ЛЕКЦИЯ 2. Основные этапы истории богослужебного Устава

Эта тема слишком велика и обширна даже для докторской диссертации, так что в рамках учебника Устава невозможно достичь ни полноты, ни должной обстоятельности изложения материала, ни желаемой глубины. Тем не менее ее нельзя обойти даже при самом поверхностном изучении православного богослужения.

Мы уже говорили о том, что значит историческое исследование для литургического богословия. В дальнейшем, рассматривая схемы тех или иных богослужений, мы обязательно будем говорить об истории того или иного песнопения, текста, целых частей богослужения, ссылаясь при этом и на различные этапы формирования богослужебного Устава. Чтобы эти отсылки направлялись не в пустоту, нам необходимо предпринять краткое исследование истории богослужебного Устава.

Сразу скажем, что если заняться этим вопросом более углубленно и обратиться к научной литературе, то можно встретить целый ряд уточнений, изменений или даже своего рода опровержений того, что вы прочитаете на этих страницах. И на это есть свои серьезные причины. Дело в том, что история богослужебного Устава — это область чрезвычайно сложная, противоречивая, связанная с изучением рукописных источников, что само по себе очень трудно и часто бывает связано с субъективным подходом того или иного исследователя. При составлении настоящей главы автор старался приводить такие данные, от которых впоследствии не придется отказываться; тем не менее надо быть готовым к возможным уточнениям. Данный краткий очерк истории Устава можно уподобить рассмотрению пути путешественника или экспедиции через разные страны, у каждой из которых есть своя история, своя география, своя культура. Эти путешественники прошли свой путь; что-то их коснулось, что-то нет; нам же важно лишь то, что отразилось на дальнейшей судьбе этой экспедиции.

Приступая к рассмотрению истории богослужебного Устава, прежде всего надо сказать, что тот богослужебный Устав, который мы имеем сейчас, формировался не в течение десятилетий или веков — его история измеряется тысячелетиями. Начало истории нашего богослужебного Устава относится ко временам апостольским, в основном же он сформировался к XVI веку.

Таким образом, полторы тысячи лет — вот тот временной промежуток, на протяжении которого формировался Устав. В силу этого в нем отразилась и отдала ему свои духовные сокровища богослужебная практика разных эпох и стран. Достойнейшие сыны Церкви (и дочери, отметим справедливости ради) участвовали в создании богослужебного Устава. Жизнь этих людей была чрезвычайно высока и строга, и самым главным в ней были пост и молитва. Часто это были люди, совершившие мученический подвиг. Так, например, в нашем богослужении мы слышим заключительную молитву третьего часа: это молитва св. мученика Мардария, с которою он шел на страдания. Таким образом, все то, что мы имеем, мы должны принимать чрезвычайно благоговейно и с большим уважением. Не только поэзия, не только тексты, не только музыка, но и сама архитектоника богослужения, внутренняя динамика, заложенная в каждом чине, — все это создавалось в Церкви веками.

Но есть и еще одна важная причина серьезного отношения к истории богослужебного Устава, важная именно для нас с вами, живущих в ограде Русской Православной Церкви. В этом вопросе хотелось бы сослаться на слова архиепископа Черниговского Филарета из его сочинения «Исторический обзор песнописцев и песнопений греческой Церкви». Владыка Филарет говорит так: «Исторические исследования богослужения важны и дороги для Святой Церкви тем, что они выводят на свет несостоятельность убеждений оо. Аввакумов. Для этих людей известные им Уставы — исконный и неподвижный Устав. Отчего это так? Оттого, что им вовсе неизвестна история церковной жизни, а вместе с тем, занятые собой, они дорожат своим. По историческим исследованиям ясно и несомненно, что Святая Церковь относительно обрядов богослужения действовала с разумной свободой: принимала новые порядки служения по их благотворному воздействию на людей, заменяла их другими, когда видела, что прежние не совсем полезны и нужны другие... Теория церковного богослужения, не опирающаяся на исторические данные, — ложная теория сама по себе и вредная по своим последствиям».

Ни в коей мере не пытаясь в данный момент анализировать проблему старообрядческого раскола в Русской Церкви, нельзя, однако, не сказать, что любое изучение обряда, тем более историческое, неминуемо приводит нас к тем проблемам, которые стояли в центре сначала «книжной справы» XVII века, а затем раскола. Мы не будем, конечно, оправдывать грех церковного разделения, не будем оправдывать те методы, которые применялись с противоположной стороны. Но надо все-таки ясно понять, что возникшие разногласия носили именно обрядовый характер. Это не ересь, это разделение не по догматическим, а по обрядовым вопросам. Как же могло случиться, что обряд стал камнем преткновения, исходной точкой для трагедии, которую пережила и переживает Русская Церковь? Этот вопрос мы не должны упускать из виду.

К какой бы области церковной жизни мы ни обращались, основой наших рас-суждений, безусловно, должно быть Евангелие.

Если мы обратимся к тексту Нового Завета, к тем временам, когда проповедовал Господь наш Иисус Христос, и спросим себя, с каким же богослужением, с каким же учением о богослужении мы там встречаемся, то первое, что обратит на себя наше внимание, — это, безусловно, иудейское ветхозаветное богослужение. В Евангелии оно подробно не описано, но мы должны выделить из Нового Завета то, что относится к этому вопросу. В новозаветные времена иудейское богослужение существовало в двух видах: храмовом и синагогальном. Храмовое богослужение совершалось уже не в Храме Соломона и не в Храме, возобновленном Зо-ровавелем после возвращения из вавилонского плена, а в Храме Ирода, который, как известно, перестроил существовавший до него Храм. Что же совершалось в Храме, какие обряды происходили в нем? Безусловно, центром храмового богослужения было жертвоприношение, которое сопровождалось музыкой и пением (постараемся обращать внимание на те моменты, в которых можно почувствовать связь с новозаветным богослужением). В Храме находился хор левитов с музыкальными инструментами и два священника с трубами. Народ отвечал на псалмы или молитвы, произнесенные священником, словами «Аминь» или «Аллилуия». В особо торжественных случаях окончания фраз (часто это были повторяющиеся рефрены) подхватывались народом.

Что же касается синагог, то они возникли после вавилонского пленения — этой катастрофы, постигшей избранный народ. Надо сказать, что синагогальное богослужение носит более духовный, более словесный характер. Богослужение в синагоге в новозаветные времена совершалось в субботу, в великие праздники, в дни очищения, в посты, и было два особо выделенных дня — понедельник и четверг (сравните наши среду и пятницу). Богослужение могло совершаться утром, вечером, в полдень. Из чего оно состояло? Началом богослужения были псалмы или отдельные стихи, взятые из псалмов, затем читалось нечто похожее на наше «Верую...», некое кредо, исповедание веры, взятое из Второзакония и Чисел. Потом следовала самая важная часть богослужения — так называемое благословение: молитва, прославляющая величие и благость Божию. Затем — прошения о различных сторонах жизни народа; среди них было и прошение о ниспослании Мессии. Примечательно, что среди молитв, произносимых в синагоге, можно встретить и такие слова: «Поклонюсь, припаду и преклоню колена». Это может напомнить наше: «Приидите, поклонимся и припадем...» Затем следовало чтение Закона и Пророков и заключительное благословение.

Напомнив содержание богослужения и обряды, совершавшиеся в Храме и синагоге, обратимся теперь к вопросу о том, какое же место занимает это богослужение в истории Нового Завета. С первых дней Своей земной жизни Господь наш Иисус Христос показывает глубокое уважение и почтение к Закону. Можно привести целый ряд богослужебных текстов, в которых прямо говорится, что Творец Закона подчиняется Закону. Помните, Господь сам говорит: «Не нарушить (Закон) пришел Я, но исполнить» (Мф. 5: 17). В чем же это выражается? Это можно заметить с первых страниц Евангелия. Прежде всего, на восьмой день по рождении Спасителя совершается обряд обрезания; в сороковой день младенца Христа Божия Матерь и мнимый отец его Иосиф Обручник приносят в Храм для приношения очистительной жертвы. Начав проповедь по Иудее, Господь часто проповедует в синагогах, очевидно считая это место благоприятным для принятия Благовестия. Перед Своими крестными страданиями Он учил в Храме. Мы помним, что Он посещал Иерусалим в те дни, когда это было положено. (Вспомним евангельское повествование о том, как двенадцатилетним отроком Он возвращался из Иерусалима с праздника.) Более того, с Храмом, с храмовым благочестием связан такой поступок Христа, аналогичного которому мы не находим: изгнание торгующих из Храма. Это, может быть, самый резкий поступок из всей жизни Христа. С чем он связан? Именно с осквернением дома Божия, Храма, неподобающими занятиями. Господь произносил очень резкие слова против фарисеев, саддукеев, законников, но другого столь резкого поступка, как изгнание торгующих и опрокидывание столов, мы, пожалуй, не найдем в Евангелии.

Вот какому отношению к богослужению нас учит Евангелие, а через него Сам Господь Иисус Христос. Однако было бы несправедливо не указать и на другой аспект в учении Христа — вспомним, как Он обличает тех, кто множеством мелких установлений нарушили дух богоданного Закона. Вспомним постоянные конфликты с фарисеями, возмущение фарисеев, когда Он исцеляет в субботу. Суббота — день покоя, но Господь исцеляет в субботу; Он показывает этим место Закона, не абсолютную его значимость, а необходимость постоянного памятования о смысле всех законных установлений.

Однако в Евангелии мы встречаем не только исполнение Ветхого Закона, но и возвещение Нового. Прежде всего это касается научения молитве. В ответ на просьбу учеников научить их молиться Господь произносит молитву, словами которой мы теперь молимся каждый день и которую во всех храмах произносят много раз в день, молитву Господню: Отче наш, которая объединяет в себе все виды молитв — и благословение, и благодарение, и просьбу о помиловании — и которая научает новому духу молитвы.

Но центром новозаветного учения о богослужении, безусловно, следует признать беседу Христа с самарянкой, о которой рассказывается в Евангелии от Иоанна, (4: 1—26). В тот момент, когда женщина наконец спрашивает о самом важном для нее — о вере, о том, как нужно молиться, как нужно поклоняться Богу, Господь говорит ей: «Жено, веру Ми ими...» (Ин. 4: 21) и рассказывает ей о том, как должны поклоняться Отцу истинные поклонники: «но грядет час, и ныне есть, егда ис-тиннии поклонницы поклонятся Отцу духом и истиною...» (Ин. 4: 23). Безусловно, толкование этого места может быть расширительным, вся жизнь христианина должна быть признана поклонением Отцу в духе и истине; но все же Господь отвечает на вполне конкретный вопрос: где нужно поклоняться Отцу? И мы не можем не отнести эти слова к учению о богослужении, о том, что и само богослужение, связанное с внешними формами, обрядами, обязательно должно быть поклонением Отцу в духе и истине. Нам это не раз придется вспомнить. И, наконец, вершина новозаветного учения о богослужении — это установление таинства Евхаристии на Тайной вечери, установление главного таинства в жизни Церкви, таинства, созидающего Церковь.

Таким образом, в Евангелии мы встречаемся с некоей двойственностью в отношении к богослужению. С одной стороны, исполняется все старое, с другой стороны, устанавливается нечто совершенно новое. И надо сказать, что этот дуализм отразился и в богослужении апостольских времен. По Вознесении Господа Иисуса Христа, рассказывают «Деяния Апостольские», апостолы, ученики Христа пребывали единодушно в молитве, их жизнь стала непрерывным молением. Но вот что говорится в Деяниях (2: 42): «Бяху же терпяще во учении Апостол и во общении, и в преломлении хлеба, и в молитвах», — и далее: «По вся же дни терпяще единодушно в церкви, и ломяще по домом хлеб» (Деян. 2: 46). Здесь мы видим исполнение старого, участие в ветхозаветном богослужении и центр новой жизни — участие в Евхаристии. Из новозаветных текстов можно также определить и части, входившие в богослужение времен апостолов (безусловно, имеется в виду богослужение, которое совершалось по домам; в Храме уже был определенный порядок). Конечно, это была молитва, и можно предположить, что самой главной молитвой являлась молитва Господня. Кроме того, в богослужении уже определенное место заняло пение. Так, говорится о псалмах, гимнах и песнях духовных. Псалмы и гимны, вероятно, взяты из текстов Ветхого Завета. Что касается песен духовных, то можно предположить, что это были сочинения христиан, новые сочинения. Можно предположить, что в богослужение входило чтение Священного Писания; о чтении Ветхого Завета нет указаний, но он читался и в Храме, и в синагоге, а чтение Нового Завета, безусловно, входило в богослужение. Так, сами послания апостольские, конечно же, читались на молитвенных собраниях в той или иной Церкви, к которой они были обращены. И также из Евангелия от Луки (1:1) мы можем заключить, что уже появились записи о жизни Спасителя. И очень важным и, наверное, преобладающим в первохристианском богослужении элементом являлось поучение, проповедь апостолов или их учеников.

В связи с вопросом о древнехристианском богослужении мы встречаемся с проблемой свободы и нормы. Раннехристианские времена мы привыкли называть харизматическими. Мы знаем, что в обрядах не было еще никакой унификации; в разных Церквах Евхаристия совершалась по-разному, существовали десятки различных видов анафоры. Но не нужно представлять себе это богослужение лишенным всякой структуры, лишенным стержня, порядка. Можно сослаться на 14 главу Первого Послания к Коринфянам, в которой апостол Павел говорит о том, как должно совершаться богослужение, как даже пророческое служение, казалось бы лишенное всяческих рамок, свидетельствующее о духовной свободе, должно обязательно подчиняться некоему порядку.

Конец I и начало II века ознаменовались разрывом с ветхозаветным богослужением. В 70 году был разрушен иерусалимский Храм. С 90 года I века в синагогах начало произноситься проклятие христианам; это не могло, естественно, сочетаться с участием христиан в синагогальном богослужении. И, наконец, в 135 году совершился окончательный разрыв с синагогой и с ветхозаветным богослужением. II и III века в истории христианской Церкви должны быть признаны переходной эпохой, содержание которой можно определить как переход от апостольской свободы в богослужении к более или менее установившимся чинам и нормам. Не надо, однако, представлять себе этот переход как насилие, некую грубую трансформацию харизматической жизни Церкви и заключение ее в тесные рамки определенности, унификации, общеобязательности. Безусловно, духовная жизнь и молитва выражались в каких-то формах, и эти формы собирались, каким-то образом передавались от одной Церкви к другой, выбирались лучшие.

Наконец, настает IV век. В следующий период в формировании богослужебного Устава мы должны объединить IV и V века. Этот период в жизни Церкви ознаменовался особенными событиями. Самое главное, безусловно, — это прекращение гонений, Миланский эдикт 313 года, по которому христианство больше не считалось запретной религией, была разрешена свобода культа. Кроме того, прекращение гонений определило начало новой эпохи в жизни Церкви: враг перестал быть внешним, он стал внутренним. Это время возникновения многих ересей, богословских споров и в связи с этим оживления богословской мысли. Это не могло не отразиться на богослужении.

Кроме того, известно, что IV—V века — это начальная эпоха и, пожалуй, расцвет монашества. Конечно, в рамках курса Устава невозможно подробно говорить о монашестве; напомним только, что монашество, возникшее после того, как были прекращены гонения, явило Церкви некую максиму христианской жизни, беззаветное стремление к абсолютному исполнению евангельского учения, что, безусловно, несколько затмилось в Церкви, когда в нее хлынули толпы новообращенных язычников.

Это время локализации богослужебных традиций.

На смену харизматической свободе раннего христианства приходят обязательные теперь для всех, зафиксированные в богослужебных книгах чины и молитвы. Эти чины и молитвы формируются в храмах крупных столичных городов, отныне ставших и центрами церковной жизни. Если в первые века каждый епископ мог решать, какие молитвы будут использоваться, каким последованием будут совершаться Таинства и другие службы, то теперь все епископы должны придерживаться той традиции, тех чинов и молитв, которые приняты в главном столичном храме. Главными городами христианского Востока в IVвеке были Александрия, Антиохия, Эдесса, Кесария Капподокийская, а несколько позднее Иерусалим и Константинополь. Именно эти два последних города стали источниками традиций, которые в первую очередь сформировали богослужение, по сей день совершаемое в нашей Русской Церкви. Главным храмом Иерусалима, в котором сложилась древнеиерусалимская богослужебная традиция, был храм Воскресения, или Гроба Господня, заложенный св. равноапостольной царицей Еленой и освященный в 335 году. Таким же важным церковным центром для византийской столицы — Константинополя, где поначалу складывалась византийская традиция, — был возведенный св. равноапостольным императором Константином и освященный в 360 году Храм Святой Софии, или Великая Церковь.

Монашеское богослужение и в Палестине, и в самой Византии, и в других странах христианского мира, которое начало складываться в V веке и которому было уготовано впоследствии сыграть решающую роль в богослужебной жизни всей Восточной Церкви, имело своим источником все ту же традицию городских общин того времени, прежде всего из храмов Воскресения в Иерусалиме и Святой Софии в Константинополе.

Следует помнить, что жизнь первых христиан в языческом окружении тоже носила своего рода монашеский характер; существовал даже список профессий, которыми не могли заниматься христиане (профессии, так или иначе связанные с языческим культом или с воздаянием божеских почестей императору). Это была жизнь в миру, но совершенно отделенная от мира; с прекращением гонений стремление к евангельскому идеалу выражается в движении монашества. Возникновение монашества имело ни с чем не сравнимое, решающее значение для дальнейшей истории богослужебного Устава. Конечно же, монашеская жизнь отличалась от мирской, это не нуждается в объяснениях, но и монашеская молитва сразу же стала отличаться от молитвы в миру. У блж. Августина в толковании на псалом 32-й есть такие слова: «Любовь к псалмопению родила монастыри». Конечно, это некое преувеличение, в котором, однако, ярко отражена молитвенная практика монашества, возникшая с раннего периода и сопровождавшая его на всем историческом пути. Безусловно, пение псалмов было основой и келейного правила, и общей молитвы монахов.

Надо сказать, что эта практика первоначально входила в некое противоречие или даже конфликт с практикой, утвердившейся в миру. В миру уже начинала свой путь христианская гимнография, уже появлялись коротенькие строфы, которые исполнялись за богослужением, — «тропари». И в раннем монашестве мы встречаем порой необычайно резкое и для нас непредставимое отношение к христианской гимнографии. Так, в Древнем Патерике приводится рассказ Никона Черногорца об авве Памве. Он скончался после 386 года, это был отшельник, подвизавшийся в Нитрийской пустыне. Он послал своего ученика в Александрию; вернувшись, ученик в удивлении сказал: «Авва, мы живем нерадиво, мы не поем ни тропарей, ни канонов, как делают в миру». И авва отвечает такими совершенно неожиданными для нас словами: «Горе нам, чадо. Близки дни, когда иноки оставят твердую пищу, изреченную Духом Святым (подразумевается Св. Писание. — М. К.), и примутся за песни и гласы. Какое может быть умиление и слезы от тропарей? Какое умиление будет иноку, когда он, стоя в Церкви или келлии, возвысит голос свой, как вол?»

Приводя эти слова, мы вовсе не хотим сказать, что такое отношение определило дальнейший путь развития богослужения и церковной гимнографии. Нет! Потом и насельники монастырей, и святые монахи писали тропари и каноны. Но на этом примере видно, что в разные века в Церкви существовали совершенно различные взгляды, совершенно различные тенденции, которые в дальнейшем образовали некое новое единство.

Период IV—V веков в богослужебной практике отметился уничтожением агап — вечерей любви. Это не могло не быть связано со злоупотреблениями, с утратой смысла этих чинов. Это также период возникновения первых монашеских Уставов; они не похожи на те Уставы, о которых мы будем в дальнейшем говорить, это краткие правила жизни монахов, почти не касающиеся богослужения: Устав св. Василия Великого, Правила прп. Пахомия и некоторые другие Уставы.

Следующий период истории богослужебного Устава — это VI—VIII века. В это время складывается богослужебная практика палестинских монастырей, в том числе монастыря, сильнее всех прочих повлиявшего впоследствии на формирование нашего Устава, Лавры прп. Саввы Освященного. В науке эту традицию называют палеосавваитской, т. е. древнесавваитской. Будучи генетически связанной с кафедральным богослужением Храма Воскресения в Иерусалиме, эта традиция характеризуется прежде всего аскетизмом и сдержанностью в отправлении служб, включает в себя специфически монашеские элементы, добавляет в суточный богослужебный круг дополнительные службы, состоящие почти исключительно из псалмов и других библейских песнопений, и, главное, содержит в себе уникальный в те времена и столь важный для дальнейшей истории тип воскресного богослужения — Всенощное бдение.

С VII века начинается период расцвета палестинского монашеского песнот-ворчества. Это связано с тем, что в монашеской среде творили такие удивительные песнотворцы, как св. Андрей Критский, св. Косьма Маюмский, св. Иоанн Дамаскин. Все они жили в конце VII — VIII веке. К этому же периоду относится чрезвычайно важная для истории богослужения систематизация церковного пения. В Восточной Церкви она была осуществлена также в монашеской среде. Эта новая система пения — осмогласие, ее окончательное формирование связано с именем св. Иоанна Дамаскина. В западной традиции происходили анологичные процессы, они связываются с именем св. Григория Великого.

Наконец, мы подходим к основной цели нашего рассмотрения, к тому периоду, который начинается с IX века и должен быть назван периодом появления полных списков Устава. Какие же это были списки?

Мы говорили, что возникло несколько типов богослужения. Выделим эти типы. Первым типом, который мы рассмотрим, будет тип соборно-приходского устава; этот Устав может быть назван также мирским уставом. Сейчас можно нередко услышать, что мирского Устава нет и не было, что мы служим и постимся так, как предписывает монашеский Устав. Но нет, в истории Церкви были и поначалу играли решающую роль в Церкви мирские Уставы, сформировавшиеся в больших кафедральных соборах, центрах христианского мира.

Первым таким Уставом был Устав Великой Константинопольской Церкви (имеется в виду храм Святой Софии). Что же это был за Устав и каковы основные черты богослужения, предписываемые им? О характере этого богослужения говорит другое название этого Устава, которое нам сообщает св. Симеон Солунский: Устав песненных последований. Св. Симеон Солунский говорит о том, что почти ничего за богослужением не исполнялось без пения; это было преимущественно певческое исполнение богослужебных текстов. Кроме того, на Устав Святой Софии важное влияние оказала близость императора и императорского двора. Император присутствовал за богослужением и даже участвовал в нем. Константинопольский императорский двор имел очень богатый и красивый церемониал, и эта жизнь двора, эта атмосфера торжественности, пышности, красоты форм не могла не отразиться на богослужении. Вспомним рассказ послов св. князя Владимира о том, как они были в Софии Константинопольской и не знали, где они находились: на земле или на небе. Можно себе представить этот храм во всем блеске богатств Византийской империи.

Какие чины совершались в Софии Константинопольской? Безусловно, Литургия (главной константинопольской Литургией изначально была Литургия св.

Василия Великого, кроме нее служилась и Литургия св. Иоанна Златоуста), а также вечерня, утреня. Часы в письменных источниках не упоминаются. Под праздники совершалось богослужение, название которого требует некоторого объяснения — паннихис (mwo/lg). Это слово образовано из двух корней: первый (n:av=) означает «весь, всякий, целый», а второй (vCQ — «ночь». Таким образом, это слово переводится как «всенощная». Скорее всего, это богослужение не продолжалось всю ночь; оно относилось ко времени полуночи, к середине ночи, и совершалось под праздники. Более того, в некоторых памятниках говорится о том, что к нему присоединялся чин полунощницы, т. е. это было торжественное богослужение, которое совершалось в ночь под праздник.

Характерной службой Софии Константинопольской было так называемое тритоэкти («третье-шестой»). Это был особенный чин, который включал в себя третий и шестой часы. Он совершался в среду и пяток на сырной (то, что у нас теперь называется масляной седмицей) и в рядовые дни Великого поста. И, кроме того, он совершался на Страстной седмице. В Софии Константинопольской были чрезвычайно распространены и так называемые литии, или литании. Это были торжественные церковные шествия с пением, с остановками для торжественного произношения ектений. Эти шествия имеют два вида и две причины своего совершения. Литии могли совершаться по праздникам; это было своего рода паломничество к храму, в котором, предположим, был престольный праздник, или к месту кончины какого-нибудь святого человека, к месту положения его мощей, т. е. праздничная лития. И еще литии совершались во время всенародных бедствий: шествия с мольбой о помиловании.

Многие части богослужения святой Софии Константинопольской мы сейчас встречаем на наших богослужениях, например пение антифонов. Ектении, безусловно, также были важнейшей частью богослужения Софии Константинопольской: совместная молитва священнослужителя и чад Церкви.

Вторым соборно-приходским Уставом, который для нас весьма интересен, был Святогробский Типикон. Это Устав богослужения в церкви, которую православная традиция называет Церковью Воскресения, а Западная — Церковью Гроба Господня. Как мы уже говорили, начало формирования древнеиерусалимского кафедрального богослужения восходит к IV веку. Памятники, благодаря которым мы можем составить некоторое представление об этом Уставе, — это, во-первых, Письма паломницы IV века (Паломничество Эгерии), во-вторых, Огласительные и Тайноводственные беседы свт. Кирилла Иерусалимского, в-третьих, собственно богослужебные книги, например Лекционарии, которые дошли до нас в армянском и грузинском переводах.

Однако уже в VII, VIII, IX веках не соборно-приходским, не мирским Уставам суждено было играть главную роль в формировании христианского богослужения. Здесь мы сталкиваемся с удивительным обстоятельством: мирские Уставы, соборно-приходское богослужение были вытеснены из общецерковной практики монашескими Уставами. Вытеснены, конечно, не без остатка, многие элементы мирских Уставов были включены в монашеские, но в целом, как тип, монашеский

Устав вытеснил соборно-приходские Уставы. Каковы могли быть причины этого явления?

Конечно, сам авторитет монашества, этого авангарда Церкви, неуклонно возрастал с течением веков. Особенно заметный рост авторитета монахов произошел в Византии в IX веке, после полной победы над ересью иконоборчества в 843 году. Кроме того, христиан привлекала неброская, аскетическая красота монашеской жизни и богослужения. Мы уже говорили о том, какие удивительные авторы церковных песнопений в монашеской среде. И вот, монашеское богослужение стало богатым поэзией, красивым, глубоким, стало отражением очень высокой и строгой сосредоточенной жизни, и это не могло не привлечь людей, живших в миру. Это не значит, что они не понимали, что не смогут жить так, как монахи, и не смогут выполнять всех предписаний Устава. Безусловно, уже тогда было ясно, что монашеский устав неосуществим в мирских условиях. Но уже само это принятие монашеских уставов свидетельствует о многом. Христиане как бы сказали: «Нет, мы не можем в полной мере, но мы очень хотим осуществить именно этот тип богослужения. Пусть он будет для нас идеалом, пусть он будет для нас целью, может быть, даже в полной мере недостижимой». В связи с этим можно вспомнить, что и сами нормы, само устроение монашеской жизни всегда являлось светочем, ориентиром для жизни мирян. Например, в Древней Руси само устроение семейной жизни было ориентировано на монастырь: подчинение младших старшим, усердная молитва, даже то, что так много икон было в домах. Ориентация на самое высокое, самое строгое.

Какие же монашеские уставы занимают главное место в формировании нашего богослужения? Это два устава. Первый, который мы рассмотрим, — Устав Студийского монастыря в Константинополе. Основание этого монастыря относят обычно к V веку, связывая его с именем римского сенатора Студия. Однако, по всей видимости, это легенда. Расцвет Студийского монастыря относится к началу IX века, ко времени начальствования там прп. Феодора Студита. Он был знаменитейшим игуменом студийского монастыря и скончался в 826 году. Прп. Феодор Студит прославился своей беззаветной исповеднической борьбой с иконоборчеством, в которой участвовали и насельники его монастыря. Это было время удивительного духовного подъема обители, возрастания ее духовного авторитета, ее влияния на жизнь христианского мира.

Какой же устав существовал в Студийском монастыре? За основу прп. Феодор Студит взял иерусалимский Часослов, т. е. тот порядок служб суточного круга, который был принят в Палестине, в иерусалимской традиции. Другие части Устава — Литургию, набор праздников церковного года, систему библейских чтений — сохранили традиционно константинопольскими, из Устава св. Софии Константинопольской. Кроме того, прп. Феодор дополнил богослужение по этому Уставу собственными сочинениями, а впоследствии в него вошли также сочинения насельников его монастыря.

Таким образом, студийское богослужение с самого начала представляло собой синтез иерусалимской и константинопольской традиций.

Уставом, о котором мы уже говорили и который еще раньше играл важнейшую роль в формировании христианского богослужения, мы должны признать Устав Лавры прп. Саввы Освященного, палеосавваитский Устав. Этот Устав первоначально, как и другие уставы, существовал в памяти, в устной традиции, в устной передаче насельников того или иного монастыря; возникавшие кое-где письменные записи, безусловно, содержали большое количество разногласий, разночтений и во многом не сходились друг с другом.

В начале XI века по причине многократных мусульманских нашествий и разорений, которые влияли также и на церковную жизнь, прекращает свое существование палеосавваитское богослужение. Вся дальнейшая история богослужения храмов и монастырей Палестины связана со Студийской традицией, сформировавшейся в IX веке в Константинополе. Студийское богослужение не было единым во всех частях христианского мира, оно существовало в разных редакциях. В том числе появилась и иерусалимская редакция Студийского богослужения, которая была разработана в той же Лавре Саввы Освященного, начиная с конца XI века, и стала называться неосавваитским Уставом (или просто иерусалимским Уставом).

В XI веке Никон Черногорец — сначала он подвизался в Раифском монастыре на Синае, а затем в монастыре на Черной горе близ Антиохии — решил зафиксировать монашескую богослужебную практику Иерусалима и близких ему палестинских монастырей. И он познакомился с различными Уставами, с различными их записями в церквах, храмах и монастырях. Никон обнаружил, что существует два основных типа редакций Устава (все монашеские палестинские Уставы того времени уже так или иначе были связаны со Студийской традицией): редакции студийские (т. е. разработанные в самом Константинополе или в монастырях Малой Азии) и редакции савваитские, связанные с Лаврой прп. Саввы Освященного (неосавваитская традиция). Он выяснил, что в каждой из этих редакций существуют разногласия, существуют разночтения. Тогда он занялся сравнением уставов и, что интересно, отдал предпочтение иерусалимскому (неосавваитскому) Уставу. Почему? Никона Черногорца привлек более строгий устав постов, более продолжительные службы и, конечно, наличие в этом Уставе такого уникального богослужения, как Всенощное бдение. То, что Устав более строгий, значило, что он лучше, что предпочтительнее держаться его.

Если мы обратимся к основным чертам иерусалимского Устава (иерусалимской редакции), к основным его отличиям от первоначальных редакций студийского богослужения, то мы должны назвать следующие: верность древним традициям (сохранялись некоторые черты палеосавваитской традиции), более продолжительные службы, более строгие посты и, наконец, введение Всенощного бдения, которого не было в других уставах. По-гречески оно называется «агрипния». По-гречески dypdTtvia, от глагола dypuTtv^to, что значит «бдеть, быть на страже, быть бдительным». Здесь мы встречаемся с тем, что в переводе означает «бдение». Бдение — это богослужение, которое продолжается всю ночь, от захода солнца до первого луча его; введено оно именно савваитским Уставом, и это основное его отличие от других Уставов студийского типа. Та панихида — всенощная, которая существовала в Уставе Великой Церкви (Софии Константинопольской) — не имеет прямого отношения к нашей всенощной. А наша всенощная своим прототипом, своим прообразом имеет «агрипнию» — бдение по савваитскому Уставу. По савваитскому Уставу было упрощено песненное исполнение тех или иных текстов богослужения, т. е. музыкальная сторона богослужения. Более резко в этом Уставе различались будни и праздники; богослужение других Уставов студийского типа не имело такого ярко выраженного различия будничной и праздничной служб.

Надо сказать, что мнение Никона Черногорца не было его частным суждением, это было суждение Вселенской Церкви. Об этом свидетельствует переход от преимущественного влияния первых редакций студийского Устава к влиянию неосавваитского Устава. Когда он произошел? Еще в IX веке многие уставы, более или менее похожие на студийский Устав, называли себя студийскими и ссылались на него. Период с IX по XI век — время преимущественного влияния разных редакций студийского Устава в христианской церкви, но уже с XII века монастыри ориентируются на редакцию, сделанную в Лавре преп. Саввы. И в этом можно усмотреть не только влияние исторических катастроф, разрушения и разграбления Константинополя в 1204 году крестоносцами, но и причины другого, более глубинного порядка. Ясно, что жизнь монастырей иерусалимской, палестинской областей, жизнь анахоретов, безусловно, была более строгой, чем жизнь насельников городского монастыря, каким являлся Студийский монастырь. Это не значит, что там были какие-то нарушения, но сам темп, само устроение жизни было другим. В удалении, в пустыне, на какой-нибудь пустынной горе, конечно, жизнь была более строгой. И вот сам выбор вселенским суждением именно савваитского Устава должен заставить нас задуматься: во-первых, не мирской, а монашеский устав, и во-вторых, из монашеских уставов самый строгий, где самые длинные службы, где больше всего чтения Псалтири. Вот такие удивительные закономерности действуют в истории богослужебного Устава, они как бы противоречат рассудку, противоречат обыденной мысли.

XI, XII, XIII века — это принятие савваитского, или, как его обычно называют, иерусалимского Устава Вселенской Церковью. И если первоначально в XI веке это Антиохийский патриархат и Малая Азия, то, например, в XII в. Иерусалимский Устав вводится на Афоне, где прежде была принята другая редакция Студийского Устава. Но на Афоне были удержаны многие особенности первоначального для него Студийского Устава, и таким образом возник Устав смешанного типа, который называется Святогорским Уставом — Устав Святой Горы Афон. В XII веке Иерусалимский Устав был принят в Грузии, в XIV веке — в Сербии.

Говоря о жизни Восточной Церкви, хотелось бы указать на некоторые особенные Уставы, о которых мы до сих пор не говорили.

Прежде всего, это скитские Уставы. Эти уставы существовали еще с IV века и содержали предписания для келейной жизни монахов, насельников скитов. Самым главным в этом богослужении, в келейных правилах было пение псалмов. Помните, мы говорили, что пение псалмов родило монастыри? Пение псалмов, перемежающееся с короткими покаянными молитвами или тропарями. Таких уставов, по месту их принятия, возникновения, было очень много. Назовем только один: карейский Устав (Карея — административный центр Афона). Почему это важно для нас? Именно карейский Устав под названием «Правило Святой Горы» был в XIII веке принесен на Русь. И сейчас, встречая в богослужебных книгах чин 12-ти псалмов, мы должны знать, что это наследие древних скитских уставов.

Невозможно не упомянуть дисциплинарную часть уставов. Надо сказать, что чем древнее устав, тем большее место в нем занимает дисциплинарная часть. Если самые древние уставы, которые мы назвали: св. Антония Великого, прп. Пахо-мия — преимущественно содержат дисциплинарные указания, то по мере развития и усложнения богослужебной части дисциплинарная отходит на второй план.

Скажем и еще об одной части Устава, позже других вошедшей в состав Типикона. Это — Марковы главы. Марковыми они называются по имени инока Марка, который был сначала насельником Лавры св. Саввы, потом — экономом св. Софии Константинопольской и затем — епископом Идрунтским (город Отранта в Италии). Но, по-видимому, названный инок не был автором всех тех Марковых глав, которые мы имеем сейчас в Типиконе. Что же такое Марковы главы? Это предписания о соединении праздников подвижного и неподвижного годового круга. Например, такая задача: как служить, если Благовещение попадает на Великий Четверг? А если Сретение попадает на Прощеное воскресенье? Марковы главы регулируют эти трудные соединения. Впоследствии мы узнаем Устав некоторых праздников, который состоит почти из одних Марковых глав. Например, праздник Благовещения может принимать самые разные богослужебные формы; поворачиваясь к нам разными гранями, в зависимости от того, на какой день попадает.

И, наконец, покидая православный Восток, мы переходим к самому краткому обзору русских литургических традиций, русского литургического творчества. На Руси вначале был принят Студийский Устав в первой константинопольской редакции. Под влиянием Студийского Устава находились так называемые ктиторские Уставы. Ктитор — это основатель какого-либо монастыря, и ктиторский устав — тот устав, который основатель дает монастырю. Одним из самых знаменитых на Руси ктиторских уставов был Устав патриарха Алексия Студита, который в 1034 году основал монастырь Успения Божией Матери в Константинополе. Считается, что именно этот Устав был введен прп. Феодосием Печерским в Киево-Печерской Лавре. Итак, сначала на Русь приходит Студийский Устав, да еще в такой особенной редакции; известны, однако, следы и других редакций Студийского Устава. Кроме того, в рукописных памятниках можно найти следы влияния Устава Великой Церкви Константинопольской — Святой Софии.

Но на Руси сразу же начинают развиваться собственные литургические традиции. Очень быстро появляются собственные песнописцы, например Григорий, инок Печерский (XI век), и Иаков Черноризец. На Руси сразу проявляется необыкновенная духовная свобода и широта в подходе к богослужению. Например, очень скоро начинают торжественно праздноваться новые праздники, как, например, праздник Покрова или праздник в честь Всемилостивого Спаса, практически преданный забвению после реформы Патриарха Никона. Можно упомянуть также праздник перенесения мощей свт. Николая из Малой Азии в город Бари, а это, между прочим, было перенесение с Православного Востока на Запад. Отношение к западной традиции, как мы знаем, отнюдь не всегда было благожелательным, однако это перенесение св. мощей начинает праздноваться, очевидно, как явление некоего Божественного Промысла. Вот такое отсутствие узости, духовная широта и свобода быстро начинают проявляться в русской богослужебной традиции.

Если во Вселенской Церкви Иерусалимский Устав распространился в ХП—ХШ веках, то на Руси временем перехода к Иерусалимскому Уставу были XIV—XV века. Надо сказать, что на Руси были благоговейно и с любовью приняты все предписания Иерусалимского Устава, причем предписания совершенно новые по сравнению с практиковавшейся ранее редакцией Студийского Устава. Например, была сразу принята агрипния — бдение, а бдение это совершать было гораздо труднее на Руси, чем на Востоке, так как ночь на Руси, особенно зимой, гораздо длиннее.

Естественно, Иерусалимский Устав вводился постепенно, в одной обители за другой, не везде сразу. Не везде он сразу объявлялся общеобязательным, в приказном порядке. Но к XIV веку он уже полностью утверждается на Руси. Однако и в Типиконе, и в службах мы встречаем следы действия Студийского Устава и следы путаницы, возникшей при переходе с одного устава на другой.

XVI и XVII века стали веками расцвета пышной обрядности. Распространились многочасовые колокольные звоны, торжественные крестные ходы, практиковались многочисленные молебны перед Литургией, что, конечно, вызывало некоторый перенос акцентов. Распространился «безобразный обычай многогласия», когда из-за обилия текстов и продолжительности службы одновременно в полный голос на разных клиросах могли вычитываться разные тексты. Так и говорится в памятниках: «один поп на одном клиросе поет один канон, другой одновременно — другой». Естественно, это забвение, попрание самого смысла нашего богослужения. Вы помните: «словесная служба». Какая же словесная служба, когда так совершается богослужение? Архиереям приходилось бороться с этим ужасным обычаем.

Возникновение книгопечатания поставило проблему «книжной справы» и возбудило споры по обрядовым вопросам, трагическим последствием которых явился раскол Русской Православной Церкви. В связи с этим нужно напомнить, что прежде, в XIV—XV веках, на Руси перешли с одного Типикона на другой, и этот переход, по словам проф. Дмитриевского, был «тихим и мирным». Вспомним, что на Православном Востоке тоже перешли с одного Типикона на другой. И эти переходы не служили причиной каких-то церковных катаклизмов и катастроф, которые были у нас. Однако почему-то именно обрядовые вопросы привели к таким ужасным последствиям. Какие же должны были произойти изменения в церковном сознании, чтобы родилось совершенно иное отношение к форме!

И дальнейшие века не были свободны от некоторых искажений церковной жизни, которые вам прекрасно известны; они не могли не вызвать нарушений в богослужебной практике. Однако невозможно рисовать общую картину только в мрачных тонах. Какое бы жизнеописание знаменитого игумена или старца XIX—XX веков мы ни взяли, мы встретим рассказ о наведении порядка в жизни монастыря, в духовной жизни иноков, начинавшегося с введения уставного богослужения. Это очень часто встречается в духовной литературе: порядок идет от уставного богослужения. Безусловно, такое рвение, такая любовь к Уставу всегда жила, и невозможно сказать, что когда-то она умерла и традиции эти прекратились. Например, в рассказах митрополита Вениамина Федченкова, которые собраны под общим названием «Божии люди», есть повествование о том, что молодые люди, семинаристы, приезжают в деревню, где служит какой-то особенный батюшка, и наблюдают церковную жизнь в его общине. Они поражены очень многим. Поражены необыкновенным усердием; там есть интересное замечание о том, что вечерня при сокращении в приходском городском богослужении длится 20 минут, а у этого священника она шла час. Значит, все-таки были люди в глухой деревне, которые служили вечерню целый час, т. е. со всевозможным усердием, причем не в пустом, а в битком набитом храме.

В заключение хотелось бы сказать, что история богослужебного Устава, которую мы коротко рассмотрели, так сказать «от Моисея до наших дней», очень часто бывает отраднее для нас, чем общая история Церкви. Часто история Церкви становится описанием ересей, расколов, потрясений, каких-то разделений. Безусловно, мы знаем, что история Церкви — это история святости, но в учебниках рассматривается обычно этот бесконечный грех разделения. В то же время история Устава являет нам дыхание Вселенской Церкви, опыт, который заботливой рукой Матери-Церкви собран для нас из разных эпох, разных стран, из разных традиций, собран и дан для нашего научения, для нашего возрастания. История богослужебного Устава чаще говорит нам об объединении, о взаимообогащении, взаимодействии, об удивительной открытости всему лучшему, что есть в Церкви. Кроме того, мы неоднократно видели, как принимается Устав, может быть невыполнимый, но более строгий, более прекрасный, содержащий в себе более высокий идеал богослужения.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >