О связи между законодательством рассудка и законодательством разума через способность суждения

Рассудок устанавливает априорные законы для природы как объекта внешних чувств в целях теоретического познания ее в возможном опыте познания. Разум устанавливает априорные законы для свободы и «ее особой каузальности как сверхчувственного в субъекте в целях безусловно практического познания»[1]. Области законодательства природы и свободы разделены «глубокой пропастью, отделяющей сверхчувственное от явлений и не допускающей никакого взаимного влияния, какое они сами по себе (каждая по своим законам) могли бы иметь друг на друга. Понятие свободы ничего не определяет в отношении теоретического познания природы; понятие природы точно так же ничего не определяет в отношении практических законов свободы; и в этом смысле невозможно перекинуть мост от одной области к другой»[2] [2].

Однако Кант обращает внимание на следующее важное обстоятельство. Определяющие основания каузальности, относящейся к сфере свободы, не могут корениться в природе, поэтому чувственно воспринимаемое не может определять сверхчувственного в субъекте. Но возможно обратное - определение субъекта сверхчувственным. Возможность того, что действия субъекта в мире определяются сверхчувственным, содержится уже в понятии каузальности через свободу, действие которой в мире должно совершаться сообразно ее формальным законам. Хотя слово причина, особо подчеркивает Кант, в применении к сверхчувственному «обозначает только основание для определения каузальности природных вещей к действию сообразно с их собственными природными законами, но вместе с тем и в согласии с формальным принципом за-

469

конов разума» .

Здесь к своим рассуждениям Кант делает примечание, которое содержит очень важное замечание. Оно касается одного из мнимых противоречий - между каузальностью природы и каузальностью свободы. Кант допускает влияние первой на вторую: «Противодействие или содействие существует не между природой и свободой, а только между природой как явлением и действиями свободы как явлениями в чувственно воспринимаемом мире; и даже каузальность свободы (чистого и практического разума) есть каузальность подчиненной ей причины природы (субъекта, рассматриваемого как человека, а, следовательно, как явление), определяющее основание которой содержится в умопостигаемом, мыслимом в подчинении свободе, хотя, впрочем (точно так же, как и то, что составляет сверхчувственный субстрат природы), необъяснимым образом»[4].

Действие согласно понятию свободы есть конечная цель, которая (или ее явление в чувственно воспринимаемом мире) должна существовать. Для этого предполагается условие возможности ее в природе, а именно - существование человека. Это условие a priori предполагает способность суждения, которая в понятии целесообразности природы дает нам понятие, посредствующее между понятиями природы и свободы. Это понятие «делает возможным переход от чистого теоретического разума к чистому практическому, от закономерности согласно понятиям природы к конечной цели согласно понятию свободы, так как благодаря этому познается возможность конечной цели, которая может стать действительной только в природе и с согласия ее законов»[5].

В завершение Введения Кант подводит итог своим размышлениям о содержательной целостности своей системы:

«Рассудок - через возможность своих априорных законов для природы - дает доказательство того, что природа познается нами только как явление, стало быть, указывает в то же время на сверхчувственный субстрат ее, но оставляет это субстрат совершенно неопределенным.

Способность суждения своим априорным принципом рассмотрения природы по возможным частным законам ее дает ее сверхчувственному субстрату (в нас так же, как и вне нас) определимость через интеллектуальную способность.

А разум своим априорным практическим законом дает этому субстрату определение; и таким образом способность суждения делает возможным переход от области понятия природы к области понятия свободы»[2].

Кант приводит способности души, имеющиеся у человека, и высшие, т.е. познавательные способности, содержащие в себе априорные конститутивные принципы, в единую систему.

Познавательной способности соответствует рассудок; чувству удовольствия и неудовольствия - способность суждения; способности желания - разум: «Разум без посредства какого-либо удовольствия, откуда бы оно не исходило, есть практический разум и который в качестве высшей способности определяет для способности желания конечную цель, приводящую в то же время к чистому интеллектуальному удовольствию от объекта»[7].

Понятие способности суждения о целесообразности природы относится, отмечает Кант, еще к понятиям природы. Но только как регулятивный принцип познавательной способности. В то же время для эстетического суждения о предметах природы или искусства понятие целесообразности конститутивно.

Спонтанность и согласованность в действии познавательных способностей, содержащая в себе основу эстетического удовольствия, делает понятие целесообразности посредствующим звеном между областью понятия природы и областью понятия свободы в их следствиях. Эта спонтанность содействует также восприимчивости души к моральному чувству.

В заключение Кант приводит таблицу всех высших способностей с точки зрения их систематического единства.

Способности души в совокупности

Познавательные

способности

Априорные

принципы

Применение их к

Познавательная способность

Рассудок

Закономерность

Природе

Чувство удовольствия и неудовольствия

Способность суждения

Целесообразность

Искусству

Способность желания

Разум

Конечная цель

Свободе

  • [1] Там же. С. 196.
  • [2] Там же.
  • [3] Там же.
  • [4] Там же. С. 196-197 (прим.).
  • [5] Там же. С. 197.
  • [6] Там же.
  • [7] Там же. С 198.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >