От автора

Геополитика как наука, изучающая взаимодействие различных стран или регионов в масштабе всей планеты с учетом географических факторов, возникла на рубеже XIX—XX вв. и бурно развивается в наше время.

В России геополитика получила права «гражданства» лишь спустя сто лет — в 90-е годы XX в. В СССР геополитика считалась буржуазной наукой, была объявлена «служанкой» реакционной империалистической идеологии, цель которой состояла в обосновании правомерности территориальных экспансий. Негативному восприятию геополитики во многом способствовали два обстоятельства.

• (1) Разработки германской школы геополитики в области законов «пространственного роста государств», были предоставлены их авторами в распоряжение вождей Третьего рейха и стали теоретической основой официальной доктрины фашизма — концепции борьбы за «жизненное пространство». После окончания Второй мировой войны эти теоретические разработки германской геополитики были заимствованы американцами для обоснования собственных притязаний на мировое господство.
• (2) Мировой политический порядок, существовавший в течение почти всего XX в., опирался на геополитическую доктрину ядерного сдерживания и противоборства двух равных по силе глобальных геополитических блоков — социалистического, возглавляемого СССР, и капиталистического во главе с США, что также подпитывало негативно-критическое отношение к геополитики.

Только с окончанием холодной войны (1947—1989 гг.), распадом социалистического лагеря и СССР (1991 г.), антитоталитарными революциями (1989—1991 гг.) в странах Центральной и Восточной Европы, объединением Германии и распадом Югославии и Чехословакии, крушением биполярной системы международных отношений (СССР — США) в России произошла переоценка роли геополитики. Впервые она была признана как политологическая концепция, согласно которой политика государств, в особенности внешняя, в основном предопределена различными географическими факторами: пространственным расположением, наличием либо отсутствием определенных природных ресурсов, климатом, плотностью населения и темпами его прироста и т.п.

На рубеже XX—XXI вв. произошел новый всплеск интереса к геополитике как к науке, так и политической практике. Он был обусловлен кардинальными сдвигами, произошедшими в структуре современных международных отношений. Мировое сообщество в начале XXI в. оказалось под мощным влиянием разнонаправленных факторов, которые сделали его развитие все более неопределенным. Распад СССР привел в начале 1990-х годов к преобладанию в мире одной сверхдержавы — США и формированию однополярного мирового порядка. Одновременно глобализация мировой экономики способствовала нарастанию экономической и политической взаимозависимости стран и народов, универсализации мира, открытости национальных границ и формированию гомогенности мирового сообщества (потребности в общих нормах). Другим следствием глобализации является тот факт, что происходило падение роли национальных государств и как итог — нарастание угроз и вызовов, порожденных состоянием хаоса в международных отношениях. По этой причине многие страны активизируют поиски своего места в новой системе международных отношений, стремясь определить друзей и союзников. Наконец, глобализация привела к концентрации богатства в руках экономически развитых стран, что вызвало рост недовольства бедного и отсталого большинства мирового сообщества («Юга») несправедливой системой миропорядка, гнев которого был направлен против богатого меньшинства («Севера»).

Разнонаправленные действия преобразующих факторов приводят к тому, что будущее устройство мира покрыто мраком неопределенности. Однако очевидно другое, что в результате воздействия на мир этих факторов сформировался принципиально иной политический миропорядок, сложилась новая геополитическая и цивилизационная картина мира.

Повышенный интерес к геополитике в России в этих условиях вполне закономерен и обусловлен рядом причин.

• 1. Необходимость более адекватной оценки Российским государством своего нового международного статуса и на этой основе геополитического позиционирования в системе многополярного мира.
• 2. Потеря сверхдержавного статуса для России, а также значительного демографического, производственного и интеллектуального потенциала неизбежно сопровождается геополитическим и геоэкономическим сжатием, чреватым новыми угрозами.
• 3. Нарастающая динамика угроз и вызовов касается не только России, но и мирового сообщества. По мнению американского социолога, одного из основателей мир-системного анализа Иммануила Валлерстайна, современная капиталистическая мир- система исторически уникальна как раз своим происхождением из экономических потоков всемирного масштаба, которые оказались неподконтрольны территориально-политическим целостностям. Но эта система не вечна. Валлерстайн предположил, что капитализму грозит гибель, скорее всего, не потому, что какие- то классы не захотят жить при этом строе, как, например, пролетариат (как полагали марксисты), а потому, что слишком многие захотят при нем жить. Эту тенденцию выражает масштабная миграция из стран третьего мира в развитые западные страны, что вынуждает последних ужесточать свое миграционное законодательство. Однако во всемирном масштабе большинство населения не сможет стать средним классом именно потому, что система воспроизводит иерархию и неравенство. В этой ситуации целые территории оказываются лишними для эффективного функционирования рынков — без каких-либо перспектив для их обитателей.

Американский футуролог и политолог Элвин Тоффлер в книге «Эра смещения власти» (1990) писал о возможных «глобальных гладиаторах» — странах-изгоях мирового порядка, способных наращивать вооружения и в ответ на дискриминационные экономические и политические меры со стороны Запада бросать ему террористический вызов (как, например КНДР, Иран). Все это привело к формуле «столкновение цивилизаций» С. Хантингтона, к выводам о неизбежности конфликтов вдоль культурно-религиозных линий разлома. Подтверждением этих опасений стал «авиашок» Америки 11 сентября 2001 г. уже в XXI в. Удар исламского фундаментализма по мировому центру рыночного фундаментализма показал, что у понятия «постиндустриальное общество» может быть еше один синоним — «терминальное общество». По-латыни 1епшпаИ8 значит «относящийся к концу». К началу 3-го тысячелетия крушение систем, держав, идеологий, внезапные обрывы жизней из-за дорожных катастроф, криминала, терроризма переполнили мир.

В 2008 г. глобальный финансовый кризис окончательно похоронил прежнюю модель мирового порядка, в которой доминировали США, и сделал мир многополярным. Однако конфигурация посткризисного мира далеко неочевидна, в ней «старые» угрозы дополняются новыми. В условиях долгосрочной инновационной нестабильности, которая сложилась в результате кризиса, чрезвычайно актуален научный поиск ответов на вопросы, составляющие фундаментальные основы посткризисного политического миропорядка. Как справедливо замечал И. Валлерстайн:

мы живем в несовершенном мире, он всегда будет несовершенен, и потому в нем всегда будет несправедливость. Но перед этой реальностью мы вовсе не беспомощны. Мы можем сделать мир менее несправедливым; мы можем сделать его более прекрасным; мы можем углубить наше познание его. Нам нужно всего лишь разговаривать друг с другом и стремиться получить друг от друга то особое знание, которое каждый сумел приобрести^[1].

В настоящем учебнике представлена попытка ответить на многие из этих вопросов на основе системной интерпретации геополитики. Содержание современной геополитики как науки составляют способы интерпретации политической структуры XXI в., ее природы, возможных сценариев ее развития, а также моделей поведения государств, их союзов как субъектов мирового сообщества. При этом современная геополитическая картина мира является процессом и результатом взаимодействия политических акторов (государств, блоков, транснациональных корпораций) и складывается под влиянием не только географического, а широкого спектра гуманитарных факторов.

Автор: Мухаев Р.Т.

• [1] Валлерстайн И. Конец знакомого мира. Социология XXI в. М., 2004. С. 285.