ЛИНГВОГЕОГРАФИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ЭТНОКУЛЬТУРНОГО ЛАНДШАФТА И ЭТНИЧЕСКАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ СООБЩЕСТВ БАРГУЗИНСКОГО ПРИБАЙКАЛЬЯ

В исследовании топонимии ландшафта Баргузинского Прибайкалья рассмотрено более 300 топонимов, включая гидронимы, оронимы, ойконимы. Из них 108 имеют эвенкийское происхождение, 120 — бурятское, 127 — русское и около 40 не определены (суффиксы, и окончания невозможно отнести к трем указанным группам: напр., р. Ангиджан (возм., эвенк, интерпретация Анадян), пос. Кыджимит, р. Джюпкоша, оз. Сормах, р. Кызынык, р. Хасхал и др.). Значительная часть названий рек совпадает с названиями населенных пунктов. Топонимика района исследования свидетельствует о различном восприятии территории каждой отдельно взятой общностью в ходе исторического освоения.

Материал Баргузинского Прибайкалья подтверждает выделенные М.В. Рагулиной [2004, с. 139] для предбайкальских районов топонимические закономерности. Согласно этому автору, основа эвенкийской картины мира — по топонимическим данным — слитность этноса с природной средой, своеобразный «диалог» этноса и территории. Важнейшее отличие и особенность бурятской топонимии — в закреплении родовых имен за названиями мест хозяйствования и проживания. Устойчивость родовых и племенных топонимов сближает историю народа и его повседневную жизнь. Топонимы русского происхождения изобилуют именами и фамилиями, что связано со спецификой крестьянской колонизации: заняв участок под пашню, крестьянин называл его своим именем, прозвищем, фамилией. Далее малодворная деревня разрасталась за счет его потомков.

Заметим, что на территории Баргузинского Прибайкалья частота встречаемости эвенкийских и бурятских топонимов увеличивается в направлении с юга на север (рис. 4.1).

Частота встречаемости топонимов этнических групп Баргузинского Прибайкалья

Рис. 4.1. Частота встречаемости топонимов этнических групп Баргузинского Прибайкалья

Чем севернее, тем ярче выражена и более сохранна топонимика коренного населения, и наоборот. Топонимы отражают ареал расселения этнических групп в течение длительного исторического времени.

На территории повсеместно отмечено наличие топонимов, отмечающих особенности природных, родовых элементов ландшафта. Вследствие тесных бурятско-эвенкийских связей часть современных названий эвенкийских топосов дается населением на бурятском языке. Это, наряду с интенсивностью межкультурного обмена, позволяет говорить о формировании эвенкийско-бурятского социума среди местного сообщества территории. Особенности топонимии региона поддерживались духовными и хозяйственными традициями скотоводов, земледельцев, охотников-промысловиков и рыболовов, этническим образом жизни.

Детальное народное описание геосистем (в «широком понимании ландшафта») раскрывает языковой образ ландшафта, который «используется для обозначения совокупности лексических единиц народного языка, идентифицированных в качестве названий геосистем разного таксономического ранга, их компонентов, элементов, состояний, свойств, оценок» [Соколова, 2007, с. 8]. Согласно данному автору, на территории Баргузинской котловины ядро русской крестьянской ойкумены выражены следующими ресурсными ареалами: I — луговые, степные, лесостепные котловины в окружении лесостепных и таежных низкогорий; II — промысловые места разной степени удаленности от поселений (ухожья): 2 — среднегорья со светлохвойной и темнохвойной тайгой — чернью; 3 — среднегорья со светлохвойной тайгой — сосняками и листвягами [Соколова, 2007, с. 114J. Лингвогеографические исследования отражают образ самоорганизации культурного ландшафта. Семантической базой лингволандшафта выступает топонимическая карта. Топонимы описывают возникновение (происхождение) и взаимосвязь элементов ландшафта, ориентируют коллективное поведение в ландшафте.

С учетом структурообразующих единиц (топоформантов) топонимии анализа топонимов, особенностей формирования географических названий нами составлена карта лингвогеографических ареалов обживания пространства Баргузинского Прибйкалья в эвенкийской, бурятской, русской лингвогеографических системах (рис. 4.2).

Лингвогеографические ареалы Баргузинского Прибайкалья [Природные ландшафты и их использование, 2009]

Рис. 4.2. Лингвогеографические ареалы Баргузинского Прибайкалья [Природные ландшафты и их использование, 2009]:

1) ландшафтные комплексы: 1 — гольцово-таёжные, 2 — горно-таёжные и подтаёжные, 3 — степные; 2) 4 — эвенкийский, 5 — бурятский, б — русский; 3) 7 — граница территории исследования

Лингвогеографические ареалы не имеют четко выраженных границ, скорее, они — совокупность точек, с центрами тяготения в районах, соответствующих по природно-ресурсному потенциалу и традициям использования хозяйственно-культурному типу каждого этноса. Данные ареалы обнаруживают тесную связь с характером традиционного природопользования.

  • 1. Эвенкийский топонимический ареал локализован относительно равномерно по всей территории котловины, что свидетельствует о более раннем, «субстратном» характере обживания пространства. Ярче эвенкийская топонимия выражена в горнотаежных локусах; приурочен к промысловым и сакральным местам, при этом вся территория имела сакральный смысл, но ее отдельные участки — места шаманских камланий, например, почитались более тщательно.
  • 2. Бурятский топонимический ареал локализован в степных, лесостепных участках котловины, межгорных понижениях долины; привязан к пастбищным ландшафтам и расположенным вблизи основных угодий скотоводства родоплеменным, сакральным местам, имеющим сложный состав и иерархию объектов.
  • 3. Русский топонимический ареал сконцентрирован в подгорных подтаежных сосновых и лиственнично-сосновых равнинах котловины; тяготеет к первопоселенческим агроландшафтам, охотничье-промысловым и рыболовецким угодьям. Сакральные места русского ареала — сельские храмы имелись в относительно крупных поселениях (Читкан и др.) хозяйственным, семейно-родовым местам.

Фрагментарный характер топонимов свидетельствует о практике ускоренного массового заселения территории, обусловленной трансформациями XX века. Забвение ячеек микротопонимических сетей, появление новых топонимов — это процесс развития живой лингвогеографической системы региона. Каждый топонимический пласт, как правило, фокусирует внимание на образе «охвата» визуального пространства, на привычной традиционной практике его обживания [Соколова, 2007].

С началом социально-политических трансформаций советского периода отмечается тенденция к стиранию памяти о микротопонимии. В годы коллективизации государство начинает регулировать жизнь коренного населения. Граница, план, формализованный трудовой распорядок входят в жизнь народов, ранее считавшихся в основном со своими обычаями и природными ритмами. Мелкие поселения (такие как Базар бууса (угодье Базара Пасуева), Бишаадайн нуга, Аранзайн бууса и многие другие) объединяются в более крупные, а во второй половине XX века в результате политики укрупнения населенных пунктов часть из них исчезает совсем.

Укрупнение населенных пунктов в 1960-х — 1970-х гг. и закрытие неперспективных деревень нарушило микроареальную сеть хозяйственных связей, покрывавшую всю территорию Баргузинского Прибайкалья, начиная со времени формирования этнокультурного ландшафта эвенков, бурят и русских — с XVII в.

Собранные и записанные нами топонимы в большинстве своем не присутствуют на картах и в официальных документах, а хранятся в памяти старожилов, многие из которых находятся в преклонном возрасте. С уходом этого старшего поколения есть риск растворения памяти о полной топонимической картине этнокультурного ландшафта.

В современный период местоназвания (в том числе и новые) Баргузинского Прибайкалья становятся фактором конструирования этноидентификационных практик. Они отражают появление новых и восстановление прежних межэтнических взаимодействий. К примеру, в местность с народным названием Шанхай (пос. Ар- гада) приезжают китайцы, также в п. Баргузин возвращаются евреи, потомки бывших ссыльно-поселенцев, в с. Гарга — татары.

Процессы формирования этнической идентичности тесно переплетены, так же как смешаны языковые практики и ландшафтная топонимия. Так, например, в местах преимущественного проживания бурят — бурятских селах русское население относят себя к бурятам и свободно владеет бурятским языком, усвоение которого значительно облегчается благодаря смешанным бракам.

Эвенки при выборе этнической идентичности отдают предпочтение своему этносу, даже в смешанных браках, выбирая национальность «эвенк». Во многом это связано с бытованием льгот для коренных малочисленных народов Севера. В настоящее время размер этих льгот минимален, но традиция хранит память о том, как государственные льготы помогли эвенкам выжить во время «мора», унесшего жизни многих бурят в 1943 г. Наши информанты вспоминали, как детьми ходили просить у эвенков, которые находились на государственном обеспечении, еду. Вклад в рост эвенкийской этнической идентичности вносит просветительская работа краеведов и национально-культурных объединений.

Несмотря на широко распространенные китайские фамилии (Ли-зи-фу, Мо-по-чи, Тан-гин-хо и др.) и зачастую азиатскую внешность, их носители выбирают русскую идентичность.

Вопрос с самоидентификацией еврейского населения неоднозначен: толерантность, взаимное дружелюбие и давние соседские связи бурят, евреев и русских вызвали значительные брачные смешения. Метисное население обладает подвижной идентичностью: по сообщению информантов С. Г. Жамбаловой [2009], в школьные годы дети из смешанных браков могут носить еврейскую фамилию, а с призывом в армию менять ее на русскую, либо брат и сестра из смешанного брака могут выбирать разные идентичности: сестра — русскую, а брат — еврейскую («Вовке нравится быть евреем», сообщает информант). Среди русского населения предпочтение относится к русской этнической группе.

Таким образом, вопрос этнической принадлежности среди населения Баргузинского Прибайкалья весьма расплывчат, за исключением тех поселений, где большинство населения — русские, буряты или эвенки. Поэтому есть основания полагать, что идентификация связана с вписанностью в коллектив, локальное сообщество. Трудность самоопределения обусловлена также длительным этногеогра- фическим сплетением местных сообществ.

Внешняя этноидентификация населения по знанию родного языка также может расходиться с внутренне выбираемой идентичностью. Территориальная идентификация проявляется в том, что жители Баргузинской котловины, как правило, за границей района исследования называют себя «баргузинцами». Данный идентификатор выступает как результат длительного, тесного, ландшафтноисторического контакта.

Между тем, наряду с топонимическим этноидентификатором, показателем в самоопределении этнических групп выступил язык. Сегодня стоит острая проблема родного языка среди этнических групп бурят и эвенков, которая выражается в незнании и нежелании молодого поколения (в возрасте от 30—35 лет и младше) его изучать. Эвенки говорят на бурятском и русском языках, буряты на русском языке. Особенно свободно владеют бурятским и русским языками татарская этническая группа, а также некоторая часть населения еврейской общины. К примеру, наш информант

3. Шленкевич (1926 г.р.) беседовала с нами исключительно на бурятском языке. Этнотерриториальная общность в обживании пространства проявляется в смешении лингвистических и культурных практик.

Богатый исторически и культурно ландшафт района исследования впитал в себя ряд символических, смысловых отпечатков наслоений в сознании местного социума, поэтому аналогии с научной классификацией природного и антропогенного ландшафта в данном случае не прослеживаются, так как территория здесь не только материально и хозяйственно освоена, но и культурно «одухотворена».

Этнокультурный ландшафт для жителей — не механическое соединение элементов, а неразрывная, живая целостность.

Баргузинское Прибайкалье представляет собой полиэтничный культурный район. На его территории проживают буряты, эвенки, русские, евреи, татары и представители других национальностей.

В результате лингвогеографического исследования выявлено слияние представления о ландшафте бурят и эвенков на базе бурятской языковой системы. Данный факт является результатом длительного, тесного межэтнического общения и взаимодействия. На основе заимствования эвенками бурятской модели жизнеобеспечения и в результате сформировавшегося сходства образа жизни произошло так называемое «обурячивание» эвенков Баргу- зинской котловины. На сегодняшний момент эвенкийский язык применяется только при выходе на охоту для обозначения некоторых орудий.

Таким образом, ландшафт в представлении бурятского, эвенкийского и части русского и еврейского старожильческого населения Баргузинского Прибайкалья, проживающего в тесном контакте на протяжении нескольких поколений, состоит из нескольких основополагающих частей: горы, степи, целебные источники (аршанов), родовые места (бууса), святые места поклонения (мУргэлтэй газар).

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >