Особенности духовной составляющей земледельческого этнокультурного ареала

Ландшафтный архетип «первотворения», создания нового мира отражает предание об Адаме, обладавшем тайным знанием. Основатель села Адамово, охотник Адам много лет наблюдал за повадками зверей и птиц, открыл множество охотничьих угодий, «Адам... дал речкам Сосновка, Туртулик, Большая, Язова, Кабанья названия, построил там зимовья. Он жил в тех местах в летнюю пору, целыми днями бродил по тайге... ловил соболей как у себя во дворе», приручал медведей [Элиасов, 1960, с. 95].

Для регионального самосознания этот факт очень важен: целый комплекс народных преданий о заселении и освоении края, преобладающий в старожильческом фольклоре, подчеркивает кровную, родовую преемственность освоения территории новой Родины. Выдающийся фольклорист Л.Е. Элиасов записал интервью Артема Васильевича Елшина, 103 лет, колхозника баргузинского села Душелан: «Что только наш русский мужик не вынес, чего он только не испытал. Сюда пришел мой дед, здесь жил мой отец. Я их помню, сам больше ста лет здесь живу... Когда сюда пришел мой дед, сплошная тайга стояла, под пахотными полями были только небольшие круги земли, а теперь посмотри — кругом такие поля, что глазом не охватишь. Потому земля нам здесь дорога, что она пахнет потом наших предков, полита кровью и слезами» [Элиасов, 1960, с. 94]. Духовное наполнение культурного ландшафта задавалось эвенкийским культурным пластом. Духи-хозяева промысловых угодий, почитаемые природные объекты — горы, деревья, источники, реки и ручьи, камни — требовали соблюдения правил поведения в тайге. Бурятская культура ассимилировала эти объекты и сформулировала близкие к эвенкийским принципы диалога с одухотворенной Родной Землей. Тесное соседство с эвенкийскими и бурятскими общинами, осваивавшими смежные с русским крестьянством земли, также обеспечивало межкультурный обмен.

Русские крестьяне, проживающие в непосредственной близости к местам, почитаемым бурятами и эвенками, перенимали их обычаи. Таким образом, можно заключить, что земельная теснота способствовала не только хозяйственной конкуренции разных этносов, но и обеспечивала более быстрый и эффективный обмен контактами и традициями. Вклад еврейского компонента в этнокультурные традиции региона также был значителен. В начале XX в. еврейская община ходатайствовала об открытии молитвенных домов. До этого были тайные молитвенные дома. В Усть-Баргузине стало известно о них по доносу. Тайные молитвенные дома консолидировали жизнь общины. Следует отметить, что запрет въезда евреев с высоким образовательным уровнем привел к росту самообразования. Так, раввин баргузинской общины был подготовлен ее высокообразованными членами из крестьян Читканской волости [Кальмина, Курас, 1990]. Высокая мобильность евреев-купцов способствовала тому, что буряты, эвенки и русские знакомились с еврейскими традициями без антисемитских предубеждений, навязанных властью, устанавливая прочные дружеские, соседские, семейно-брачные связи.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >