КАК ВОЗМОЖНА ТИПОЛОГИЯ ОБЩЕСТВ?

Думаю, никто не сомневается в том, что рассуждения о своеобразии обществ, ихтипологии могут быть эффективны лишь в том случае, если мы понимаем, как устроено «общество вообще» — логическая модель, которая раскрывает инвариантные свойства, присущие любому конкретному обществу, независимо от времени и места его существования. Именно об этих универсальных свойствах общества, критически важных для правильной его типологии, я и хотел бы поговорить.

Начнем с самого термина «общество», который используется наукой в двух значениях — широком и узком.

В широком понимании обществом называют ту часть окружающего и охватывающего нас мира, которая выделена из природы и от природы отлична. То есть обществом именуют надорганический мир людей и продуктов их совместной деятельности, который обладает неприродными и надприродными свойствами.

Я считаю такое использование термина нерациональным, поскольку категория «общество» без всякой нужды дублирует такие достаточные понятия, как «социальная реальность», «социум» или «социальная форма движения» (если вспомнить теорию исторического материализма).

В любом случае общество в широком его понимании не подлежит типологическому анализу. Пока не доказано наличие внеземных цивилизаций, мы можем быть уверены, что в подлунном мире существует один-единственный тип социальной реальности, не имеющий никаких таксономических разновидностей. В самом деле, субстанциальная специфика социальногоне меняется на протяжении 40 тысяч лет существования человека разумного. Это значит, что системообразующие основания человеческого образа жизни — абстрактно-логическое мышление, активная орудийная адаптация к среде, особый солидаристский тип коллективности и др. — одина-

Подготовлено при поддержке фонда РГНФ, проект № 15-03-00868, проект № 14-03-00796.

ковы и у краманьонцев, еще не знающих счета, и у современных людей, прогуливающихся по луне.

Иначе обстоит дело с обществом в узком (единственно правильном, по моему убеждению) значении термина, которое имеет множество исторических разновидностей, подлежащих типологическим сопоставлениям.

В этом случае обществом называют не «социальность вообще», а организационную форму существования и воспроизводства социальности. Поскольку социальная реальность создается людьми, а люди способны становится людьми лишь в коллективе, обществом в узком его понимании термина следует считать форму коллективного существования людей, в рамках которой возможно их формирование как социальных существ, а также создание всех необходимых условий их существования.

Есть два важнейших признака, позволяющих называть социальную группу обществом — свойство самодеятельности и свойство самодостаточности, каждое из которых я кратко охарактеризую.

Самодеятельность — это способность человеческого коллектива бъпъреальной социальной группой. Напомню, что реальными называют такие группы, которые состоят из взаимосвязанных людей, осуществляющих совместную скоординированную деятельность, направленную на достижение общих целей и реализацию общих интересов.

Реальные группы отличаются от так называемых номинальных групп, под которыми понимаются статистические совокупности несвязанных между собой людей, обладающих схожими свойствами, не влияющими на образ их жизни (примером могут быть «люди среднего роста», «блондины», «носящие 43-й размер обуви» и т.д.). Такие номинальные группы (я бы называл их «квазигруппами») могут быть интересны статистике, но они не представляют ни малейшего интереса для социальной науки.

С другой стороны, реальные группы отличаются от «как бы организованных групп» (термин П. Сорокина), которые состоят из несвязанных между собою людей, обладающих схожими свойствами, влияющими на образ их жизни. Примером могут быть гендерные общности («мужчины», «женщины») или поколенческие группы («дети», «молодежь», «старики» и др.). Маркс приводил в качестве примера такой «как бы организованной» группы парцеллярное крестьянство, называя его «классом в себе», который еще не стал «классом для себя». В «как бы организованных группах» отсутствует совместная скоординированная деятельность, соответственно, отсутствуют общие интересы и цели, зато наличествуют схожие интересы и цели, которые создают самосознание общности (чувство «мы») и эффект ожидаемого поведения, которых нет в номинальных группах (люди говорят о себе «мы — женщины» и ожидают от мужчин особых мужских форм поведения, но никто не говорит «мы, носящие 43-й размер обуви» и не требует, чтобы человек вел себя соответственно размеру своей ноги).

Ученые по-разному отвечают на вопрос, к какому из перечисленных типов социальных групп относятся анклавные очаги социальности, существующие на нашей планете.

Сторонники социологического номинализма рассматривают общество как номинальную группу, трактуя его как «множественное число от слова человек». Соответственно, отказ от признания общества самостоятельной онтологическую реальностьснимает все вопросы о его типологии.

Противники номинализма расходятся в понимании общества, трактуя его или как реальную или как «как бы организованную группу». В первом случае общество признается коллективом совместно действующих людей, обладающих не просто схожими, а общими интересами и целями, взаимодействующими между собой для обеспечения совместного выживания и развития.

Такая трактовка вызывает несогласие со стороны некоторых ученых, прежде всего тех, кто абсолютизирует идею классовой борьбы. Согласно их мнению,общество было реальной группой в доклассовый период своего существования и станет таковой в постклассовой перспективе. Что же касается общества, разделенного на враждебные антогонистические классы, в нем нет и не может быть общих интересов и целей, вызывающих сотрудничество между совместно действующими людьми. Такое общество является не коллективом совместно действующих партнеров, а, скорее, полем боя, на котором сражаются социальныегруппы, враждебность которых не отменяется наличием некоторых сходств (язык, религия, особенности психологического склада и др.).

Я не согласен с такой трактовкой и считаю, что даже классовое общество сохраняет признаки реальной группы до тех пор, пока борьба между образующими его группами имеет форму конфликтно- говзаимодействия и не перешла в ихантагонистическоепротиводейс- твиех. Напомню, что конфликтное взаимодействие имеет место тогда, когда конфликтующие стороны взаимно нуждаются друг [1]

в друге, что создает систему общих интересов, в удовлетворении которых участвуют обе стороны. Именно этот тип взаимодействия характерен для капиталистического общества, в котором собственники средств производства и наемные работники, постоянно конфликтующие между собой, до сих пор нуждаются друг в друге как в создателях единственно возможного на данном уровне технического развития эффективного способа производства .

Нужно сказать, что признание общества реальной социальной группой не исключает острейшие споры между сторонниками теорий, которые К. Поппер называл «методологическим коллективизмом» и «методологическим индивидуализмом». Первые признают реальное существование обществ и приписывают ему субъектные свойства, полагая что общество обладает собственными потребностями, интересами и целями, которые отсутствуют у людей, образующих общество. Вторые также признают реальное существование общества, но рассматривают его не как субъект, а как социальный институт, создаваемый взаимодействием людей — единственных субъектов деятельности.

Я являюсь убежденным сторонником второй точки зрения и категорически отвергаю идею коллективных (интеративных) субъектов. Поэтому, называя общество самодеятельной группой, мы должны иметь в виду, что деятельность осуществляет не общество, а люди, образующие общество. В этом плане интересы и цели, которые мы называем «общественными» и отличаем от частных интересов и целей, представляют собой не интересы общества, а схожие интересы людей, образующих общество, которые становятся общими в процессе их совместной деятельности.

Теперь несколько слов о втором важнейшем признаке общества, каковым является его самодостаточность. Речь идет, напомню, о способности социальной группы создавать и воссоздавать все необходимые условия существования своих членов[2] [3].

Чтобы понять, что такое самодостаточность, нужно понять, какие функции являются необходимыми для выживания и развития людей, структурированных в общество.

Я придерживаюсь той точки зрения, что человеческий коллектив является обществом лишь в том случае, если люди, образующие его, способны (актуально или потенциально) осуществлять процесс всеобщего производства общественной жизни, который включает в себя четыре необходимых вида производственной деятельности.

Число четыре является неслучайным, оно соответствует числу элементов общества — простейших, далее неделимых «клеток», необходимых для осуществления коллективной деятельности людей. К числу таких элементов относятся:

  • 1) люди, осуществляющие деятельность в качестве ее субъектов;
  • 2) вещи, которые представляют собой объекты практического назначения, с помощью которых люди физически изменяют природную и социальную среду существования;
  • 3) символические объекты, которые представляют собой опредме- ченную и объективированную информацию, посредством которой люди программируют и координируют свою деятельность;
  • 4) и, наконец, формы общения людей — связи и отношения между ними, которые делают деятельность организованной и управляемой.

Соответственно, мы получаем четыре вида деятельности, обеспечивающих воспроизводство общественной жизни: 1) материальное производство или производство вещей; 2) духовное производство или производство опредмеченной информации; 3) социальную деятельность, которая производит непосредственную человеческую жизнь; 4) организационную деятельность, которая создает и регулирует связи и отношения между людьми и людьми, людьми и объектами. Именно эти виды производства создают подсистемы общества, которые мы называем сферами общественной жизни.

Занимаясь типологией обществ, важно понимать, что их структура включает в себя не только подсистемы и элементы, но и компоненты общественной жизни, занимающие промежуточное положение между подсистемами и элементами. К числу ключевых компонентов относятся разнообразные уклады общественной жизни — экономика, представляющий собой систему распределительных отношений, существующих во всех без исключения видах общественного производства, во всех без исключения сферах общества; культура как система символических программ мышления, чувствования и практического поведения, связанных логическими, аксиологическими и стилевыми зависимостями между символическими программами; наконец групповая и институциональная организация, существующая во всех без исключения подсистемах общества.

Для типологии обществ принципиальное значение имеет вопрос о характере связей между подсистемами и компонентами общества. Имеет ли эта связь субординационный характер, когда один из видов общественного производства или один из укладов общественной жизни подчиняет себе другие и заставляет их работать на себя, или координационный характер, когда подсистемы и компоненты общества функционально равноправны и влияют друг на друга в одинаковой степени.

Если мы делаем выбор в пользу радикального социологического плюрализма, тогда типология обществ может осуществляться по любому из множественных оснований. Ученый вправе свободно выбирать основания такой классификации, кладя в ее основу любой из видов общественного производства, любой из укладов общественной жизни, интересный ему лично.

Существенно сложнее ситуация в том случае, если мы признаем общество субординационной системой, имеющей главные и производные подсистемы и компоненты.Вэтом случае мы вынуждены признать, что существенные сходства и различия в образе жизни людей, являющиеся основанием типологии, имеют единый и единственный источник. Маркс, как известно, считал таким источником материальное производство. Питирим Сорокин считал первопричиной, порождающей все и всяческие социальные различия, тип культуры и др.

При таком монистическом истолковании общества ученый не утрачивает возможность классификации обществ по неисключающим друг друга множественным основаниям. Однако такая классификация (оправданная относительной самостоятельностью подсистем и компонентов общества) не освобождает ученого от необходимости типологии обществ, которая, согласно логике монистического подхода, должна производиться по единственному главному основанию, рассмотренному как первопричина, порождающая все и всяческие различия между обществами.

Не скрою, мне кажется, что такой подход неизбежно приводит к догматизации и насилию над историей. Скорее всего, выходом из ситуации следует считать считают некий синтез монизма и плюрализма, учитывающий единство и разнообразие истории. К примеру, я признаю что экономика является системообразующим основанием общественной жизни, но не склонен считать эту зависимость общеисторической. Она бесспорно действует для трех-четырех веков европейской истории, начиная с Нового времени, но не действует для европейского Средневековья, где мы обнаруживаем другие доминанты общественной жизни.

Еще один способ способ избежать догматизации — признать, что разные факторы общественной жизни играют разную роль в вертикальной и горизонтальной проекциях истории. Да, мы признаем, что именно способ производства позволяет нам установить различия между феодальной и капиталистической Японией. Но разве экономика делает японцев японцами, которые на всех формационных ступенях развития японского общества отличаются от китайцев или французов? Не следует ли признать, что именно коды культуры обеспечивают историческую идентичность обществ, имеющих тысячелетнюю историю (точно также как ДНК определяет биологическую идентичность человека на всех стадиях его жизни)?

Ю.И. Семенов

  • [1] Исключением из этого правила может быть только рабовладельческое общество, возникновение которого объясняется не столько внутренней логикойсоциогенеза, сколько внешними по отношению к обществу межсоциальными интеракциями.
  • [2] В этом плане ошибка Маркса связана отнюдь не с признанием классовойборьбы и не с признанием классового антагонизма, возникающего тогда,когда данный тип общества исчерпывает свой жизненный рессурс. Марксошибся, полагая, что современная ему буржуазия уже превратилась в класс-паразит, избавленный от необходимости общественно полезного труда. Фактически Маркс принял родовые муки становящегося «цивилизованного»капитализма за его агонию.
  • [3] Подчеркну, что речь идет именно о «способности», поскольку мы живемв эпоху глобализации, в которой самодостаточности автаркического типа нети не может быть, однако общества, сохраняющие экономическую, политическую, социокультурную автономию, до сих пор существуют.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >