К вопросу об исследованиях письменных языков в контексте проблемы «язык и культура»

В статье определяются аспекты изучения письменных языков в контексте проблемы «язык и культура». Необходимость включения вопросов генезиса и развития письменных языков в широкий культурологический контекст связана с рядом причин, анализ которых представлен в работах российских культурологов, философов и лингвистов. Интегрирующим фактором междисциплинарной парадигмы изучения языка является культурологическая направленность языковых исследований, целью которой является выявление системных связей между разными сферами действительности (в данном случае между языком и этническим сообществом, языком и идеологией, языком и властью, языком и обозначаемым им миром и т. п.) в их отношении не только друг к другу, но и человеку как субъекту культуры. В статье определены основные направления изучения роли письменных языков в контексте проблемы «язык и культура»: язык как средство реализации «логик смыслов», «логоцентрические» функции языка, язык как средство межкультурной коммуникации и способ аккумуляции культурного опыта и др. Анализ данных аспектов позволяет сделать вывод о том, что при определении роли письменных языков в культуре продуктивен функциональный подход, позволяющий содержательно рассмотреть кумулятивную (отражение, фиксация, сохранение культурной информации) и коммуникативную функции языка. Выявление роли языка в межкультурной коммуникации - это определение языковой специфики информационного взаимодействия культур, при этом «контактность» культур может быть как прямой, так и опосредованной, при которой большое значение имеют письменные языки.

Ключевые слова: язык и культура, письменные языки, культурологическая парадигма, «логоцентрические» функции языка, межкультурная коммуникация

Как известно, рассмотрение проблемы «язык и культура» находится в пространстве исследований разных дисциплин. Это и филологические науки, и культурология, и философия культуры, и философия языка, и культурная антропология, и лингвокульту- рология, и психология и т. д. Даже если делать акцент на собственно языковой проблематике, то нельзя не согласиться с мнением известнейших лингвистов о междисциплинарности самих наук о языке. Выдающийся российский лингвист В. И. Абаев считал, что «языкознание и литературоведение - это два раздела одной большой науки, науки о человеке. Формализация этих наук равносильна их дегуманизации... В любой науке переход от описательной стадии к объяснительной неотвратимо связан с вовлечением в свою орбиту данных тех или иных смежных наук» [4, с. 27]. Абаев перечисляет смежные для языкознания науки: антропологию, философию, психологию, социологию, историю, культурологию, фольклористику, литературоведение [4, с. 27]. Е. М. Верещагин и В. Г. Костомаров во «Введении» к своему фундаментальному труду «Язык и культура. Три лингвострановедческих концепции: лексического фона, речеповеденческих тактик и сапиентемы» к этому списку добавляют богословие, библе- истику, агиографию - те сферы знания, которые связаны с религией [4, с. 27].

В современных работах о языке часто указывается на его функцию коммуникации, однако с ней связана не менее важная функция - познавательная. Е. М. Верещагин и

В. Г. Костомаров отмечают, что В. Гумбольдт на первое место ставил именно гностическую (познавательную) функцию, считая, что язык возникает прежде всего как средство познания мира [3, с. 30]. Е. М. Верещагин и В. Г. Костомаров разделяют эту гностическую функцию на две: кумулятивную и дискурсивную. Кумулятивная функция языка - функция отражения, фиксации и сохранения в языковых единицах информации о постигнутой человеком действительности [4, с. 30]. Эта функция - уровень статики языка. Динамике познавательной деятельности соответствует дискурсивная, или нарративно-контемпла- тивная, функция языка, эта связана с пове-

© Дэцзидма, 2017

ствованием и мышлением, «формированием и сцепкой мыслей» [4, с. 31].

В сфере рассмотрения проблематики отношений языка и культуры оригинальной и весьма продуктивной представляется концепция выдающегося лингвиста Ю. С. Степанова. Культура рассматривается им как автономная сфера бытия, которая развивается по собственным законам самоорганизующейся системы (причём данная система - семиотическая). Язык как структурный стержень таких самоорганизующихся систем (и культуры в том числе) развивается эволюционно: 1) тропизмы растений (т. е. движения растений - например, изгибы стебля под влиянием света); 2) коммуникативные системы животных («язык» пчёл и т. п.); 3) человеческий (естественный) язык; 4) искусственные языки (математической логики, компьютерный и т. д.) [1, с. 31].

Данное утверждение имеет большое значение для определения роли письменных языков. В этом контексте концепт определённого письменного языка своим содержанием связан как с «материальным носителем» (фрагментом реальности), так и с самим знаковым выражением, также связанным с определённой культурой. Таким образом, концепт письменного языка концентрирует в себе эту связь между культурой и миром. При этом следует отметить особую «переживаемость» концептов, поскольку Ю. С. Степанов писал, что от понятий концепты отличаются тем, что они не только рационально осмысляются, но и переживаются. О внелингвистическом значении идей Степанова свидетельствует то, что сам он представлял свою концепцию не как «открытие», а как «филиацию» идей, особый их «метаморфизм», определённую ступень в концептуальной эволюции. Понятие «филиация идей» раскрывается следующим образом: «Филиация идей, по ЮС, подобна световому лучу, по которому “внутренний человек (дух и разум человека) осторожно ступает как канатоходец, чтобы идти всё выше”» [1,с. 32].

Понимание языкового концепта как воплощения связи между культурой и миром (причём эта связь имеет семиотическую природу), а самого языка как структурного стержня таких самоорганизующихся систем (и природных, и социальных) позволяет предметно определить роль языка не только в культуре, но и в мире в целом.

В настоящее время в отечественной философии и культурологии присутствует целый ряд работ о связи языка и культуры. Одной из наиболее оригинальных (в том числе и по объекту исследования) является философская концепция известного исследователя арабской философии А. В. Смирнова. В своих исследованиях А. В. Смирнов опирается на анализ семантических различий логико-смысловых структур разных культур, которые находят соответствующее выражение в языках.

Основные положения своей теории А. В. Смирнов излагает в монографии «Логика смысла: теория и её приложение к анализу классической арабской философии и культуры» (М., 2001) [9]. Впоследствии положения этой теории исследователь дополняет предложением различать в объекте анализа чужой культуры «номинальность» и «содержательность». Под «номинальностью» Смирнов предлагает понимать системы универсалий той культуры, которую мы рассматриваем. А под «содержательностью» он понимает то «эксплицитно выраженное смысловое наполнение, которое обычно выступает в работе исследователя как “раскрытие” объекта»[1]. По существу, содержательность - это процедура раскрытия смысла, которая ведёт к описанию процедуры смыслообразования [2, с. 6-11]. Само это смыслообразование реализуется в языке и через язык. Специфические интуиции смыслополагания свойственны каждой культуре, и именно «интуиция делает определённую оформленность смысла очевидной для нас». Эти различные интуиции смыслополагания, получая своё оформление в языке, становятся «основаниями рациональности» (разной рациональности разных культур) и причиной различной «знаковости» разных культур [2, с. 6-11].

Вообще, если говорить о семантическом пространстве культуры и его связях с языком, то, как пишет Т. В. Бернюкевич, «семантика слова в широком смысле - это реализация отношения между языковыми выражениями и миром, данный мир может быть не только реальным, но и трансцендентным, сакральным, воображаемым. Слова, словосочетания, предложения обозначают то, что включено в этот мир (а вернее, миры) - предметы, действия и способы этих действий, качества (или свойства) предметов» [3, с. 127-132].

И хотя эти отношения между выражениями естественного языка и действительным или воображаемым миром рассматриваются лингвистической семантикой, однако в современной гуманитарной науке существует тенденция междисциплинарности в исследовании культуры. Поэтому «целесообразно рассмотрение проблем лингвистической семантики в поле такой проблемной области наук о культуре, как культурная семантика, которая исследует любые культурные объекты как средства трансляции культурно-значимой информации. Лингвистическая семантика в этом случае изучает эти процессы применительно к естественным языкам» [3, с. 127].

Современные культурологи видят в акцентуации роли языка в культуре - особенность культуры на протяжении целого ряда веков, основную интенцию её развития. Так, А. А. Пелипенко отмечает, что основным направлением европейской культуры явилось её стремление к логоцентричности. Согласно идеям А. А. Пелипенко, логоцентризм - это универсальная макропарадигма культуры, господствующая с осевой эпохи. В логоцентрической парадигме знак и символ выступают онтологически первичным источником всякого культурного бытия: сакрализованное слово создаёт реальность. В логоцентрической парадигме презумпируется духовный Абсолют как сверхиерархическая инстанция (логос), одним из коррелятов которого выступает Должное. Здесь Должное - это не нормы и идеалы вообще, а именно метафизический Абсолют, ядерный смысловой комплекс всей логоцентрической системы. Люди, мыслящие в логоцентрической парадигме, исходят из объективного, внеположенного человеку Должного - мерила «правильного» социального порядка [7; 8]. По мнению Пелипенко, все дискурсы книжно-письменной культуры - это логоцентризм. Абсолют, заданный словом, - это квинтэссенция логоцентризма [6].

Генезис и становление логоцентризма известный культуролог связывает с генезисом и становлением языка. Язык в этом случае из фактора и формы развития культуры превращается в её источник: «В логоцентристской парадигме сакрализованное слово становится не только заменителем (адекватным репрезентантом) реальности, но и её онтологическим источником. Слово выступает оптимальной и универсальной формой кодирования и продуктивного воспроизведения отношений дискретности и континуальности, и поэтому языковая реальность выражает реальность культуры в максимальной степени» [6, с. 16-17].

Предваряя своё исследование о связи языка и культуры, автор книг по социолингвистике и семиотике Н. Б. Мечковская замечает, что «в кругу ... измерений человека и социума

особое место занимают три признака: язык, этничность (национальность) и конфессионально-вероисповедная принадлежность1.

Существуют определённые типологии языков в их отношениях и соотношениях с религиями. Эти типологии определяют как связь отдельных языков с религиозной жизнью, так и роль языка в духовной культуре разных народов, стран и цивилизаций.

Связь между письменными языками и религией наиболее отчётливо прослеживается в надэтнических формах религий, которые содержат достаточно сложные учения и культы. Это такие религии, как ведизм, буддизм, ветвь, зороастризм, христианство, ислам. Часто эти религии служили основанием для объединения многих народов в пространстве единой духовной культуры. Книги, излагающие религиозные учения (например, Откровение) стали почитаться и признаваться священными. Сам язык, на котором эти учения излагались, также получал сакрализацию. Закреплённость религиозных идей и догматов в письменном языке одновременно придавала уверенность в надёжности и неизменности религиозных учений и вызывала уважение к вероучительным книгам и их языку2.

В науке также применяется выделение языков профетических и апостольских. В истории культуры языки, на которых было изложено впервые или записано, а впоследствии канонизировано то или иное религиозное вероучение, стали называть «пророческими» (‘профетическими’) или «апостольскими» (‘посланническими’) языками. Мечковская отмечает, что таких языков немного: у индусских народностей первый культовый язык - ведийский, позже близкий к нему санскрит; у китайцев, японцев, корейцев - вэньянь и письменно-литературный тибетский; у народов, исповедовавших зороастризм, - авестийский язык; у мусульман - письменно-литературный арабский язык и классический персидский. Апостольские языки христиан Европы - греческий и латынь, у православных есть свой первый культовый язык - церковнославянский (старославянский)3. На наш взгляд, роль подобного культового языка выполнял и старомонгольский язык.

В Новое время религиозно-языковая ситуация начинает меняться. Н. Б. Мечковская пишет о том, что под влиянием процессов секуляризации народные языки постепенно становятся основными языками образова-

  • 1 Мечковская Н. Б. Язык и религия: пособие для студ. гум. вузов. - M.: ФАИР, 1998. - С. 9.
  • 2 Там же. - С. 14-15.
  • 3 Там же. - С. 15-16.

ния и науки, на них переводятся религиозные книги и в культовых религиозных обрядах классические культовые языки уступают место народным языкам. Однако она замечает об особенностях ситуации в исламском мире и языковой ситуации в Русской православной церкви[2]. По нашему мнению, в подобных уточнениях нуждается и история функционирования старомонгольского языка как языка буддийских текстов.

В рамках исследований проблематики «язык и культура» особого внимания заслуживает рассмотрение роли языка в межкультурной коммуникации. Как известно, развитие теории межкультурной коммуникации началось в XX веке. Её становление связывают с работами американского антрополога и лингвиста Эдварда Холла, именно его можно назвать основоположником межкультурной коммуникации. Именно в книге Э. Холла и Д. Трагера «Культура как коммуникация» (1954) был предложен для использования в научном мире сам термин «межкультурная коммуникация» для обозначения отражения особой области человеческих взаимоотношений, связанной с взаимодействием. В современной гуманитаристике сегодня есть множество определений понятия «межкультурная коммуникация». Обратимся к определению, которое представлено в работе, определяющей связь языка и культуры - монографии Е. М. Верещагина и В. Г. Костомарова «Язык и культура», о концептуальных положениях которой мы уже писали: «Этим термином называется адекватное взаимопонимание двух участников коммуникативного акта, принадлежащих к разным национальным культурам» [4, с. 26].

Данным определением пользуется автор книги «Язык и межкультурная коммуникация»

С. Г. Тер-Минасова. Целью её исследования является определение предметного поля, проблематики, задач и научного инструментария межкультурной коммуникации в аспекте выявления в ней языковых факторов и возможностей [11, с. 14]. Рассматривается и такая относительно новая дисциплина, как лингвокультурология, причём в интерпретации С. Г. Тер-Минасовой это не лингвистическая, а комплексная дисциплина.

В настоящее время опубликовано немало работ, в которых обосновывается необходимость становления теории межкультурной коммуникации, определяются её связи с другими науками, выявляются новые обогащающие её теории. В рамках культурологии вопросы межкультурной коммуникации получают своё обоснование и дальнейшее развитие. В работе «Теория культуры» под редакцией известных культурологов С. Н. Иконниковой,

В. П. Большакова межкультурная коммуникация определяется следующим образом: «Межкультурная коммуникация - информационное взаимодействие культур в процессе и в результате прямых или опосредованных контактов между разными этническими или национальными группами» [10, с. 318]. Однако междисциплинарный характер межкультурной коммуникации не исключает наличия специфических характерных для каждой отдельной науки подходов к её исследованию. В результате постепенно сложились три методологических подхода к изучению межкультурного общения: функциональный, объяснительный и критический[3].

Безусловна значимость межкультурной коммуникации для развития и сосуществования культур как процесса, в котором разнообразные векторы социокультурного взаимодействия (интеграция - дифференциация; универсализация - партикуляризация; конфликты - сотрудничество) взаимно обусловливают друг друга, делая его диалектическим [12, с. 212]. Исследователями отмечается, что поскольку межкультурная коммуникация «соприкасается с национально специфическими нормами и правилами речевого поведения субъектов культуры», то осмысление межкультурной коммуникации предполагает обращение к истокам языка и к культуре общения со «своими» и «чужими» [5, с. 261]. Отсюда значимость рассмотрения роли языка в межкультурной коммуникации.

Таким образом, аспекты анализа письменных языков в контексте проблемы «язык и культура» определяются рядом особенностей развития современной гуманитарной науки. Большинство современных исследований о языке имеет междисциплинарный характер, интегрирующим фактором данной исследовательской междисциплинарности может быть культурологический контекст, задающий общую цель этих исследований и определяющий связь человека и культуры, если понимать культурологию как «комплексную синтетическую науку, изучающую системные связи между разными сферами действительности в их отношении к человеку»[4]. При определении роли письменных языков продуктивен функциональный подход, позволяющий содержательно говорить о кумулятивной (отражение, фиксация, сохранение культурной информации) и коммуникативной функциях языка. Новому пониманию роли языка в культуре способствуют концепции, рассматривающие язык в экстралингвистическом плане как эволюционирующую универсальную систему (Ю. С. Степанов). Следует отметить, что в этой самоорганизующейся системе само знаковое выражение связано с «материальным носителем» (фрагментом реальности). Язык есть средство выражения, объективации смысловых логик (А. В. Смирнов), которые, в свою очередь, являются рационализацией интуиций различных культур. Рассмотрение роли языка в рамках культурной семантики позволит более предметно и сущностно определить отношения между языковым выражением и миром, как реальным, так и трансцендентным (Т. В. Бернюкевич), рассмотреть языковые способы трансляции культурно-значимой информации. Особую роль в выражении связи с трансцендентным (сакральным) миром и в самом процессе трансцендирования играют так называемые культовые языки, к каким, например, относится старомонгольский язык. Определение функций языка в межкультурной коммуникации - это определение языковой специфики информационного взаимодействия культур, причём «контактность» этих языков может быть как прямой, так и опосредованной, при которой, разумеется, большое значение имеют письменные языки.

Список литературы

  • 1. Арутюнова Н. Д., Кубрякова Е. С. Юрий Сергеевич Степанов. Очерк научной деятельности // Язык и культура: Факты и ценности: к 70-летию Ю. С. Степанова / отв. Е. С. Кубрякова, Т. Е. Янко. М.: Языки славянской культуры, 2001.600 с.
  • 2. Бернюкевич Т. В. О некоторых дискуссионных вопросах концептуализации и типологического сравнения культурных универсалий в современной отечественной философии // Ученые записки ЗабГУ. Сер. Философия, социология, культурология, социальная работа. 2009. № 4. С. 6-11.
  • 3. Бернюкевич Т. В. Концепт «нирвана» в контексте рецепции буддийских идей в философской культуре России конца XIX- начала XX века // Гуманитарный вектор. Сер. Филология, востоковедение. 2012. № 4.

С. 127-132.

  • 4. Верещагин Е. М., Костомаров В. Г. Язык и культура. Три лингвострановедческих концепции: лексического фона, речеповеденческих тактик и сапиентемы. М.: Индрик, 2005. 1040 с.
  • 5. Домнич С. П. Межкультурная коммуникация как социокультурный феномен: философско-антропологическое измерение: сб. науч. тр. // Гилея: науч. вести. Философские науки. Вып. 82. С. 251-267.
  • 6. Пелипенко А. А. Избранные труды по теории культуры. М.: Согласие, 2014. 728 с.
  • 7. Пелипенко А. А. Русская система в культурном измерении [Электронный ресурс] // Фонд «Либеральная миссия». Дискуссии: Куда ведет кризис культуры? Семинар второй. 2010. 21 окт. С. 9. Режим доступа: http://www.teoriaprava.hse.ru/library/41-article/221-q-q (дата обращения: 19.11.2016).
  • 8. Пелипенко А. А., Яковенко И. Г. Культура как система. М.: Языки рус. культуры, 1998. 396 с.
  • 9. Смирнов А. В. Логика смысла. Теория и её приложение к анализу классической арабской философии и культуры. М.: Языки славянской культуры. 2001.504 с.
  • 10. Теория культуры / под ред. С. Н. Иконниковой, В. П. Большакова. СПб.: Питер, 2008. 592 с.
  • 11. Тер-Минасова С. Г. Язык и межкультурная коммуникация. М.: Слово, 2000. 624 с.
  • 12. Шарков Ф. И. Коммуникология: основы теории коммуникации. 3-е изд. М.: Дашков и К, 2012. 592 с.

Статья поступила в редакцию 26.11.2016; принята к публикации 15.01.2017

Библиографическое описание статьи

Дэцзидэма. К вопросу об исследованиях письменных языков в контексте проблемы «язык и культура» // Гуманитарный вектор. 2017. Т. 12, № 3. С. 126-131. DOI: 10.21209/1996-7853-2017-12-3-126-131.

  • [1] Универсалии культуры / отв. ред. М. С. Сте-панянц. - М.: Воет, лит., 2001. - С. 295.
  • [2] Мечковская Н.Б. Язык и религия: пособие длястуд. гум. вузов. - М.: ФАИР, 1998. - С. 17.
  • [3] Грушевицкая Т. Г., Попков В. Д., Садохин А. П. Основы межкультурной коммуникации: учебник для вузов /под ред. А. П. Садохина. - М.: Юнити-Дана, 2003. - С. 51.
  • [4] Мечковская Н. Б. Язык и религия: пособие длястуд. гум. вузов. - М.: ФАИР, 1998. - С. 17.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >