Утопический социализм

Утопический социализм— теория общественного устройства, зародившаяся в начале XVI века, в основе которой лежит равенство (материальных благ, объема прав и обязанностей) и общность собственности. Социалистическое течение ставило целью достижение счастливой и справедливой жизни общества. Утопический социализм видел первоочередную задачу общественного преобразования в создании крупного общественного производства, основанного на свободном труде и планомерно применяющего достижения науки и техники. Он изобразил будущее общество как общество изобилия, обеспечивающее удовлетворение человеческих потребностей и расцвет личности. Утопические изображения идеального общественного строя впервые представлены в произведениях XVI и XVII столетий — Т. Мора («Утопия» (Utopia), издано в 1516 г.) и Т. Кампанеллы («Город Солнца» (Civitas Solis), издано в 1623 г.).

Томас Мор (1478—1535) — английский писатель-гуманист и государственный деятель, канцлер Англии в 1529—32 гг., один из основоположников утопического социализма. В сочинении «Утопия» дал описание идеального строя фантастического острова Утопия, где нет частной собственности и обобществлены производство и быт, а труд составляет обязанность всех свободных граждан. Основной мыслью «Утопии» Мора было то, что для формирования идеального человека необходим идеальный общественный строй.

Общество утоппйцев состояло из городских и сельских жителей. Городов в Утопии — 54, каждый из которых состоял примерно из 6 тыс. семейств, объединенных в 200 спфогрантий. Все жители спфогрантий, т. е. 30 семейств, находились под началом выборного до.жностного лица — спфогранта, во дворце которого была расположена общественная трапезная. В любой из общественных трапезных питалось человек 800. Готовили пищу женщины «из каждого семейства поочередно». Для граждан его идеального государства физический труд — «телесное рабство». Поэтому многие тяжелые и непривлекательные работы выполняют религиозные подвижники, видящие смысл своей жизни в непрестанном труде и услужении близким. «Чем более несут они рабский труд, тем больший почет получают от остальных». Мор сохраняет в идеальном государстве институт рабства, пополняемый из числа преступников («вывезенных из-за границы злодеев»). Это своеобразный рецепт от этого зла, который заключался в использовании преступников на всех неприятных и черных работах с целью перевоспитания. Таким образом, идея пользы восторжествовала над идеей возмездия и Мор, отказавшись от заточения преступников в темницах, предпочел занять их на нужных обществу работах.

Томмазо Кампанелла (1568—1639) — итальянский философ, политический деятель, создатель коммунистической утопии. В сочинении «Город Со.шца» дал свое представление об идеальном общественном строе — общине, руководимой учёно-жреческой кастой и характеризующейся отсутствием частной собственности, семьи, государственным воспитанием детей, общеобязательным трудом при 4-х часовом рабочем дне, развитием науки и техники.

Джерард Уинстэнли (1609—1661) — руководитель и идеолог диггеров в период Английской революции семнадцатого века, автор сочинения — коммунистической утопии «Закон свободы».

Своп идеи социалисты-утописты излагали и в жанре эпистолярной литературы: они распространяли их путем отправления писем. Сторонниками утопического социализма на рубеже XVIII-XIX вв. были К. А. Сен-Симон, Ш. Фурье, Р. Оуэн. '

Клод Анри де Сен-Симон (1760-1825), основными произведениями которого являются «Письма женевского обитателя», «Взгляды на собственность».

К. А. Сен-Симон видел смысл истории в постепенном переходе от одной формации к другой (от рабовладельческой к феодальной, а от последней к промышленной) под воздействием роста знаний и развития экономики. Считал, что будущее принадлежит крупному индустриальному производству и промышленному классу (предприниматели, рабочие, ученые). Отстаивал организованный труд, в основе которого лежит принцип: от каждого — по способностям, каждому — по его делам. Для создания общества будущего, с точки зрения К. А. Сен-Симона, необходимо перестроить не только материальные условия жизни, но и развивать духовные качества людей.

Книги Сен-Симона почти не читались. Он имел главным образом личное влияние. Ему удалось собрать около себя талантливых людей, многие из которых после его смерти стали пропагандистами его идей. Среди его первых учеников были французские философы: Огюстен Тьерри, Огюст Конт (1798— 1857), Оленд и Евгений Родригес, Анфантен, Базар. Вскоре после смерти Сен-Симона они основали газету «Производитель» для распространения идей учителя. Большинство экономических статей в этой газете принадлежит перу Анфантена. Газета существовала только один год, но новое учение находило многочисленных приверженцев. Было организовано иерархическое общество, главой которого была коллегия, состоявшая из шефов, носивших название «отцов»; далее но нисходящим степеням распределялись сыновья, которые друг друга называли братьями.

В период с 1828 ио 1830 гг. перед избранной аудиторией публично читались лекции, которые позднее были опубликованы в двух томах иод заглавием «Изложение доктрины Сен-Симона». Второй том посвящен главным образом философии и морали. Первый том содержит социальную доктрину школы и составляет, по справедливому замечанию Менгера, «один из замечательнейших памятников современного социализма».

По мнению сенсимонистов, недостаточно развернуть перед современным человечеством картину его будущего социального шроя; нужно, говорят они, заставить его полюбить этот строй, создать между людьми то единство действия и мысли, которое может исходить лишь из общего религиозного убеждения. Сенсимонизм становится религией с культом, с моралью, с организованными проповедями, с церквами, основывающимися в разных пунктах территории, с апостолами, уходящими в далекие страны с благовестным словом.

Анфантен и Базар были первосвященниками нового культа. Но Базар скоро устранился, и Анфантен остался один «верховным отцом». Уединившись с сорока учениками в одном доме Ме-нильмонтани, он вел с ними с апреля ио декабрь 1831 г. нечто вроде монастырской жизни. Эта своеобразная жизнь была прервана судебными преследованиями, закончившимися осуждением Анфантена судом присяжных на один год тюремного заключения за организацию незаконного общества. Это было сигналом к разброду школы.

Сенсимонизм как религия затмил и отодвинул на некоторое время на задний план сенсимонизм как социальную доктрину, подобно тому, как впоследствии позитивистская религия вытеснит в умах общества позитивную философию. Это совершенно новое учение. Его можно рассматривать как оригинальное исследование, а не только как итог идей Сен-Симона. Оно принадлежит, вероятно, в равной мере Базару и Анфантену. Но экономические идеи были выработаны последним; впрочем, в создании их ему до.тжна была много помочь работа Сисмонди.

Доктрина Сен-Симона целиком сводится к критике частной собственности. Экономист может критиковать частную собственность с двух различных точек зрения: с точки зрения распределения или производства богатств, иначе говоря, с точки зрения справедливости пли полезности. «Доктрина» нападает с двух сторон п группирует воедино большинство тех аргументов, которые в течение XIX столетия будут направлены против собственности. Выполняя эту свою двойную задачу, она, впрочем, опирается на идеи Сен-Симона.

а) Сен-Симон противопоставлял в новом обществе бездельников трудящимся. Сен-Симон рассматривал капитал как личное «положение», оправдывающее особое возмещение. Революция уничтожила преимущества касты, право старшинства, которое освящало в семье неравенство детей. Но она сохранила индивидуальную собственность, собственность, которая освящает самую несправедливую из привилегий — право собственника «взимать премию с труда других». Ибо этим правом получать доход, не трудясь, определяется собственность у сенсимонистов. Рабочий вследствие ограничения собственности узким кругом нескольких лиц вынужден отдавать собственнику часть плодов своего труда. Такое принуждение есть не что иное, как «эксплуатация человека человеком».

У сенсимонистов, наоборот, эксплуатация яв.шется органическим недостатком, пороком нашего социального строя. Она присуща частной собственности и образует ее необходимое следствие. Эксплуатация— не простое злоупотребление, а самая характерная черта всей системы, поскольку основным атрибутом частной собственности является как раз право получать продукт, не трудясь. Таким образом, эксплуатация не ограничивается рабочими. Она распространяется на всех тех, кто платит дань землевладельцу. Промышленник тоже является ее жертвой, платя процент за деньги, взятые па предприятие.

Зато прибыль предпринимателя происходит не от эксплуатации рабочего, она есть просто плата за труд управления. Конечно, хозяин может злоупотреблять своим положением, чтобы свести до крайней степени заработную плату рабочего. Наоборот, сенсимонизм предвидит в будущем индустриальном обществе широкую практику вознафаждения за исключительные способности. И в этом замечательная черта его теории.

Частная собственность с присущим ей доходом становится законной в глазах все более и более растущего числа экономистов благодаря тому стимулу, который она сообщает производству и накоплению богатств. Это самая прочная почва, на которую можно встать для защиты. На нее, между прочим, встали физиократы. Но сенсимонисты с самого начала устраняют такую аргументацию и нападают на частную собственность во имя социальной полезности так же горячо, как во имя справедливости. Интересы производства, равно как и интересы распределения, фебуют, по их мнению, ее исчезновения.

б) Тут мы подходим ко второй точке зрения сенсимонистов. Капиталы передаются наследованием. «Случайность рождения» избирает лиц, которые являются хранителями и исполните.тми наитруднейшей функции — наилучшего использования орудий производства. В интересах общества было бы поручить их наиболее способным людям, распределить их между местностями и производствами, где чувствуется в них наибольшая нужда. А ныне слепая судьба назначает людей для выполнения этой бесконечно щекотливой задачи. Критика права наследования становится, таким образом, излюбленным пунктом, па котором сенсимонисты сосредоточивают все свои усилия.

Негодование сенсимонистов вполне объяснимо. В указываемом ими факте есть кое-что парадоксальное. Если вместе с Адамом Смитом допустить, что «гражданское правительство учреждено для того только, чтобы защитить собственников против несобственников» (очень узкая точка зрения), то институт наследования вполне естествен. Но если встать на точку зрения Сен-Спмона, т. е. если рассматривать богатство в индустриальном обществе не как цель, а как средство, не как источник частных доходов, а как орудие социального труда, то покажется совершенно недопустимым предостав.мпъ распоряжение им первому встречному. Можно примириться с институтом наследования, видя в нем могущественный стимул для отцов к накоплению капиталов или допуская, что за недостатком всякого другого рационального способа случайность рождения является методом распределения, не более несостоятельным, чем всякий другой.

Но такой скептицизм был бы не во вкусе сенсимонистов. Они именно раздроблению частной собственности, оставленной на произвол случайностей, связанных со смертью и рождением, приписывают кажущийся пли действительный беспорядок в производстве.

Сенсимонисты не знают иного средства, кроме коллективизма. Государство станови тся единственным наследником. Сделавшись обладателем всех орудий труда, оно будет распределять их, сообразуясь с общественными интересами. Они представ-ляют себе правительство наподобие огромного центрального банка, хранителя всех капиталов, с многочисленными отделениями, снабжающего самые отдаленные местности необходимыми средствами, выбирающего самых способных людей для приложения капиталов к делу и вознаграждающего их сообразно с их работой. Таким образом, «общественное учреждение» было бы облечено теми же самыми функциями, которые ныне так плохо выполняются отдельными лицами.

Кто, например, будет облечен ответственной функцией судить о способностях людей и вознаграждать за работы? «Главные лица», отвечают они, т. е. высшие лица, «освободившиеся от оков специальности». Инстинктивное чувство будет естественно понуждать их руководствоваться лишь общими интересами. Главой будет, пишут они в другом месте, «тот, кто больше всего интересуется судьбой общества». Это не особенно успокоительно, ибо даже у величайших людей иногда происходит досадное смешение личного интереса с общественным.

Но допустим, что верховная власть будет в руках у «главных людей». Но как же будет установлено подчинение? Силой ли будут принуждены к этому низшие или они добровольно согласятся повиноваться? Доктрина учёного останавливается на этой последней гипотезе. Система сенсимонистов является прототипом всех коллективистских измышлений на протяжении всего XIX столетия. Это — зрелая и законченная система. Она покоится на проникновенной критике частной собственности.

в) наконец, критики частной собственности не офаничива-ются осуждением ее с точки зрения распределения и производства богатств. Почти всегда к этим двум аргументам они прибав-ляют третий, который можно было бы назвать историческим аргументом. Им хотят доказать, что частная собственность — институт подвижный, меняющийся, постоянно эволюционирующий и что ныне она стремится к преобразованию в том именно направлении, в каком они желают. Но здесь важно отметить, что сенсимонисты сумели целиком использовать эту аргументацию. В пользу проповедуемого ими коллективизма они призывают всю прежнюю историю частной собственности. Они, таким образом, наперед использовали против нее то оружие, которым будут пользоваться последующие школы.

«Согласно общему предрассудку, — говорит “доктрина Сен-Симона”, — выходит так, что, какие бы революции ни происходили в обществах, они не могут отражаться на частной собственности, что частная собственность — неизменное явление». Но в действительности нет ничего более неправильного:

«Собственность есть социальное явление, подверженное подобно всем другим социальным явлениям закону прогресса, следовательно, в разные эпохи она может быть понимаема, определяема и регулируема различным образом». Так сформулирован принцип, па который впоследствии будут опираться все реформаторы.

Рассматривая эту эволюцию в прошлом, прибавляют сенсимонисты, мы как раз констатируем то, что частная собственность стремится принять такую форму, какую мы предлагаем. В самом начале благодаря институту рабства частная собственность распространяется даже на людей. Затем право хозяина на раба постепенно претерпевает ограничения и в конце концов совершенно исчезает. Сведенное к вещам право частной собственности передается сначала по усмотрению собственника. Но затем вступается общественная власть и указывает отцу старшего сына в качестве наследника. Наконец, французская революция обязывает делить собственность между детьми поровну и умножает таким образом собственников орудий производства. Ныне падение нормы процента постепенно уменьшает доход собственника производственного фонда, обеспечивая таким образом рабочему все большую часть в продукте. Остается сделать последний шаг, а именно тот, о котором возвещают сенсимонисты: обеспечить за всеми рабочими равное право на пользование орудиями труда и, сделав государство единственным наследником, превратить всех в собственников.

Шарль Фурье (1772—1837) считал, что для успеха нового общества необходим рост производительности труда, обеспечивающий богатство для всех, для чего общественный доход должен распределяться соответственно: 4/12 — капиталу, 5/12 — труду и 3/12 — таланту. С укреплением и развитием строя ассоциации эти пропорции, как предполагал Ш. Фурье, будут изменяться в пользу труда. Строй ассоциации создаст крупное коллективизированное и механизированное сельское хозяйство, соединенное с промышленным производством. Это соединение произойдет в первичных ячейках общества — «фалангах», располагающихся в огромных дворцах — «фаланстерах». Таким образом, состоится переход к общественной собственности в масштабах трудовых коллективов. 11ри этом, по мнению Ш. Фурье, конкуренцию сменит соревнование, от которого будут выигрывать все. Средства для создания и функционирования фаланг должны дать капиталисты. Ш. Фурье не исключал возможности существования при этом частной собственности. Роль государства в таком обществе ничтожно мала и является пережитком прошлого.

Роберт Оуэн (1771—1858) в отличие от вышеприведенных утопистов своп теоретические воззрения осуществлял на практике. Основным врагом общества Р. Оуэн считал частную собственность. Деньги предлагал заменить квитанциями, в которых указано количество труда, затраченного работником. По этому принципу он намеревался организовать рынок справедливого обмена. В 1800 году Р. Оуэн стал управляющим прядильного предприятия в Нью-Лан арке (Шотландия), где и осуществил свои идеи на практике. Он постарался создать на этом предприятии так называемую идеальную промышленную общину, гарантирующую, по его убеждению, как благополучие трудящихся и высокую производительность, так и высокие прибыли. Р. Оуэн приучал рабочих к организованности и порядку, сократил рабочий день до 10,5 часов. 11од его руководством строились детские сады, культурный центр и т. д. Предприятие процветало и в условиях экономического кризиса 1815—1816 гг., но после ухода Р. Оуэна в 1829 г. его экономический эксперимент потерпел крах.

Вопросы к семинарским занятиям:

1. Краткая характеристика утопического социализма. 2. Главные представители и произведения утопического социализма. 3. Сенсимонисты и критика частной собственности. 4. Может ли «религия» сенсимонистов внушать низшим постоянную преданность высшим, п любовью и верой обеспечить обязанность постоянно и с радостью повиноваться? 5. Наделена ли «религия» сенсимонистов исключительной привилегией не насаждать еретических учений?

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >