Советская политическая мысль

Советская политическая мысль охватывает период с Октябрьской революции 1917 г. до времени распада СССР в начале 90-х годов XX в. В данном параграфе мы сосредоточимся на политических идеях В. И. Ленина, Н. И. Бухарина, Л. Д. Троцкого, И. В. Сталина, Ю. В. Андропова, М. С. Горбачева, на некоторых идеях политологов 1980-х гг. и др.

Политические идеи Владимира Ильича Ленина (Ульянова) (1870-1924) стали основой советской политической доктрины. В таких работах, как «Империализм как высшая стадия капитализма» (1916), «Государство и революция» (1917), «Ве ликий почин» (1919), «Детская болезнь “левизны” в коммунизме» (1920) и др., он сформулировал идеи, сыгравшие роль как в практике революции и государственного строительства, так и в формировании политической идеологии ленинизма. Основополагающее значение имели идеи исторической неизбежности социальной революции на стадии империализма как высшей стадии развития капиталистического общества, в силу целого ряда объективных причин рассматриваемой им как преддверие социалистической революции, разрешающей противоречия, связанные с экономическим, социальным и политическим развитием. Прикладное значение для России имела идея о возможности прорыва цепи империализма в его слабом звене, которым она и являлась в силу отсталости экономической и социальной сфер жизни общества. Не менее важно исследование Лениным диалектики объективных условий и субъективного фактора в социалистической революции, необходимости создания пролетарской партии нового типа и ее исторической миссии, борьбы с буржуазной и реформистской идеологией как условия победы социалистической революции.

Особое же значение имело учение о государстве, в рамках которого Ленин обосновывал необходимость слома буржуазной государственной машины и установления диктатуры пролетариата, сущность которой рассматривалась как ничем не ограниченная его власть, опирающаяся на революционное насилие. Важно то, что Ленин рассматривал это на уровне закономерности функционирования и развития советской власти, которая является не чем иным, как формой диктатуры пролетариата.

Большинство из указанных идей было обосновано Лениным еще в дореволюционные годы. Однако Октябрьская революция и дальнейшее строительство государства «нового типа» показали их востребованность и безальтернативность в политической практике. Поэтому они и сыграли такую большую роль в советской политической мысли. Так, очевидно их влияние на учения не только Н. Бухарина и И. Сталина, но и Л. Троцкого.

Николай Иванович Бухарин (1888-1938) был талантливым экономистом, которого весьма ценил В. И. Ленин. В числе его основных работ следует назвать «Мировое хозяйство и империализм» (1915), «Экономику переходного периода» (1920), «Теорию исторического материализма» (1921), «Учение Маркса и его историческое значение» (1933).

Как правоверный ленинец, Бухарин абсолютизирует роль классовости в государстве и праве, которые, по его убеждению, являются продуктом классов и их антагонистического противостояния. Соответственно, он превозносит и роль насилия в истории, где государственная власть всегда выступала как организованное насилие одного класса над другим. Отсюда и другой важный тезис его учения: всякое государство по своей природе является диктатурой. Поэтому буржуазная демократия есть не что иное, как завуалированная форма диктатуры, поскольку формально-юридическое равенство в буржуазном обществе оборачивается фикцией, так как нереализуемо при реальном экономическом неравенстве. Указанные обстоятельства объясняют отношение Бухарина к диктатуре пролетариата как к квинтэссенции марксистского учения - «евангелию современного пролетарского движения». Диктатура пролетариата - это война, которую рабочий класс, во главе с партией, объявил всем своим врагам.

По мысли Бухарина, диктатура пролетариата решает две основные задачи, первая из которых состоит в выкорчевывании частнособственнических отношений, уничтожении буржуазного государства и подавлении классовых врагов пролетариата, а вторая - в осуществлении принуждения. При этом «государственное принуждение при пролетарской диктатуре есть метод строительства коммунистического общества» [Бухарин, 1990, с. 167], поскольку «пролетарское принуждение во всех своих формах, начиная от расстрелов и кончая трудовой повинностью, является, как парадоксально это ни звучит, методом выработки коммунистического человечества из человеческого материала капиталистической эпохи» [там же, с. 198]. Дело в том, что переход от капитализма к комму-287

низму занимает достаточно длительное время, в ходе которого обобществленные средства производства используются для строительства нового общества, а диктатура пролетариата выступает одновременно пролетарской демократией: ведь в условиях своего «единодержавия» пролетарский класс для себя и внутри себя может реально обеспечить демократические порядки. Для экономической сферы это означает, что хозяйствующим субъектом является не все общество, а рабочий класс, точнее - пролетарское государство. Такое государство, по сути дела, трансформирует экономические отношения в политические, подчиняя их политическим факторам.

Лев Давидович Троцкий (Бронштейн) (1879-1940) занимает особое положение в среде политических теоретиков советского режима по причине оппозиционности многих его идей воззрениям последователей В. И. Ленина. Это касается как понимания классовости государства, диктатуры пролетариата, так и форм и методов строительства пролетарского государства. В качестве главной канвы мысли Троцкого, приведшей к идейной конфронтации со Сталиным, может быть названа его оценка состояния современного ему сталинского государства, которое он рассматривал в работах «Преданная революция» (1936), «Переходная программа» (1938) и др. как «режим переродившегося рабочего государства». По мысли Троцкого, советское государство обременено существенным пороком, а именно: классовая борьба в нем идет между «сталинской бюрократией» и рабочим классом.

Троцкий понимает, что бюрократия неизбежно сопутствует любому государству, являясь его атрибутом. Но он обращает внимание на то, что советская бюрократия не просто социально обособлена, но и политически преферентна, а ее интересы прямо противоположны интересам рабочего класса. Пролетарская диктатура, таким образом, трансформировалась в диктатуру сталинской бюрократии, и в конечном итоге советская бюрократия свергнет режим пролетарской диктатуры, что будет означать перерождение пролетарского государства в буржуазное.

Из теоретических взглядов Троцкого следует выделить его теорию перманентной революции, которую он разрабатывал с 1905 г. По его мнению, завоевание власти не является завершением революции, но только ее началом. Так, социалистическое строительство возможно лишь на основе классовой борьбы, и не только в национальном, но и в международном масштабе. Такая борьба объективно ведет как к гражданской, так и к международной революционной войне. На этой основе Троцкий и делает вывод о перманентном характере революции. При этом он настаивает, что такой ее характер не зависит от того, в какой именно стране революция возникает, в отсталой или в развитой, прошедшей через долгую эпоху демократии и парламентаризма.

Одним из важнейших элементов этой теории выступает идея комбинированного развития. По мнению Троцкого, революция в крестьянских странах, таких как Россия, лишь готовит почву для развития капитализма, а социализм является далекой перспективой. Развитые же страны после революции непосредственно переходят к социализму. Но в том-то и заключается смысл его теории перманентной революции, что революция в России станет началом всеобщей революционной войны и после ее успешного завершения Россия сможет в мировом социалистическом пространстве перейти к социалистическому развитию.

После смерти В. И. Ленина Иосиф Виссарионович Сталин (Джугашвили) (1879-1953) стал главным хранителем ленинизма и теоретиком марксизма. Эта роль главного ленинца ему вполне удалась, и нужно сказать, что во многом именно благодаря Сталину советская политическая мысль обрела то содержание и направление развития, которые и создали ее феномен.

Основные свои политические идеи Сталин высказал в таких работах, как «Об основах ленинизма» (1924), «К вопросам ленинизма» (1926), «О проекте Конституции Союза ССР» (1936), «Отчетный доклад на XVIII съезде партии о работе ЦК ВКП(б)» (1939). В этих и других своих работах Сталин обосновывает статус и функции коммунистической партии в эпоху диктатуры пролетариата, которая должна монопольно обладать всей полнотой власти, исключать внутреннюю фракционность и оппозиции; формулирует идеи об обострении классовой борьбы по мере строительства социализма, о возможности строительства социализма в одной отдельно взятой стране. Большое значение для советской политической доктрины имели положения о военных и идеологических угрозах со стороны капиталистических стран, неизбежности военного противостояния СССР с империализмом. Очевидно, что такие идеи, как идея необходимости ускоренной модернизации с опорой на собственные интеллектуальные и материальные ресурсы, а также разработки модели строительства социализма на основе плановой экономики, стали основополагающими для советской экономической политики.

Концепт диктатуры пролетариата рассматривается Сталиным в трех основных аспектах. Прежде всего, «диктатура пролетариата есть не ограниченное законом и опирающееся на насилие господство пролетариата над буржуазией, пользующееся сочувствием и поддержкой трудящихся и эксплуатируемых масс» [Сталин, 1947, с. 114]. В организационном аспекте диктатура пролетариата представляет собой «специальный орган» как основную опору в реализации намеченных целей. Этот орган не что иное, как пролетарское государство, которое возникает «на развалинах старого государства, государства буржуазии» [там же, с. 113].

Другой аспект диктатуры пролетариата - социальный, представляющий собой союз рабочего класса и крестьянства, третий - хронологический, как исторический переход от капитализма к коммунизму.

Государство Сталин рассматривает как машину «в руках господствующего класса для подавления сопротивления своих классовых противников». В соответствии с таким пониманием выделяются и основные его функции: «Две основные функции характеризуют деятельность государства: внутренняя (главная) - держать эксплуатируемое большинство в узде и внешняя (неглавная) - расширять территорию своего, господствующего класса за счет территории других государств или защищать территорию своего государства от нападений со стороны других государств» [Сталин, 1997, с. 334].

Социалистическое государство - это новый тип государства, культивирующий и новый тип демократии - пролетарской, которая, в отличие от буржуазной, привлекает широкие трудящиеся массы к управлению. Таким образом, согласно Сталину, демократия не предполагает реализацию всей полноты гражданских, социально-экономических, культурных, политических и иных прав отдельного индивида, личности, являющейся их носителем. Демократия ориентирована не на человека, а на массы, в которых права человека теряются, становятся малозначимыми, поскольку социалистическая демократия - это оборотная сторона диктатуры пролетариата.

Особую роль Сталин отводил обоснованию положения о руководящей роли большевистской партии. Подводя теоретическую основу под это положение, в одной из своих работ он пишет: «...руководителем в системе диктатуры пролетариата является одна партия, партия пролетариата, партия коммунистов, которая не делит и не может делить руководства с другими партиями» [Сталин, 1948, с. 27]. Нужно сказать, что это положение было реализовано полностью. Так, Конституция СССР 1936 г. включила норму о руководящей и направляющей роли партии. Она содержится и в Конституции 1977 г. (ст. 6). Лишь в Конституции СССР 1989 г. эта норма отсутствует.

Как справедливо отмечает В. С. Нерсесянц, «с включением такой записи в Основной Закон страны можно считать, что Сталин в общем завершил создание в рамках ленинизма идеологии тоталитарной политической системы. Его суждения о фазах развития и функциях советского государства, о национально-государственном устройстве Советского Союза, об отмирании социалистического государства (через укрепление карательных органов последнего) и некоторые другие принципиально ничего не меняют в этой идеологии. Она явилась закономерным результатом эволюции большевистской политической мысли» [История политических..., 2004, с. 835].

В 1980-х гг. необходимость преобразований на фоне углубляющегося экономического кризиса стала предпосылкой развития политической мысли на основе отказа от многих догматов марксистско-ленинского политического учения. Широкий общественный резонанс получила статья Юрия Владимировича Андропова (1914-1984) «Учение Карла Маркса и некоторые вопросы социалистического строительства в СССР» (1983), так же как и книга Михаила Сергеевича Горбачева (род. 1931) «Перестройка и новое мышление для нашей страны и для всего мира» (1987), уже на следующий день после выхода в свет ставшая бестселлером. Ю. В. Андропов в своей статье поставил вопросы: «Что же такое социализм?», «Что представляет собой общество, в котором мы живем?». Генеральный секретарь ЦК КПСС констатировал необходимость рассматривать социалистическое общество не на основе закосневших догм, а в реальной динамике, в контексте всех его противоречий и проблем развития. По сути дела, речь шла об официальном признании кризисного состояния общества и необходимости поиска путей выхода из него. Андропов намечает программу выхода из кризиса, пути модернизации. Но модель модернизации, предложенная сначала М. С. Горбачевым, а затем и Б. Н. Ельциным, существенно отличалась от модели Ю. В. Андропова. В указанной выше книге М. С. Горбачева были изложены либеральные принципы «перестройки» и нового мышления в СССР, рассмотрены вопросы демократизации советского общества и международных отношений. Либеральный подход, сформулированный М. С. Горбачевым, во многом определил дальнейшее развитие советской политической мысли вплоть до распада СССР.

Очевидно, что сложившаяся к середине 1980-х гг. официальная политическая доктрина, во многом основанная на либеральных ценностях и трансформирующая социалистическую идею, которой теперь не была чужда и идея правового государства, имела источник не только в социально-экономических проблемах, кризисном состоянии общества тех лет, что делало очевидной необходимость экономической и политической модернизации, но и в инакомыслии как альтернативе официальной идеологии, за несколько десятилетий превратившемся в достаточно устойчивую традицию неофициальной политической мысли Советского Союза. Эта по своей сути диссидентская мысль эволюционировала разными путями, находя выражение как в художественном, публицистическом творчестве самиздата, так и в некоторых научных доктринах гуманитарного знания. Последнее связано с попытками преодоления догматизма крайне идеологизированных гуманитарных наук, с определением объективной основы их предмета и методологии, итогом чего может быть названа иная парадигма общества, закономерностей его развития, где классовый подход либо не имеет значения, либо уходит на периферию методологии. В художественном же творчестве доминировало нравственное истолкование проблемы свободы, пронизывая всю диссидентскую литературу чувством боли за народ, страдающий под прессом машины советского тоталитаризма. Как справедливо отмечает Б. М. Фирсов, в 1980-х гг. произошли «тектонические сдвиги в мировоззрении советских людей в эпилоге советской истории. Смена вех всегда надежно указывает на изменение направления вектора общественного сознания, его своеобразную “контрэволюцию”, которая неизбежно ведет к коллапсу социальной системы и, как следствие, резкому изменению курса развития. Советский Союз здесь не составил исключения» [Фирсов, 2008, с. 6].

Начало этому процессу было положено осуждением культа личности Сталина на XX съезде КПСС, которое породило ожидание реформ общественной и политической системы. Это брожение умов, начавшееся в 1960-х гг., в период гласности и перестройки получило новые масштабы, когда «заряд, заложенный в 60-е гг., рванул в 80-е. Хотя этого, вероятно, никто не ожидал» [Российская социологическая традиция..., 1994, с. 33]. Какие же именно идеи породил этот длительный период и как они повлияли на новую политическую доктрину, ставшую провозвестницей коренных социально-политических преобразований?

Прежде всего, необходимо отметить значение национальных, религиозных движений в советских республиках, в ходе которых происходил генезис важнейших доктринальных представлений о взаимодействии государства и гражданского общества, принципах федерализма, правах и свободах человека как основных ценностях в системе политической аксиологии. Значительный импульс они получили со времени принятия Хельсинкских соглашений и образования Хельсинкских групп во многих республиках СССР, когда идейное противостояние с властью не только стало организационно легально, но, что особенно важно, обрело четкую доктринально-политическую основу.

Национально-демократические, националистические, социал-демократические идеологии в Советском Союзе в период 1960-1980-х гг. причудливо сочетались с идеологиями социалистического толка, консолидировавшись на основе признания сложившегося в стране политического строя искажением социалистической идеи. Несмотря на их пестроту и идейную разобщенность, они объединялись под знаком правозащитного движения, которое как таковое не имело организационного оформления. Как утверждает Л. М. Алексеева, днем рождения правозащитного движения можно считать 5 декабря 1965 г., когда в Москве на Пушкинской площади состоялась первая демонстрация под правозащитными лозунгами [Алексеева, 1992]. Строки Осипа Мандельштама вполне могут стать основным лозунгом этого движения, выражающим как его эмоциональную, так и идейную составляющую: «Мы живем, под собою не чуя страны, наши речи за десять шагов не слышны».

Среди наиболее значимых представителей правозащитного движения следует назвать Андрея Дмитриевича Сахарова (1921-1989). В 1968 г. А. Сахаров пишет работу «Размышления о прогрессе, мирном сосуществовании и интеллекту-294

альной свободе», в которой на основе либеральных ценностей дает интерпретацию наиболее существенных прав и свобод человека, их реализации в политической системе. «Размышления...» были пронизаны убеждением, что в нынешний век ни одна страна не может решить своих проблем в отрыве от общечеловеческих. С другой стороны, по мнению Сахарова, такие проблемы, как сохранение мира и процветание человечества на нашей планете, могут быть решены лишь общими усилиями всех стран. Важнейшим условием устойчивого развития является интеллектуальная свобода - тоже необходимая в масштабах всего мира. Сахаров верил в возможность демократических преобразований в СССР в ближайшие годы и охарактеризовал свои взгляды как «глубоко социалистические». Однако желаемым направлением мирового развития Сахаров считал не «победу коммунизма во всем мире», а распространенную в либеральных кругах Запада теорию конвергенции, в основе которой лежит идея мирного сближения социализма и капитализма, слияния их в единое открытое плюралистическое общество со смешанной экономикой.

В наиболее концентрированном виде эти идеи Сахаров выразил в 1975 г. в своей Нобелевской лекции, которую он назвал «Мир, прогресс, права человека»: «Мир, прогресс, права человека - эти три цели неразрывно связаны, нельзя достигнуть какой-либо одной из них, пренебрегая другими... международное доверие, взаимопонимание, разоружение и международная безопасность немыслимы без открытости общества, свободы информации, свободы убеждений, гласности, свободы поездок и выбора страны проживания... свобода убеждений, наряду с другими гражданскими свободами, является основой научно-технического прогресса и гарантией от использования его достижений во вред человечеству, тем самым - основой экономического и социального прогресса, а также является политической гарантией возможности эффективной защиты социальных прав» [Сахаров, 1976, с. 43].

Другим важным направлением политической мысли тех лет является неославянофилъство (почвенничество), представленное Александром Исаевичем Солженицыным (1918-2008). Оно исходит из идеи уникальности российского культурного опыта и быта, неповторимости исторического пути развития, рассматривая советский режим как противоречащий традиционным российским ценностям. В сентябре 1973 г. А. Солженицын написал свое «Письмо вождям Советского Союза» и тогда же отправил его адресатам. Оно сразу же стало программным для складывавшегося в то время русского национально-религиозного направления. В этом произведении Солженицын пишет, что, может быть, наша страна не дозрела до демократического строя и что авторитарный строй в условиях законности и православия был не так уж плох, раз Россия сохранила при этом строе национальное здоровье вплоть до XX в.

Между тем именно социалистическое м.провидение долгие годы оставалось доминирующим в советском инакомыслии. Диссидентский социализм не был един. Одним из авторитетных направлений этого течения было партийно-демократическое, представленное Роем. Александровичем Медведевым. (род. 1925). По его мнению, это течение близко позиции итальянской, испанской, австралийской и некоторых других коммунистических партий. Партийно-демократическая концепция признавала «правильным» ленинизм и политику большевиков в ленинский период. В то же время он не приемлет сталинизм, возлагая на Сталина и его ближайшее окружение вину за искажение социалистической сути советского государства. Тем не менее Медведев признает советскую систему тех лет социалистической по сути, по ее «фундаменту», отрицая, что СССР является обществом развитого социализма, как утверждала официальная идеология. Соответственно, демократизация советской системы является основной перспективой эволюции государства [Медведев, 1972, с. 63].

Однако Р. Медведев сводит проблему к внутрипартийной демократии, в то время как вопросы объективной основы советского строя остаются вне поля его зрения. То есть проблема демократизации социалистического общества не мо-296

жет быть сведена к проблеме внутрипартийного общения, но к закономерностям становления и функционирования социалистического общества, искаженным в результате сталинской трансформации социалистических идей.

На эту сторону проблемы обращает внимание А. Зимин (псевд.). В 1981 г. в Нью-Йорке вышла его книга «Социализм и неосталинизм», в которой он утверждает, что советский строй, который он называет неосталинизмом, нельзя рассматривать как стихийное завершение социалистического строительства, начатого Лениным и большевистской партией после Октябрьской революции. Он есть результат сознательного искажения ленинского замысла Сталиным. Итогом является то, что в СССР все «пронизывается интересами и стремлениями, традициями, амбициями и мифологией Российского государства, унаследованными от капиталистического и даже докапиталистического прошлого» [Зимин, 1981, с. 157], и в нынешнем мире капитализм является демократической альтернативой чудовищному порождению сталинизма. По мнению Зимина, «общественный строй в СССР, ныне именующий себя реальным социализмом, не только далек от подлинного социализма... Этот строй... не содержит в себе объективных закономерностей и тенденций возврата на путь развития в направлении социализма, а его политически властвующая элита не заинтересована в таком развитии» [там же, с. 170]. Итогом такого развития является тупик, в который завела сталинская политика, - это и не социализм, и не капитализм.

Очевидно, что официальная политическая доктрина, сформировавшаяся в середине 1990-х гг., объективно мотивированная необходимостью коренных преобразований экономической и политической сфер, субъективно может быть рассмотрена в качестве некоторого итога эволюции инакомыслия, предлагавшего разнообразные рецепты модернизации как на либеральной, так и на социалистической основе. Так или иначе, доктрина нового политического мышления является попыткой эклектического соединения того и другого, где идея реализации потенциала социализма (подлинного социализма, социализма «с человеческим лицом») фактически является признанием необходимости либерализации и свободы не только в форме гласности, но и в форме рыночной экономики. Апофеозом такого учения является идея социалистического правового государства [Алексеев, 1988], признающая, что дальнейшее развитие советского общества связано с имплементацией иных начал, идей, принципов и ценностей - правовых, либеральных. Поэтому предложенная Б. Н. Ельциным либеральная политическая доктрина классического типа является не столько альтернативой доктрине М. С. Горбачева, как иногда принято считать, сколько ее дальнейшим последовательным развитием и интерпретацией в новых исторических условиях.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >