Корреляция арт-рынка и фондового рынка

Корреляция между рынками искусства и капитала хорошо известна. Нередко участники обоих рынков — одни и те же лица: так, в «бычьей» фазе фондового рынка спекулянты фиксируют прибыль и на эти средства покупают картины. Кроме того, портфельные инвестиции в искусство можно разбить на несколько групп, привязав к разным стратегиям. Например, инвесторы, покупающие импрессионистов и европейских модернистов, вкладывают в «голубые фишки», а покупатели современного искусства из стран с развивающейся экономикой, Индии и Китая придерживаются высокорискованной стратегии.

В то же время финансовые рынки не определяют долгосрочный тренд на рынке духовных ценностей: предметы искусства могут сильно дорожать даже во времена стагнаций и вялой конъюнктуры на биржах. Но сказать, что рынки движутся в противоположных направлениях, также нельзя. Каждый этап в развитии двух рынков имеет свои уникальные факторы и зависимости. Определенные сегменты рынка искусства могут быть привлекательной «спасительной гаванью» в период кризиса. В этом плане искусство конкурирует с государственными облигациями, хотя последние не всегда могут спасти капитал от чрезмерных рисков. Это видно при сравнении рынка искусства (на примере картин П. Сезанна) с динамикой цен на немецкие акции и облигации с 1874 г.

За последние сто лет портфель акций опередил по доходности облигации. Однако в результате двух мировых войн владельцы акций и облигаций временами несли большие убытки или вообще теряли свой капитал. Работы же П. Сезанна росли в цене даже во времена войн и кризисов4 *. За рассматриваемый период инвестор мог получить подобную доходность от вложений в работы других высококлассных мастеров — Писсарро, ван Гога или Тернера.

Из-за масштабов американского рынка акций коэффициент его корреляции с мировым сравнительно высокий, хотя на протяжении последних лет он снижался по мере роста рынков других стран. Благодаря растущей интеграции экономических систем и рынков потоки капитала встречают сейчас на своем пути меньше препятствий, и дальнейшее расширение мирового инвестиционного рынка будет увеличивать эффект от диверсификации активов.

Арт-рынок очень непостоянный и не приносит стабильных доходов по сравнению с фондовым рынком. Однако низкий уровень корреляции с другими рынками превращает арт- инвестиции в удобный инструмент для построения альтернативных и плодотворных инвестиционных стратегий. Появление механизмов арт-инвестиций обусловлено тем, что искусство сейчас рассматривают как один из основных классов финансовых средств, обеспечивающий диверсификацию вложений, а порой — и высокую прибыль.

Искусство может отрицательно коррелировать с различными видами активов, что подтверждает полезность включения арт-индексов в инвестиционный портфель с точки зрения уменьшения риска и увеличения доходности. Слабая корреляция произведений искусства, например, с акциями и облигациями делает их перспективным инструментом диверсификации инвестиционных портфелей. Но для подавляющего большинства инвесторов сложность стоимостной оценки, высокие трансакционные издержки и волатильность цен затрудняют приобретение предметов искусства исключительно в инвестиционных целях.

В поведении художественного и фондового рынков много общего. Наглядным примером может служить ситуация конца прошлого века, когда художественный рынок переживал настоящий ажиотаж: с середины 1980-х гг. вплоть

4 В мае 1999 г. картина Сезанна «Натюрморт с занавеской, кувшином и вазой фруктов» была продана за 60,5 млн долл. — рекордная цена для его работ.

до ноября 1990 г. на мировом арт-рынке цены бурно росли. В результате туда ринулись корпоративные инвесторы, в основном американские и японские5, стремившиеся компенсировать недавние потери на рынке акций (после «черного понедельника» 1987 г.), увлекая за собой непрофессиональных частных инвесторов. Спровоцированный этим дальнейший рост цен затронул даже не слишком удачные работы, хотя и известных художников. Через некоторое время рынок испытал классический перегрев: «накачка» деньгами привела к массовой переоценке арт-объектов, в ноябре 1990 г. пузырь лопнул, и на рынке оказалось множество инвесторов с переоцененными произведениями искусства на руках, которые приходилось продавать по любой цене. В первую очередь пострадали те, кто приобрел вещи не самого высокого качества в расчете на дальнейший бум. В более выигрышном положении были владельцы высококлассных работ. Экономия на экспертном мнении и неоправданные риски вызвали такой резкий обвал, что даже к началу 2005 г. по отдельным позициям рынок не вернулся к докризисным ценовым значениям.

Однако по сравнению с пузырями фондового рынка у пузыря арт-рынка есть и положительная сторона. Когда он лопается, у инвестора на руках остаются не нулевые записи в реестре акционеров (как после массового краха интернет-компаний в 2000 г.), а конкретные произведения искусства, пусть потерявшие в цене и ликвидности, но с шансами на возврат вложений. Кроме того, на коротких временных отрезках цены на них мало подвержены колебаниям (на стоимости работ хорошо продаваемых авторов не сказались, например, ни теракты 11 сентября 2001 г., ни начало войны в Ираке, хотя фондовый рынок от этих событий лихорадило). Кризис также позволяет новым игрокам делать удачные инвестиции на фоне низких цен.

В самый тяжелый для рынка искусства 1991 г. цены на нем упали примерно на 40%. Это был период рецессии в экономике США и краха фондового рынка и рынка недвижимости в Японии, чьи инвесторы раньше были

5 Японцы скупали работы французских импрессионистов, считая, что они продолжали традиции японских художников.

наиболее активными на арт-рынке. Похожая ситуация сложилась и в текущем десятилетии: быстрый экономический подъем в России, Китае и других развивающихся странах привел на арт-рынок новых богатых инвесторов, что снова вызвало его перегрев. В конце 2008 г. предметы средней ценовой категории (от 100 тыс. до 1 млн долл.) подешевели на 25-30%. Если раньше на аукционах картины продавались выше верхней границы эстимейта, то в конце 2008 — начале 2009 г. цены продажи зачастую уходили за его нижний предел[1]. Работы средней ценовой категории до сих пор остаются наиболее уязвимыми. В популярных сегментах арт-рынка (импрессионисты, постимпрессионисты, модернисты, декоративноприкладное искусство, русское искусство) глубокого спада не наблюдалось.

За последние 20 лет доходность некоторых видов арт-инвестиций достигала в определенные моменты 25% годовых. В большей степени это относится к постмодернизму в живописи, раритетному оружию, монетам и работам культовых фотографов. Вложения в западноевропейскую живопись — при инвестициях в высшую ценовую категорию — в среднем приносили 10-15% годовых. Выигрышными направлениями в живописи можно считать гудзонскую школу (13,5%) и американский импрессионизм (9,4%). Раритетные художественные и исторические фотографии приносили около 9,3% годовых, пользующаяся спросом старинная мебель (например, французская XVIII в.) давала доход в размере 8,5% годовых. Меньшую выгоду можно было извлечь из поп-арта (7,3%), китайского фарфора (7,1%) и скульптуры (3,5%). Согласно прогнозу Artprice, сегодня перспективны вложения в современную китайскую и индийскую живопись и приобретение первых изданий книг ряда современных авторов. Растет в цене мебель в стиле ар-деко, а также фьюжн: на Западе, в отличие от России, люди с удовольствием обставляют свои дома и квартиры мебелью разных стилей и эпох.

Если в 1990 г. рынок раскачали корпорации, осваивавшие гигантские средства, и те, кто пытался самостоятельно сделать «быстрые деньги» в условиях ажиотажа, то сегодня его динамику определяют частные лица, как правило, хорошо разбирающиеся в искусстве, осторожные в принятии решений и не пренебрегающие советами консультантов. Много приобретений осуществляется не для перепродажи, а для продолжительного коллекционного владения, что снижает риск массового «сброса» произведений искусства. Отличительная черта современного рынка от его модели образца 1990 г. — более высокая информированность покупателей, что сужает базу для спекуляций. Наконец, росту цен способствует повышение благосостояния потенциальных покупателей. Согласно исследованию Merrill Lynch, за последние десять лет число миллионеров в США выросло на 15% и составило почти 2,5 млн человек. В Европе их число также растет, но почти на порядок меньшими темпами. В обстоятельствах конкурентных торгов это позволяет им продолжать борьбу при более высоких ставках, следовательно, сложившийся рост цен носит не спекулятивный, а вполне закономерный характер.

В целом в последние годы, даже несмотря на кризис, сравнительная доходность вложений в произведения искусства была приемлемой и превышала ставку по депозитам. Artprice Global Index, составленный по итогам повторных продаж, за последние десять лет вырос на 15%. При этом число произведений искусства, выставляемых на аукционы, значительно увеличилось. Общая стоимость всех проданных лотов приблизилась к 10 млрд долл., а в начале периода она не превышала 4,2 млрд. В определенной степени рост цен объясняется падением курса доллара и его покупательной способности (поскольку валютой для расчета индексов традиционно служит доллар, то в условиях падения его курса номинальные 20% превращаются в реальные 10% с учетом инфляции и в пересчете на евро).

В начале кризиса индекс Mei-Moses All Art снизился всего на 4,5%, тогда как индекс S&P 500 потерял 37%, а индекс РТС — 72,4%. Поскольку лаг между спадом на финансовом и арт- рынке составляет от полугода до полутора лет, то рынок арт-акций (публичные компании, которые обслуживают арт-индустрию) залихорадило в начале весны 2009 г. Наиболее сильно упали акции Sotheby’s. Но акции некоторых компаний в 2009 г. принесли доход: например, стоимость акций британской Mallett и японской Art Vivant выросла даже в условиях неликвидного рынка. Из девяти индексов семейства ARTIMX семь потеряли за год от 7,2 до 26,7% стоимости. В то же время динамика роста цен на работы старых мастеров живописи и на произведения русской графики практически не коррелировала с общими рыночными тенденциями: индексы ARTIMX Old masters и ARTIMX-RUS Graphics в годовом исчислении демонстрировали положительную доходность.

В последнее время все больше стали говорить о проблеме недооцененности работ старых мастеров: в этом ограниченном сегменте роста предложения уже не будет, что придает данному активу дополнительную инвестиционную привлекательность. При этом работы старых мастеров всегда лучше сохраняют стоимость: цены на самые известные и редкие творения устойчивы в самые неспокойные времена, поскольку их раритетность и долгая задокументированная история позволяют владельцу чувствовать себя в большей безопасности. К тому же в последние годы на работы старых мастеров не было такого ажиотажного спроса, как на современное искусство, соответственно и спад не должен быть столь значительным[2]. В 2008 г. при общем падении рынка цены на работы старых мастеров и импрессионистов выросли соответственно на 11 и 4%[3]. И все же разница в годовом росте цен на старое и новое искусство достаточно заметна: последнее дорожает быстрее, причем во многом благодаря чрезмерной рекламе.

Согласно подсчетам аналитиков, на современное искусство приходится до 30% от всего объема мирового арт-рынка, при этом доля молодых художников до 30 лет составляет всего 1-2%. Однако, с точки зрения инвесторов, именно эти 1-2% и являются наиболее перспективными для финансовых вложений. Работы начинающих продаются буквально за копейки, и их стоимость может вырасти в сотни, а то и в тысячи раз буквально за несколько лет. Именно на молодых авторов делали ставку хедж-фонды, скупавшие до кризиса работы перспективных художников.

Одним из последствий кризиса стало перемещение продаж на внеаукционный рынок: галереи, частные продажи через дилеров и между коллекционерами. Доля аукционов во время кризисов всегда резко снижается (в отдельные годы в ходе последних спадов — до 30% годового оборота арт-рынка): богатые люди не стремятся обнародовать факт продажи по сильно заниженной цене. Кроме того, через дилеров и прямые продажи предметы искусства реализуются быстрее, чем через аукционы.

Кризисы 1998 и 2008 гг. показали, что недостаточно приобрести активы с целью приумножить капитал: из-за неправильно построенных портфелей инвесторы понесли огромные потери. Инвестиции в предметы искусства могут генерировать высокую доходность, но ими необходимо квалифицированно управлять. Хотя обладание предметом искусства с каждым днем повышает его стоимость, при низкой ликвидности и чрезмерных трансакционных издержках арт-рынка более инертные арт-инвесторы будут стремиться при случае продать арт-объект как можно скорее.

Обеспечить благоприятное соотношение риска и доходности произведений искусства и требуемую корреляцию между художественными и финансовыми активами можно только при долгосрочном инвестировании в объекты искусства (при этом среди профессионалов считается, что эффект может принести сумма вложений, равная как минимум 500 тыс. долл.). В настоящее время арт-инвестиции выступают лишь отдельным элементом планирования стратегий частных инвесторов и составной частью активов многих международных учреждений. Вложения в предметы искусства в форме фондов и индексов — пока недооцененный, хотя и очень выгодный вид актива.

Многие аналитики считают, что арт-рынок все-таки не коррелирован с финансовым и товарным рынками и если и обнаруживает какую- то схожесть в колебаниях, то с рынком недвижимости. Действительно, рынок недвижимости практически так же разнороден, разделен на географические секторы, зависит от национальных преференций, сжатости и уникальности актива и т.д. Поэтому и зависимость от базисных процессов в экономике схожая. В условиях экономического роста и бума на фондовом рынке цены на искусство и обороты арт-рынка росли (то есть поддерживались наличием значительных свободных средств в обращении). Это мы наблюдали и в конце 1980-х, и в период недавнего предкризисного бума. Но и в условиях глобального кризиса зависимость проявилась — упали и обороты, и цены в некоторых его сегментах, так как сократился платежеспособный спрос. Таким образом, можно говорить лишь о низкой или слабой (в силу его общего отставания и раз- новекторности в отдельных сегментах), но не отрицательной корреляции с финансовым и товарным рынками.

  • [1] В некоторых случаях с убытком продавались шедевры:картины А. Тулуз-Лотрека «Отверженные» (купленав 2000 г. за 8,9 млн долл.) и К. Моне «На лугу» (купленав 1999 г. за 16 млн долл.) в феврале 2009 г. были проданына Christie’s за 7,8 млн и 14,2 млн долл, соответственно.
  • [2] Например, полотно У. Тернера «Храм Юпитера» былопродано в начале 2009 г. за 12,9 млн долл, (с момента покупки в 1982 г. за 1,1 млн долл, его годовая доходностьсоставила 10%).
  • [3] Ежегодно в мире через аукционные дома проходит более700 тыс. предметов, и если произведение попадает в музей, то оно «выбывает из игры», поскольку в большинстве стран действует запрет на продажу или обмен музейных фондов. Возникает парадоксальная ситуация: спросвсе время растет, а предложение падает.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >