как бесконечного набора предустановленных форм решений и действий. Человеческое определяется способностью распознавать синтаксические, семантические и прагматические правила этих миров и приводить их во взаимодействие друг с другом. Рецептивное и проективное взаимодействие миров посредством человека, расширение области этого взаимодействия - и есть человеческое в человеке, то, что создаёт историю и культуру.

Проективное взаимодействие миров в человеке осуществляется фантазией как таковой, языком и техникой. О фантазии или вымысле нельзя сказать ничего, не воплощая её в языке или технике. Язык как объективный посредник между воображением и восприятием употребляется либо прямо, нехудожественно, с целью зафиксировать или изменить то или иное положение вещей, либо фикционально, художественно. В отличие от языка, который вполне успешно употребляется как истинный, ложный, фикциональный или бессмысленный, артефакты техносферы могут либо работать, либо не работать, в этом смысле диапазон применения техники существенно скромнее: технически успешно в физическом мире могут быть воплощены только истинностные формы языка.

Посредством языка и техники в последние полвека перехода от второй к третьей природе до массового сознания было доведено представление о немыслимом как о границе рефлексии, представление о невозможном фактически сдвинуто до границы мыслимого как такого. Отдельные усилия таких авторов, как М. Каку [6], Р. Курцвейл [12], Д. Ицков [1] и другие, направленные на каталогизацию невозможного с позиций законов физического мира, на прогноз развития технологий кибернетического бессмертия, создания нового рынка аватар-технологий, раздвигают горизонты обывательского мышления, в том числе и в научных сообществах. В этом свете наиболее интересной темой, проблематизирующей человеческие состояния и их продолжение в ближайшем будущем новой природы, является моделирование техникой процедур рецептивной и проективной рефлексии и те реальные нарушения в структуре естественного самосознания, которые такое моделирование вызовет. Именно в области техносферы человек третьей природы пока находится в допроблемной ситуации с точки зрения понимания и выражения, ему пока просто нечего воображать.

Список литературы

  • 1. Глобальное будущее 2045. Конвергентные технологии (НБИКС) и трансгуманистическая эволюция. М.: Изд-во МБА, 2013. 272 с.
  • 2. Дессауэр Ф. К философии техники. Что есть техника? - Термин и сущность // Онтология проектирования. 2016. № 3. С. 390-406.
  • 3. Дубровский Д. И. Взаимосвязь знания и незнания // Обман. Философско-психологический анализ. М.: Рэй, 1994. С. 85-98.
  • 4. Дубровский Д. И. Проблема идеального. Субъективная реальность. М.: Канон+, 2002. 368 с.
  • 5. Иванов Д. В. Природа феноменального сознания. М.: Либроком, 2013. 240 с.
  • 6. Каку М. Физика невозможного: пер. с англ. М.: Альпина нон-фикшн, 2010. 456 с.
  • 7. Нестеров А. Ю. Вопрос о сущности техники в рамках семиотического подхода // Вести. Самарского гос. аэрокосмического ун-та. 2015. Т. 14, № 1. С. 235-246.
  • 8. Нестеров А. Ю. Проективный семиозис в герменевтике (на примере технического сознания)// Вести. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2015. № 4. С. 134-140.
  • 9. Першин Ю. Ю. Архаическое сознание: сущность и принципы: дис. ... д-ра филос. наук: 09.00.13. Омск, 2014. 271 с.
  • 10. Сёркин В. Шаманский лес. Магадан: Зебра, 2007. 141 с.
  • 11. Энгельмейер П. К. Философия техники [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.vevivi.ru/ best/filosofiya-tekhniki-pkyengelmeiera-ref52562.html (дата обращения: 10.10.2016).
  • 12. Kurzweil R. The singularity is near. New York, 2006. 652 p.

Статья поступила в редакцию 10.11.2016; принята к публикации 17.01.2017

Библиографическое описание статьи

Нестеров А. Ю. Границы технического сознания: немыслимое vs. невозможное // Гуманитарный вектор. 2017. Т. 12, № 3. С. 60-66. DOI: 10.21209/1996-7853-2017-12-3-60-66.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >