ЭКОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ ПРАВА НА УВАЖЕНИЕ ЧАСТНОЙ И СЕМЕЙНОЙ ЖИЗНИ В ПРАКТИКЕ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

В 1998 г. Россия присоединилась к Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция)[1]. Все лица, находящиеся под юрисдикцией России, получили право обращаться в Европейский Суд по правам человека за защитой нарушенных прав, предусмотренных текстом Конвенции. Конституция России в ч. 3 ст. 46 также содержит указание на возможность обращения в межгосударственные органы по защите прав и свобод человека, если исчерпаны все внутригосударственные средства защиты.

Достаточно уникальная ситуация сложилась со ст. 8 Конвенции «Права на уважение частной и семейной жизни», которая получила несколько необычную трактовку в свете развития представления о правах личности в области экологии и охраны окружающей среды.

В тексте документа прямая норма о праве личности на благоприятную окружающую среду отсутствует, поскольку в начале 1950-х гг. проблемы окружающей среды не получили еще такого широкого общественного и международного признания. Общее изменение ситуации и внимание мирового сообщества к вопросам экологии поставили вопрос об их взаимосвязи с основными правами личности. В итоге определенная экологическая риторика оказала влияние и на деятельность Совета Европы.

Впервые Европейский Суд по правам человека (далее — Суд) заявил о возможности трактовки ст. 8 в контексте защиты права на благоприятную окружающую среду в деле «Пауэлл и Райнер против Соединенного Королевства»[2]. Суд признал, что шум, производимый самолетами международного аэропорта, влияет на качество жизни и пользование своим жилищем, но, учитывая административные меры властей по шумоизоляции и экономические выгоды, не установил нарушения ст. 8.

В действительности первым конкретным шагом к признанию существования взаимосвязи между экологией и «правом на уважение частной и семейной жизни» стало решение по делу «Лопез Остра против Испании»[3], где Суд однозначно установил, что «сильное загрязнение окружающей среды может сказаться на благополучии людей в такой степени, что крайне отрицательно отразится на их личной и семейной жизни, не подвергая, однако, серьезной опасности их здоровье». Как видим, Суд усмотрел прямую зависимость между правом на неприкосновенность жилища и ухудшением местной экологической ситуации.

В другом известном деле «Герра и другие против Италии»[4] был затронут другой экологический аспект безопасности жилища — право знать об экологически неблагоприятной ситуации. Отсутствие оперативной и достоверной информации о выбросах отходов не позволило жителям Манфредонии в полной мере оценить риски проживания вблизи вредного химического производства, которое могло повлиять на индивидуальное благополучие настолько, что воспрепятствовало бы пользованию своим жилищем, а значит, праву на частную и семейную жизнь.

Россия тоже не оставалась долго в стороне, и в июне 2005 г. Суд вынес решение по делу «Фадеева против России»[5], которое имеет существенное значение для российской правоприменительной практики. Жительница Череповца Н.М. Фадеева проживала в «безопасной санитарной зоне» вокруг завода «Северсталь», принадлежащего частным владельцам. В 2000 году государственные власти официально признали, что вредные выбросы завода многократно превышают допустимые российским законодательством нормы. Гражданка Н.М. Фадеева неоднократно с 1995 г. обращалась с требованием о переселении, но это требование так и не было выполнено. В результате рассмотрения дела российскими судами она была поставлена в очередь по переселению. Палата Суда единогласно установила в действиях государства нарушение ст. 8 Конвенции в части обеспечения экологической безопасности жилища.

По состоянию на 15 апреля 2013 г. Европейским Судом рассмотрено и принято решение по трем делам[6], имеющим тот или иной экологический подтекст в рамках ст. 8 Конвенции. Уже в 2006 г. в деле «Ледяева и другие против России»[7] Палата Суда установила аналогичное, как и в случае с гражданкой Н.М. Фадеевой, нарушение ст. 8 в отношении четверых заявителей, проживающих в «санитарной зоне» металлургического завода, который осуществляет выбросы, превышающие допустимые нормы загрязнения.

К числу упомянутых дел можно отнести и решение по делу «Ко- ляденко и другие против России»[8], где государство-ответчик было признано виновным в нарушении все той же ст. 8 в части неприкосновенности жилища и уважения частной жизни в результате затопления территории, на которой проживали заявители, произошедшего вследствие сброса воды из Пионерского водохранилища в Приморском крае.

Таким образом, становится очевидной общая тенденция к расширению понимания права на уважение частной и семейной жизни, сложившаяся в практике Европейского Суда по правам человека.

В действительности это не единичный случай расширения содержания рассматриваемого права, которое ранее также подвергалось

Судом аналогичному толкованию; в частности, в деле «Костелло- Робертс против Соединенного Королевства» Суд достаточно широко подходит к трактовке рассматриваемого понятия, называя частную жизнь емкой категорией, которой невозможно дать исчерпывающего определения[9].

Примечательно, что не только зарубежные, но и российские авторы согласны с утверждением о некоторой универсальности права на уважение частной и семейной жизни, имеющего потенциал к расширительному толкованию и дальнейшей эволюции.

В.Н. Лопатин вполне определенно заявляет, что право на неприкосновенность частной жизни — это сложный по составу правовой институт, включающий в себя множество отдельных правомочий индивида[10]. Причем перечень этих правомочий, которые указываются в многочисленных национальных и международных актах, нельзя считать исчерпывающим в связи с динамичным развитием отношений в этой сфере. В.М. Баранов считает, что определение всей палитры отношений частной жизни вряд ли возможно, и называет лишь основные ее признаки: особая сфера жизнедеятельности людей, степень открытости которой устанавливает сам индивид и которая зависит от социально-психологических характеристик индивида; комплексное образование и т.д.[11]

Р.Б. Головкин, рассматривая право на неприкосновенность частной жизни как «естественное неотчуждаемое право человека на уединение и обособленное общение со своими близкими людьми, свободное от какого-либо произвольного вмешательства, обеспеченное государством и ограниченное морально-правовыми нормами»[12], приводит следующий перечень правомочий: право на свободу семейных отношений; право на охрану тайны межличностных отношений частного свойства; право на блокирование информации (корреспонденции, телефонных переговоров, почтовых и телеграфных сообщений, Интернета, СМИ); право на общение с другими индивидами; право на защиту от вредной информации; право на свободу совести и тайну исповеди.

Таким образом, сочетание сразу нескольких тенденций не только в российской, но и в зарубежной науке и практике, а также на уровне международного сообщества стало для судей Европейского Суда по правам человека основанием для трактовки ст. 8 в качестве гарантирующей право на благоприятную окружающую среду (экологическая безопасность жилища, право знать о состоянии окружающей среды). Бывший председатель Суда Л. Вильдхабер объяснил это тем, что право на уважение частной и семейной жизни сильно эволюционировало как в моральном, так и в научном и техническом смысле с 1950-х гг.[13] Позднее целый ряд судей вполне однозначно высказывались за международную юрисдикцию в отношении вопросов охраны окружающей среды.

Российские ученые, в частности И.М. Хужокова, объясняют различия в понимании права на уважение частной и семейной жизни в практике Европейского Суда и российских судов, в том числе, особенностями метода рассмотрения возможных нарушений, когда исследуются факты и обстоятельства применительно к совершенно конкретному случаю и констатируется наличие либо отсутствие отношений частной или семейной жизни[14].

К.К. Даваева также вполне позитивно воспринимает такой вектор толкования права на уважение частной и семейной жизни Европейским Судом, учитывая наличие права на благоприятную окружающую среду, закрепленного в ст. 42 Конституции РФ и ст. 11 Федерального закона «Об охране окружающей среды»[15]. В таком контексте это является действенной гарантией для российских граждан в защите их экологических прав и свобод, когда национальные средства были исчерпаны или оказались неэффективными.

В то же время следует отметить, что рассматриваемое толкование ст. 8 является вынужденной мерой, отражающей волю Суда, поддерживаемую общественным мнением и общими тенденциями развития права в европейских государствах, направленной на защиту личности в тех случаях, когда государственных мер оказалось недостаточно. Этим подчеркивается в очередной раз очень важная идея о достаточно тесной взаимосвязи прав и свобод личности. Наличие прав и свобод, их констатация и закрепление в нормативных документах не означают, что они существуют независимо друг от друга, а скорее наоборот — чаще следует говорить об их тесной взаимосвязи, где главным объединяющим фактором является сама личность (по сути — конечный объект защиты).

В этом ключе Европейский Суд справедливо пришел к выводу о взаимосвязи частной и семейной жизни лица с окружающей экологической обстановкой, которая, бесспорно, оказывает на нее влияние в хорошую или плохую сторону. Все эти изменения затрагивают личность, а значит, и ее права и свободы, причем не только «право на благоприятную окружающую среду».

В заключение необходимо отметить еще один существенный момент в характеристике практики Европейского Суда в отношении применения ст. 8 к экологической неприкосновенности жилища, а именно: Суд неоднократно подчеркивал идею о необходимости достижения определенного баланса интересов общества, государства и личности в применении рассматриваемой статьи к таким случаям. Так, к примеру, в деле «Киртатос против Греции»[16] он не признал нарушения «права на уважение частной и семейной жизни» вследствие урбанизации, т.е. реконструкции территории, на которой проживали заявители, что изменило их привычную природную среду и вид окрестностей и т.п. Более того, в уже упомянутом деле «Пауэлл и Райнер против Соединенного Королевства» и более позднем «Хаттон и другие против Соединенного Королевства»[17] Суд не усмотрел нарушений ст. 8 и не удовлетворил жалобы заявителей, проживающих вблизи аэропорта Хитроу, учтя меры властей по шумоизоляции домов и экономическую необходимость. В деле «Фадеева против России» он также недвусмысленно подчеркнул, что Конвенция может быть задействована не в любом случае, связанном с нанесением вреда окружающей среде, — оно должно непосредственно затрагивать неприкосновенность жилища, личную и семейную жизнь. В дополнение к этому Суд применяет минимальный порог неблагоприятного воздействия, которое неминуемо сопровождает проживание в любом современном городе.

Как видим, инструмент защиты прав и свобод, сформированный под действием Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, в том числе и ст. 8, которую Л. Вильдхабер справедливо назвал поистине «универсальным средством»[18], в очередной раз продемонстрировал необходимость гибкого подхода в трактовке прав и свобод человека.

  • [1] Ратифицирована Федеральным законом от 30 марта 1998 г. № 54-ФЗ «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов кней» //СЗ РФ 1998. № 14. Ст. 1514.
  • [2] URL: http://hudoc.echr.coe.int/sites/eng/Pages/search.aspx#{“appno”:[“9310/81”],”itemid”:[“001-57622”]} (дата обращения: 25.04.2013).
  • [3] URL: http://hudoc.echr.coe.int/sites/eng/Pages/search.aspx#{“fulItext”:[“lopez ostra”],”documentcollectionid2”:[“GRAN DCHAMBER”,” CHAMBER”],’’itemid”:[“001-57905”]} (дата обращения: 25.04.2013).
  • [4] URL: http://hudoc.echr.coe.int/sites/eng/Pages/search.aspx#{“fulltext”:[“guerra”],”documentcollectionid2”:[“GRAN DCHAM BER CHAM BER”j,” itemid”:[“001-58135”]} (дата обращения: 25.04.2013).
  • [5] URL: http://hudoc.echr.coe.int/sites/eng/Pages/search.aspx#{“fulltext”:[“lopez ostra”],”languageisocode”:[“ENG”],”respondent”:[“RUS”],”article”:[“8”],”documentcollectionid2”:[“GRANDCHAMBER”,”CHAMBER”],”itemid”:[“001-69315”]} (датаобращения: 25.04.2013).
  • [6] URL: http://hudoc.echr.coe.int/sites/eng/Pages/search.aspx#{“fulltext”:[“environmental”],”languageisocode”:[“ENG”],”respondent”:[“RUS”],”article”:[“8”],”documentcollectionid2”:[“GRANDCHAMBER”,’’CHAMBER”]} (дата обращения:25.04.2013).
  • [7] URL: http://hudoc.echr.coe.int/sites/eng/Pages/search.aspx#{“fulltext”:[“lopez ostra”],”languageisocode”:[“ENG”],”respondent”:[“RUS”],”article”:[“8”],’’documentedlectionid2”:[“GRANDCHAMBER”,”CHAMBER”],”itemid”:[“001-77688”]} (датаобращения: 25.04.2013).
  • [8] URL: http://hudoc.echr.coe.int/sites/eng/Pages/search.aspx#{“fulltext”:[“lopez ostra”],”languageisocode”:[“ENG”],”respondent”:[“RUS”],”article”:[“8”],’’documentedlectionid2”:[“GRANDCHAMBER”,’’CHAMBER”],”itemid”:[“001-109283”]} (датаобращения: 25.04.2013).
  • [9] URL: http://hudoc.echr.coe.int/sites/eng/Pages/search.aspx#{“fulltext”:[“costello”],”languageisocode”: [“ENG”], ”article”:[“8”], ”documentcollectionid2”: [“GRAN DCHAMBER”,"CHAMBER”],”itemid”:[“001-57804”]} (дата обращения: 25.04.2013).
  • [10] См.: Банило И.Л., Лопатин В.Н., Федотов М.А. Информационное право. СПб.,2005.С. 220.
  • [11] См.: Баранов В.М. Категория «частная жизнь» // Право граждан на информациюи защита неприкосновенности частной жизни. Н. Новгород, 1999. С. 34—37.
  • [12] Головкин Р.Б. Правовое и моральное регулирование частной жизни в современнойРоссии: дис.... д-ра юрид. наук. Н. Новгород, 2005. С. 117.
  • [13] См.: Wildhaber L. The European Court of Human Rights in Action. 21 Ritsumeikan LawRevew. (2004). P. 84.
  • [14] См.: Хужокова И.М. Эволюция содержания права на неприкосновенность частнойжизни в России // Адвокатская практика. 2006. № 4.
  • [15] Си:. Даваева К.К. Защита гражданами Российской Федерации конституционногоправа на благоприятную окружающую среду в Европейском Суде по правам человека // Евразийский юридический журнал. 2011. № 1 (32). С. 51—55.
  • [16] URL: http://hudoc.echr.coe.int/sites/eng/Pages/search.aspx#{“fulltext”:[“kyrtatos”],”documentcollectionid2”:[“ GRAN DCH AMBER”,’’CHAMBER”] ,”itemid”:[“001-61099”]} (дата обращения: 25.04.2013).
  • [17] URL: http://hudoc.echr.coe.int/sites/eng/Pages/search.aspx#{“fulltext”:[“hatton”],”document collect ion id2”: [“GRAN DC HAM BER”,’’CHAMBER”] ,”itemid”:[“001-61188”]} (дата обращения: 25.04.2013).
  • [18] Wildhaber L. Op. cit. P. 84.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >