АНТРОПОЛОГИЯ И СОЦИАЛЬНАЯ ТЕОРИЯ

В последнее время модным стало направление, получившее название антропологического подхода к социальной теории. Существо его предельно четко было выражено в теоретическом предуведомлении, содержавшемся в приглашении на состоявшуюся в мае 2014 г. на философском факультете МГУ междисциплинарную конференцию «Антропологический подход в социальной теории и его альтернативы». В этом тексте антропологический подход в социальном познании был охарактеризован как «попытки предметно переориентировать философию с анализа безликих субстанций на исследование человеческого мира». Там же утверждалось, что этот принципиально новый подход является «следствием «великого антропологического поворота» философии XX века».

Прежде всего нельзя не отметить, что такого рода подход в общественных науках вообще, в социологии в частности существовал давно. Русские социологи-народники конца XIX в., например, не принимали марксизм за то, что в нем фигурировали какие-то безликие, чисто умозримые сущности вроде «производственных отношений», «общественно-экономических формаций».

«В этом фантастическом царстве, — писал о марксистском понимании истории Н.К. Михайловский, — где метафизические тени явлений заслоняют от нас самые явления с их цветом и запахом, красотой и безобразием, подлостью и величием, — нет ни героев, ни толпы, а есть только равно необходимые люди, в известном порядке выскакивающие из таинственных недр истории»[1]. Этому подходу он противопоставляет свой, в центре которого стояла «живая личность со всеми своими помыслами и чувствами»[2]. Именно эта живая личность и творит историю.

Тогда же В.И. Ленин в работе «Экономическое содержание народничества и критика его в книге г. Струве» подверг такой подход уничтожающей критике. «Я, — писал В.И. Ленин, — правда не говорю никогда о том, что «историю делают живые личности» (потому что мне кажется, что это пустая фраза), но, исследуя действительные общественные отношения и их действительное развитие, я исследую именно продукт деятельности живых личностей. А вы говорить-то о «живых личностях» говорите, а на самом деле берете за исходный пункт не «живую личность» с теми «помыслами и чувствами», которые действительно создаются условиями их жизни, данной системой производственных отношений, а куклу, и начиняете ей голову своими собственными «помыслами и чувствами». Понятно, что от такого занятия получаются одни только невинные мечтания; жизнь оказывается в стороне от вас, а вы — в стороне от жизни».

Таким образом, «антропологический подход» возник отнюдь не в XX в. Но он действительно получил в последнее время широкое распространение. Тому есть серьезные причины. Общественные науки на Западе в настоящее время оказались в тупике. Накопление фактического материала продолжается, но в области теории наступил полный застой. Не только отсутствует какой бы то ни было прогресс, но происходит даже деградация, отказ от прошлых теоретических достижений. Это осознается многими западными учеными. В результате появляется немало работ под тревожно звучащими на-

3

званиями: «Что же все-таки неладно с экономикой?», «Наступающий кризис западной социологии», «Упадок современной политической теории» и т.п.1 Причина такого положения заключается в том, что дальнейшее теоретическое развитие в этой области невозможно без перехода на позиции материализма. Но единственно существующим материалистическим пониманием общества и истории является марксистское. Других нет и быть не может. А принять марксизм мешают идеологические причины.

Принятие антропологического подхода не только не позволяет найти выход из тупика, но, наоборот, обрекает обществоведов на полный отказ от всякой науки. В упомянутом выше теоретическом предуведомлении говорится о том, что «антропологический подход» таит в себе опасность «социологического номинализма», т.е. отрицания существования общества как особого явления, как своеобразного организма, имеющего собственные законы функционирования и развития. Такой вывод действительно неизбежно вытекает из рассматриваемого подхода. Но «антропологисты» являются номиналистами не только в социологическом смысле этого слова, но и в общефилософском. Они фактически отвергают объективное бытие общего, сущности, законов, а тем самым теории. Поэтому все их претензии (они перечислены в теоретическом уведомлении) на «изучение универсальных оснований человеческой морали, религиозности, искусства, политической жизни» полностью лишены всякого реального основания. Действительно, что могут сказать люди, отрицающие реальное бытие общества о заведомо существующих социальных явлениях. Они с неизбежностью обречены на переливание из пустого в порожнее.

Единственный путь, ведущий к познанию человека, — это исследование общества. Для этого сейчас совершенно недостаточно принятия социологического реализма, т.е. воззрения на общество как на особое образование со своими законами. Нужно знание об объективной основе общества, объективном общественном бытии и реальных движущих силах истории. Такое знание дает лишь материалистическое понимание общества и истории. Только марксизм смог открыть объективный источник общественных идей. Этим источником оказалась система социально-экономических (производственных) отношений. Именно она определяет сознание и волю людей, их действия, а тем самым все прочие их общественные отношения. Как следствие, была раскрыта сущность человека. «Сущность

1

человека, — писал К. Маркс, — не есть абстракт, присущий отдельному индивиду В своей действительности она есть совокупность всех общественных отношений»[3]. Отсюда следует, что сущность человека всегда одновременно и одна, и разная. Одна — ибо она всегда есть совокупность всех общественных отношений. И разная — ибо существует несколько качественно отличных типов социально-экономических, а тем самым и всех прочих общественных отношений: первобытно-коммунистических, древнеполитарных, рабовладельческих (серварных), феодальных, капиталистических. И сущность человека в ходе развития общества одновременно и остается неизменной, и качественно меняется.

Очень часто ставят вопрос об отличии человека от других животных, подразумевая тем самым, что человек есть хотя и очень своеобразное, но тем не менее все же животное. В действительности человек животным не является. Он существо социальное, причем единственное социальное существо на нашей планете. У животных, к какому бы виду они ни принадлежали, социальное полностью отсутствует, у них существуют лишь биологические аналоги социального, и ни в коем случае не больше. Основой социального являются социально-экономические отношения. А они представляют собой ту общественную форму, в которой только и может происходить процесс производства материальных благ. Коренное отличие человека от животных состоит в том, что животные только приспособляются к окружающей среде, используют природные объекты, а человек преобразует среду, создает вещи, которые в природе без него никогда бы не появились. Человек есть существо производящее. Это определяет все прочие его особенности. Производство невозможно без системы социально-экономических отношений, а тем самым без общества. Производящее существо не может не быть социальным. Производство предполагает возникновение такой формы отражения мира, которая способна создавать образы еще не существующих вещей, что невозможно без познания общего, существенного, и которая могла бы управлять работой мозга и тем самым действиями человека и обуздывать, держать под контролем его биологические инстинкты. Это активное отражение мира, представляющее собой единство мышления, воли и социальных императивов поведения, принято называть человеческим духом. Дух есть явление социальное и только социальное. Все животные суть существа биологические и только биологические. Каждое животное есть только биологический организм, только тело. Человек же есть единство тела и духа. Тело есть явление биологическое, дух — явление социальное и только социальное. В норме человеческий дух управляет телом. Как говорил когда-то еще Сократ, тело человека есть инструмент в руках его души. Это и делает человека социальным существом.

Попытка реанимации «антропологического подхода в социальном познании» еще не предел падения буржуазной социальной мысли. Вслед за «антропологическим поворотом» в ней произошел еще и «теологический поворот». Социологи в поисках объяснения социального обратились к воле божьей[4]. Это уже не просто не наука. Это прямая и откровенная антинаука.

В заключение остается только пожелать западным социологам: «Бог в помощь!»

Р.Э. Бараш

  • [1] Михайловский Н.К. Литература и жизнь // Русское богатство. 1894. № 1. С. 114.
  • [2] Цит.: Ленин В.И. Экономическое содержание народничества и критика его в книге г. Струве // Поли. собр. соч. Т. 1. С. 423.
  • [3] Маркс К. Тезисы о Фейербахе // Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 3. С. 3.
  • [4] См.: Бачинин В.Л. Что может ждать социологию от теологического поворота // Социс. 2015. № 5.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >