Теоретические основы юридической ответственности в системе государственной службы Российской Федерации

Понятие и основные тенденции развития института ответственности в системе государственной службы

В процессе развития государственности возникли и совершенствовались различные способы защиты социальных интересов, прав и свобод личности от противоправных посягательств. Одним из наиболее действенных и потенциально эффективных средств воздействия на антисоциальные процессы является юридическая ответственность, формы применения которой в зависимости от уровня развития человеческой цивилизации неоднократно менялись. Значительную эволюцию претерпели и диалектически взаимосвязанные с ней виды наказаний. В исторической перспективе они трансформировались от жестоких и бесчеловечных до достаточно гуманных и даже излишне либеральных.

Юридическая ответственность, как справедливо подчеркивает Н. В. Витрук, важнейший институт любой правовой системы, один из сущностных признаков права, необходимый элемент механизма его действия. В силу этого проблема юридической ответственности занимает одно из центральных мест в общей теории права и в отраслевых юридических науках. Несмотря на ее традиционный характер, она всегда актуальна1.

Философско-методологические, правовые, социальные, организационные аспекты юридической ответственности всегда были и продолжают оставаться областью повышенного научного интереса представителей различных направлений гуманитарного знания. По этому поводу К. С. Бельский обоснованно заметил, что «ответственность как фундаментальная категория формировалась на протяжении двух с половиной тысячелетий европейской истории на базе этики, теологии, философии и права...»[1] [2].

В современный период продолжается оживленная научная дискуссия о теоретико-методологических основах и правовой природе института юридической ответственности как явлении правовой реальности, обеспечивающем юридическую защиту публичного и частного интересов. Теоретического переосмысления заслуживают общеправовые и отраслевые проблемы совершенствования механизма реализации ответственности, эффективности существующей системы наказаний, ее предупредительно-профилактического воздействия на персонал государственных органов. Сложность и многоплановость объекта исследования, степень научной разработанности проблемы нередко порождают диаметрально противоположные суждения о целях и содержании института ответственности.

В одних случаях высказывается суждение о том, что отечественная и зарубежная юридическая наука до сих пор не выработала единого понимания, а тем более единообразного определения понятия «юридическая ответственность»1, в других — что тема юридической ответственности активно и широко исследована в российской правовой науке[3] [4]. Анализ взглядов ученых на вопросы юридической ответственности[5], собственные исследования убеждают в том, что это одна из самых дискуссионных проблем юриспруденции, целостная теория которой еще не сложилась.

Существующий научный материал, отмечает Ж. И. Овсепян, уже явно недостаточен в XXI в., так как иной характер взаимоотношений государства и индивида, основанный на современных ценностях, обусловливает потребность в разработке новой концепции института юридической ответственности, а по некоторым оценкам, даже «сверхинститута» в любой отрасли права[6].

Рассматривая сложившуюся в российской правой науке общетеоретическую концепцию ответственности в ее взаимосвязи с юридической конструкцией ответственности в системе государственной службы, целесообразно обратиться к научным трудам предыдущего периода, где «как методы правового регулирования, являющиеся позитивной стороной правового воздействия на общественные отношения, так и способы восстановления нарушенных прав и карательные меры, являющиеся негативной стороной правового воздействия, отличаются друг от друга в зависимости от содержания правоотношения, которое в конечном итоге лежит в основе деления права на отрасли»1, а «институт юридической ответственности является системообразующим элементом, краеугольным камнем каждой самостоятельной отрасли права»[7] [8] [9].

В советский период сложились различные методологические подходы к пониманию сущности юридической ответственности и соответственно к формулированию ее общетеоретического определения.

Юридическая ответственность воспринималась как реализация правоохранительной функции государства, связанная с мерами государственного принуждения. К числу сторонников такого подхода относятся О. С. Йоффе, М. Д. Шаргородский, И. А. Галаган, И. С. Са-мощенко, О. Э. Лейст и другие представители юридической науки[10].

Например, О. С. Йоффе и М. Д. Шаргородский определяют ответственность как «меру государственного принуждения, основанную на юридическом и общественном осуждении поведения правонарушителя и выражающуюся в установлении для него определенных отрицательных последствий в виде ограничений личного и имущественного порядка»[11].

Личностно-правовой подход к определению юридической ответственности отождествлял ее понятие с элементом правового статуса человека и гражданина. Такое понимание сущности юридической ответственности содержится в трудах В. М. Горшенева, В. А. Кучинско-го, Е. А. Лукашевой, Н. И. Матузова, М. С. Строговича и ряда других авторов[10].

Следует отметить, что в конце XX в. С. Н. Братусь выявил важную тенденцию развития теории юридической ответственности, заключающуюся в том, что если раньше авторы ограничивались беглой характеристикой общего понятия ответственности, то в указанный период времени «появились работы, трактующие юридическую ответственность как важную категорию общей теории права»1.

С учетом степени разработанности проблем ответственности и современных запросов общества на повышение ее эффективности отдельные авторы делают вывод о необходимости разработки новой методологии научных исследований общетеоретической формулы юридической ответственности, основанной на социологическом (сущностном), нормативно-правовом и институционально-функциональном аспектах анализа понятия юридической ответственности[13] [14].

Вполне обоснованным представляется суждение о необходимости комплексного интегративного исследования феномена юридической ответственности, включающего формально-логическое, лингвистическое, философское, теологическое, историческое, социологическое, психологическое, этическое, специально-юридическое и иное ее обоснование[15].

В связи с этим появилась идея отказаться от традиционного деления юридической ответственности по отраслевому признаку и взять за основу ее классификации правовосстановительный и карательный критерии. По мнению одного из сторонников подобной классификации О. Э. Лейста, в основе деления ответственности на правовосстановительную и штрафную лежит выраженный в санкции способ охраны правопорядка[16].

Некоторые ученые рассматривают юридическую ответственность с позиций дифференциации публичного и частного права, выделяя соответственно публично-правовую и частноправовую ее разновидности. Так, Ю. А. Тихомиров полагает, что публичное право — это большая правовая семья, которая охватывает комплекс отраслей права и законодательства. Следовательно, интегрированно предстает и институт юридической ответственности[17]. Представляется, что не вполне убедительным в теоретическом аспекте выглядит суждение, основанное лишь на этом аргументе, очевидно также и то, что его истинность должна подтверждаться практикой.

С позиций современных представлений о ценности права как регулятора общественных отношений к существенным недостаткам сформулированных ранее определений юридической ответственности можно отнести следующие: 1) данные определения не отражают важнейший принцип правового государства о взаимной ответственности личности и государства; 2) попытки поиска оптимальной (универсальной) дефиниции нередко приводили к тому, что такого рода определения во многом основывались на интерпретации предшествующего знания об отдельных видах юридической ответственности; 3) в общетеоретических определениях обезличен субъект ответственности либо он вовсе не упоминается, хотя к реальной ответственности привлекаются и обычные и особые субъекты ответственности, например государственные служащие, должностные лица, иные сотрудники, исполняющие административно-распорядительные функции.

Появление различных теоретических представлений о феномене юридической ответственности на определенных рубежах развития юридической науки — явление вполне закономерное, объективно приближающее нас к познанию существа проблемы. Анализ воззрений на сущность и правовую природу института юридической ответственности, сложившихся в различные периоды развития юридической науки, позволяет сделать вывод о том, что многообразие, если не сказать противоречивость концептуальных подходов, предложенных научными школами, не исключает того факта, что общетеоретическое определение юридической ответственности дает ключ к уяснению существа отдельных видов юридической ответственности, предполагает их автономию и наличие специфических особенностей, которые исследуются на отраслевом уровне как объекты правовой реальности. Важно подчеркнуть и то обстоятельство, что отсутствуют предложения ограничить «набор» средств принудительного воздействия; в основном предлагается их упорядочение различными способами.

В современной юридической науке преобладает понимание сущности юридической ответственности как явления ретроспективного, т. е. ответственности за содеянное. Однако есть предложения позитивной трактовки юридической ответственности как должного поведения. Соотношение этих двух разновидностей ответственности подробно исследовали некоторые авторы[18].

Появление концепции позитивной юридической ответственности стало результатом рассмотрения юридической ответственности в качестве общесоциального явления. Сторонники так называемой двуас-пектнои ответственности понимают ее в широком смысле и соединяют в одной теории «негативную» и «позитивную» ответственность. Так, М. Н. Марченко справедливо рассматривает юридическую ответственность как одну из форм общесоциальной ответственности1 и указывает на то, что в отличие от других видов социальной ответственности данная всегда связана с государственным принуждением, с применением установленных законом санкций (наказаний). Юридическая ответственность влечет не только государственное, но и общественное осуждение поступков лица, преступившего закон. Реакция общества и государства сопровождается также наступлением отрицательных последствий личного или имущественного характера и проявляется в форме правоотношения, которое устанавливается между публичной властью в лице уполномоченных на то органов (полиция, прокуратура, суд) и правонарушителем, проявляется в оценке противоправного деяния со стороны правозащитных организаций. Государство при этом выступает в качестве управомоченной стороны, а правонарушитель — обязанной.

С позиций практического применения правовую ответственность предпочтительно рассматривать как обязанность виновного лица подчиниться воле государства и понести кару за содеянное, как «негативное» последствие совершенного правонарушения[19] [20], что и отражает ее понимание как ретроспективной ответственности.

Проблема соотношения репрессивной и правовосстановительной направленности ответственности требует самостоятельного научного анализа, поскольку является дискуссионным вопросом, в котором пока не достигнуто сближения позиций.

В самом общем виде юридическая ответственность рассматривается как отношение, обеспечивающее интересы и свободу взаимосвязанных сторон, гарантированное обществом и государством. В соответствии с таким се пониманием ответственность формируется на основе последовательного взаимодействия трех основных частей:

а) сознания долга, б) оценки поведения, в) наложения санкций[21].

В научной литературе понятие юридической ответственности формулируется по-разному. Определенный вклад в научную разработку этой проблемы внесли представители теории государства и права, а также отраслевых юридических наук[22], придерживающиеся ретроспективного понимания ее сущности. В границах подобного подхода можно выделить три основных направления.

Сторонники первого направления рассматривают юридическую ответственность как специфическую обязанность лица претерпевать определенные лишения личного, имущественного или организационного характера за совершенное правонарушение. Данной концепции придерживаются С. С. Алексеев, В. К. Бабаев, М. Д. Шаргородский, С. Н. Братусь, Б. Т. Базылев, А. И. Коваленко и др.

Согласно второй позиции юридическая ответственность представляет собой меру (форму) государственного принуждения, применяемую к субъекту за совершенное им правонарушение и содержащую для него неблагоприятные последствия в виде лишений личного, имущественного или организационного характера, реализуемые государственными органами в жесткой процессуальной форме. Среди приверженцев этой позиции можно назвать А. Б. Венгерова, В. С. Нерсесянца,

В. И. Гойхмана, Л. И. Спиридонова, Ю. А. Денисова и др.

В русле третьего направления юридическая ответственность рассматривается через призму правоотношения, возникающего между гражданином (иным лицом) и государственным органом (должностным лицом), уполномоченными осуществлять установленное законом принуждение. Отношения подобного рода следует рассматривать в качестве охранительного правоотношения, которое заключается в применении (возможности применения) санкций, влекущих наступление неблагоприятных последствий для индивида вследствие несоблюдения им предписаний нормативных правовых актов, правовых норм, запретов на совершение определенных действий, поступков. «Охранительные правоотношения, — отмечает С. С. Алексеев, — это отношения, проводящие охранительную функцию права. Они складываются на основе охранительных юридических норм; при их помощи осуществляются меры юридической ответственности и защиты субъективных прав»1. В юридической литературе на плодотворность выделения охранительных отношений, полагает С. С. Алексеев, впервые указал Н. Г. Александров[23] [24]. Значение этой разновидности правоотношений подчеркнул также С. В. Курылев[25].

Обоснованное суждение по этому поводу высказал Н. В. Витрук, заметивший, что «совершение правонарушения есть юридический факт, с которым связан переход общего (эвентуального) охранительного правоотношения в состояние конкретного, индивидуально-определенного правоотношения ответственности правонарушителя, находящегося в связи с потерпевшим и государством в лице его компетентных органов и должностных лиц»1.

В понимании юридической ответственности через призму правоотношения существует возможность широкого охвата процедур правоприменительного процесса от его первичных стадий, связанных с выявлением правонарушения, до логического завершения, выражающегося в применении к виновным лицам конкретных санкций, их практическом исполнении. Кроме того, вне правоотношения юридическую ответственность вообще невозможно реализовать.

В дополнение к традиционным подходам отметим также, что в юридической науке можно встретить и другие определения понятия «юридическая ответственность», рассматривающие ее как межотраслевую либо отраслевую категорию. Есть публикации, обобщающие научный материал, авторы которых анализируют научные позиции, сформировавшиеся ранее. Так, И. А. Галаган предлагал понимать под ответственностью «конкретные меры государственного принуждения, применяемые уполномоченными на то органами государства и должностными лицами, содержащие государственное осуждение противоправных действий и выражающиеся в отрицательных для правонарушителя последствиях»[26] [27]. Н. С. Малеин полагал, что «наказание — это и есть ответственность»[28]. Согласно формулировке О. Э. Лейста «юридическая ответственность есть применение и осуществление санкции; ее основным содержанием является реализация права на наказание, взыскание, принудительное исполнение, возникшего в результате правонарушения»[29].

Анализ признаков юридической ответственности приводит некоторых исследователей к выводу о формулировании узкого либо весьма широкого ее определения. Так, В. Н. Карташов формулирует следующее определение: «юридическая ответственность — это применение к персонифицированному правонарушителю в рамках конкретных правоотношений и процессуальных форм компетентными на то субъектами строго индивидуализированных мер принуждения личного, имущественного, организационного и иного характера»[30].

Возникли также интегрирующие подходы к изучению коренных характеристик юридической ответственности. Так, В. В. Лазарев и

С. В. Липень, рассматривая юридическую ответственность либо как меру «государственного принуждения за совершенное правонарушение», либо как предусмотренную правовыми нормами обязанность «субъекта права претерпевать неблагоприятные для него последствия правонарушения», подчеркивают, что они «отнюдь не взаимоисключают друг друга», а, напротив, «вполне согласуются»[31].

Многообразие определений юридической ответственности исследователи объясняют следующими основными факторами: 1) различием методологических подходов к исследованию этого феномена;

2) отождествлением юридической ответственности с государственным принуждением; 3) видовым разнообразием юридической ответственности; 4) стремлением акцентировать внимание на признаке, главенствующем в понимании автора.

Представляется, что приведенные суждения о сущности юридической ответственности дают вполне исчерпывающее представление о многообразии подходов к изучению такого сложного правового и социального явления, которым является институт юридической ответственности в общеправовом его понимании.

Анализ научного материала позволяет сделать вывод, согласно которому актуальным для дальнейшего развития общей теории юридической ответственности является не только создание новых авторских теорий и концепций юридической ответственности, но и упорядочение уже наработанного материала, систематизация нормативных источников. Это необходимо для того, чтобы на основе достигнутого обеспечивался прирост нового научного знания, а не тиражировались известные научные положения. Как известно, в любой науке, в том числе и юридической, существуют два предельно широких процесса: интеграции и дифференциации научного знания.

Понимание сущности юридической ответственности следует искать не в противопоставлении существующих научных позиций, а в их рациональной интеграции, в сопоставлении повторяющихся признаков, которые, следовательно, обладают свойствами закономерного явления, характеризующего феномен юридической ответственности.

Достигнутый уровень научного знания пока не подводит нас к единообразному пониманию сущности феномена юридической ответственности, а, следовательно, предполагает дальнейший поиск формулировок, исчерпывающе характеризующих этот институт. Однако усилия по выработке универсального понятия юридической ответственности

могут оказаться бесперспективными, пока не будут четко определены ее основные, существенные признаки. Вместе с тем мониторинг научных изысканий и учет конкретных запросов применительно к определенным жизненным ситуациям позволяют предложить варианты определения, отражающие степень зрелости юридической науки, а в более широком смысле — современного гуманитарного знания.

В основе правоотношения ответственности на государственной службе находится формула власти — подчинения между уполномоченным субъектом (государственным органом, должностным лицом) и обязанным субъектом — лицом, совершившим противоправное деяние при исполнении должностных (служебных) полномочий. В системе государственной службы, урегулированной преимущественно нормами административного права, преобладают субординационные правоотношения, в рамках которых реализуется дисциплинарная ответственность — преобладающий вид юридической ответственности, применяемой к государственным служащим. Административная и уголовная ответственность также связаны с правоотношениями принудительного характера, которые, однако, возникают между иными субъектами, не находящимися между собой в служебной зависимости. Следовательно, наличие правоотношения, возникающего на основе юридического факта (совершенного правонарушения), является необходимым и обязательным условием практического применения к государственным служащим любого из существующих видов юридической ответственности, что позволяет рассматривать его в качестве существенного свойства (признака) такой ответственности.

В современных условиях эволюционного реформирования системы государственной службы категория «ответственность» должна наполняться обновленным содержанием, более широким по сравнению с традиционным ее восприятием. Проблема современного восприятия данной категории административного права как порождает научный интерес к анализу ее отдельно взятых аспектов (правовому, организационному, социологическому, психологическому и др.), так и требует комплексного изучения данного института.

Факторами, определяющими общественный интерес к ответственности государственных служащих, являются: 1) проявления коррупции в государственном аппарате; 2) правовой нигилизм, присутствующий в среде государственных служащих[32]; 3) низкий уровень правосознания и правовой культуры значительной части чиновничества; 4) игнорирование таких основополагающих правовых принципов права, как законность, соразмерность наказания тяжести совершенного правонарушения, равенство перед законом, справедливость и др.; 5) так называемое телефонное право; 6) круговая порука; 7) ложно понимаемые корпоративные интересы; 8) имеющие место факты противодействия разбирательству по делу; 9) давление на лиц, проводящих служебную проверку, и т. п.

Таким образом, раскрывая сущность юридической ответственности, реализуемой в системе государственной службы, следует исходить из диалектики правоотношений между субъектом, применяющим конкретный вид государственного принуждения, и виновным лицом (лицами), обязанным (и) нести соответствующую ответственность.

С учетом изложенного под юридической ответственностью государственного служащего предлагается понимать возникающее на основе противоправного деяния (юридического факта) охранительное правоотношение, сторонами которого являются специально уполномоченные субъекты: государственные органы, должностные лица, судьи, наделенные государственно-властными полномочиями, и государственный служащий, совершивший правонарушение, за которое действующим законодательством предусмотрено наказание, выражающееся в неблагоприятных правовых последствиях для виновного лица.

В данном определении в качестве системообразующего признака юридической ответственности рассматривается правоотношение управомоченного и обязанного субъектов, возникающее из факта совершения правонарушения. «Именно с этого момента, — обоснованно полагает Л. А. Николаева, — появляется юридическая связь между государством и правонарушителем»[33].

Намеченные и частично реализованные мероприятия по реформиро-ванию государственной службы, к сожалению, не повлекли адекватных преобразований института юридической ответственности. В современной ситуации сложилась диспропорция между научными разработками актуальных проблем юридической ответственности, импульсивностью законотворческой работы и правоприменительной практикой. Однако данная реформа вызвала к жизни некоторые позитивные тенденции, которые уже проявились либо потенциально возможны и которые подверглись научному анализу в настоящей работе.

В процессе разработки современной концепции юридической ответственности в системе государственной службы следует, на наш взгляд, в качестве исходного методологического положения руководствоваться основополагающим положением о взаимной ответственности личности и государства, вытекающим из природы правового государства. Через ответственное поведение формируется доверие граждан к власти как необходимое условие сплоченности нации и достижения социальной гармонии в России. В свою очередь, реальное обеспечение ответственности недостижимо без эффективного функционирования институтов гражданского общества, которые еще не получили в Российской Федерации необходимого развития.

Правонарушения в системе государственной службы представляют деструктивное явление, а нередко и опасность не только своими последствиями, но и дестабилизирующим воздействием на общественные отношения в сфере государственного управления. По сути, они дезавуируют саму идею служения обществу и государству в интересах гармоничного развития личности, удовлетворения ее законных интересов.

Сознательно формируемое и целенаправленное управленческое воздействие на развитие института юридической ответственности следует рассматривать как позитивную тенденцию ее развития, минимизирующую влияние стихийных, случайных факторов. Для придания этой тенденции устойчивого характера необходимо ее теоретическое и правовое обеспечение, включающее как необходимый элемент порядок применения (процедуры) дисциплинарной, административной, материальной ответственности государственных служащих в каждом из видов государственной службы (гражданской, военной, иных видов). Значительное внимание данной проблеме уделяется в публикациях последних лет[34].

Одной из важнейших тенденций, проявившейся вполне определенно, является усиление законодательного регулирования вопросов ответственности служащих государственного аппарата, что находит свое выражение в переходе от подзаконного, в том числе ведомственного, правового регулирования вопросов ответственности и иных форм принуждения к созданию прочных законодательных основ действия права как необходимого и обязательного элемента порядка прохождения государственной службы, важного элемента правового статуса государственного служащего. Решение данной проблемы лишь обозначено в уже принятых законодательных актах о системе государственной службы и ее некоторых отдельных видах. Для придания устойчивого характера этой тенденции предстоит принять и другие документы, четко определяющие цели, принципы и функции юридической ответственности, основания ее применения1. Одним из возможных средств решения указанных проблем можно рассматривать проект федерального закона «О служебной дисциплине государственных гражданских служащих», основные положения которого приведены далее в работе.

Поиск оптимального баланса между пределами правового регулирования юридической ответственности государственных служащих и дискреционными полномочиями должностных лиц в вопросах привлечения подчиненных к дисциплинарной ответственности пока не приобрел характера устойчивой тенденции, которая заслуживает самого пристального внимания. Разумное ограничение личного усмотрения должностных лиц, связанность руководителей, полномочных применять такую ответственность, требованиями процессуальных норм согласуются с еще одним постулатом правового государства. В научной среде и в средствах массовой информации давно обсуждается необходимость принятия нормативного правового акта, подобного зарубежным законам об административной процедуре и дисциплинарном производстве. Авторы недавно опубликованной монографии «Административные процедуры» отмечают, что законодательный акт «Об административных процедурах», проект которого был внесен в 2001 г. в Государственную Думу, до сих пор отсутствует, но работа над ним продолжается[35] [36].

Центр тяжести в области юридической ответственности государственных служащих желательно, на наш взгляд, перенести с карательной практики ее применения на профилактику правонарушений, укрепление законности и дисциплины, повышение правовой культуры и юридической образованности работников государственного аппарата. Правонарушение, как давно и справедливо подмечено, проще и дешевле предотвратить, нежели бороться с его последствиями. Речь здесь идет не о том, чтобы такой подход ограничивал применение юридической ответственности в системе государственной службы, и не об огульном освобождении от ответственности тех лиц, которые заслуживают сурового наказания.

Кроме того, в вопросах ответственности важна ее дифференциация, чего явно недостает в определенной части действующего законодательства, особенно регламентирующего дисциплинарную, материальную и частично административную ответственность на государственной гражданской службе и службе в тех видах государственных органов, которые исполняют правоохранительную функцию государства.

И, наконец, следует сказать о тенденции оптимального распределения полномочий в области дисциплинарной ответственности между судебными и квазисудебными органами, а также должностными лицами, полномочными налагать дисциплинарные взыскания. Идея создания дисциплинарных судов как ведомственной, так и надведом-ственной юрисдикции была неоднократно озвучена и в качестве рабочей гипотезы получила понимание и поддержку, но до практического ее воплощения дело не дошло. Так, Министерство обороны планировало создать дисциплинарные суды для борьбы с дедовщиной и другими серьезными правонарушениями в армии, но военные юристы эти начинания не поддержали[37]. В вопросах применения подобной ответственности излишне велики субъективные подходы, недостаточно эффективны либо вовсе отсутствуют процессуальные гарантии объективного и непредвзятого рассмотрения дела, вынесения обоснованного и законного решения в широком его понимании.

Представителями теоретической и отраслевых наук предпринимались попытки обобщить и систематизировать типичные признаки юридической ответственности, которые повлияли на формирование института ответственности в сфере государственной службы и характеризуют его современное состояние, обусловленное, кроме того, индивидуальными свойствами, присущими как институту в целом, так и конкретным видам ответственности, рассмотренным в настоящей работе.

Перечислим основные признаки, характеризующие институт юридической ответственности в системе государственной службы.

  • 1. Юридическая ответственность — это форма государственновластного реагирования на правонарушения в специфической области общественных отношений — государственной службе, а также метод воздействия государства на ту часть персонала государственного аппарата, которой присуши неустойчивая мотивация поведения, низкий уровень законопослушания.
  • 2. Юридическая ответственность, применяемая в системе государственной службы, является составной частью и особой разновидностью социальной ответственности и преследует цели восстановления социальной справедливости, общей и частной превенции, воспитательного воздействия, восстановления доверия граждан к органам государственной власти и должностным лицам, а также наказания виновных.
  • 3. Достижение указанных целей осуществляется на основе общеправовых принципов юридической ответственности, выработанных юридической наукой и закрепленных в отраслевом законодательстве.
  • 4. В системе государственной службы исследуемая ответственность выполняет взаимосвязанные и вместе с тем разнонаправленные функции (наказательную (штрафную), правовосстановительную, охранительную либо кумулятивную), обеспечивающие достижение ее целей.
  • 5. Видовое многообразие юридической ответственности основано на общетеоретической концепции правовой ответственности, дифференциации ее законодательной основы[38] и в отдельных случаях ведомственной регламентации процедур применения. Значительные особенности обусловлены степенью воздействия юридической ответственности, а также правовыми последствиями ее практического применения.
  • 6. Межотраслевой характер дисциплинарной, административной и материальной ответственности и ярко выраженная отраслевая принадлежность уголовной ответственности. Санкции административного законодательства (особенно штрафные) активно используются в финансовом, налоговом, таможенном и ряде других отраслей российского права.
  • 7. Юридическая ответственность в системе государственной службы наступает только за виновное деяние, выражающееся в неисполнении или ненадлежащем исполнении виновным лицом должностных (служебных) обязанностей, как в случае применения дисциплинарных взысканий.
  • 8. Особый субъект ответственности — государственный служащий, который состоит на государственной гражданской, военной или иных видах государственной службы, а при определенных условиях, предусмотренных законом, рассматривается как должностное лицо[39], замещающее должности государственной службы.
  • 9. Правовая основа ответственности государственных служащих обладает комплексным характером и включает нормы административного и других отраслей права (финансового, налогового, таможенного, земельного), а также законодательства об ответственности государственных гражданских служащих, военнослужащих и сотрудников иных государственных органов (МВД России, ФССП России, ФСИН России, таможенных органов и др.).
  • 10. Фактическим основанием применения конкретного вида юридической ответственности является не любое правонарушение, совершенное государственным служащим, а лишь такое, которое связано с ненадлежащей реализацией государственно-властных полномочий либо неисполнением должностных обязанностей.

Современная гуманитарная наука выработала определенные представления о социальной и правовой природе юридической ответственности, но в настоящее время они нуждаются в переосмыслении в соответствии с возросшими требованиями общества к работе государственного аппарата. Реалии жизни таковы, что традиционные каноны в полной мере уже не могут объяснить происходящие в стране процессы, социально значимые явления и события, а потому требуют своего пересмотра в контексте теории правового государства, где реально обеспечивается взаимная ответственность государства и гражданина. Именно с этих позиций, а также через призму ответственности государственной власти перед обществом следует, как нам представляется, рассматривать проблему юридической ответственности в системе государственной службы Российской Федерации.

  • [1] См.: Витрук Н. В. Общая теория юридической ответственности. М., 2008. С. 3.
  • [2] Бельский К. С. Полицейское право: лекционный курс. М., 2004. С. 654.
  • [3] См.: Козбаненко В. А. Юридическая ответственность государственных служащих. Проблемная лекция. М., 2002. С. 3. Эту позицию разделяют также М. Н. Марченко, В. Н. Протасов и некоторые другие авторы.
  • [4] См.: Овсепян Ж. И. Юридическая ответственность и государственное принуждение (общетеоретическое и конституционно-правовое исследование). Ростов н/Д., 2005. С. 7.
  • [5] См.: Карташов В. Я., Бриль Г. Г. Противоправная деятельность и юридическая ответственность. Кострома, 2007. С. 49; Липинский Д. А. Общая теория юридической ответственности: автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. Саратов, 2004.
  • [6] См.: Овсепян Ж. И. Указ. соч. С. 25.
  • [7] Лейст О. Э. Юридическая ответственность. Общая теория государства и права: академический курс: в 3 т. / отв. ред. И. М. Марченко. 2-е изд. М., 2001. Т. 3. С. 468.
  • [8] Мартиросян А. Г. Теоретическая конструкция юридической ответственности и институт конституционной ответственности: соотношение и взаимосвязь // Конституционное и муниципальное право. 2003. № 4. С. 25.
  • [9] См.: Йоффе О. С., Шаргородский М. Д. Вопросы теории права. М., 1961. С. 314, 318; Галаган И. А. К вопросу о понятии ответственности по советскому праву// Ученые записки Новгородского пед. ин-та, 1958. Т. 4. С. 225; Самощенко И. С., Фарукшин М. X. Ответственность по советскому законодательству. М., 1971. С. 54; Лейст О. Э. Санкции в советском праве. М., 1962. С. 94; Горшенев В. М. Способы и организационные формы правового регулирования в социалистическом обществе. М., 1972. С. 94—95.
  • [10] См.: Горшенев В. М. Указ. соч. С. 95—97; Кучинский В. А. Личность, свобода, право. М., 1978. С. 115; Лукашева Е. А. Права человека: понятие, сущность, структура // Общая теория прав человека. М., 1996. С. 29—30; Матузов Н. И., Малько А. В. Право и личность // Теория государства и права: курс лекций / под ред. II. И. Матузова, А. В. Малько. 2-е изд. М., 2001. С. 187.
  • [11] Йоффе О. С., Шаргородский М. Д. Указ. соч. С. 314, 318.
  • [12] См.: Горшенев В. М. Указ. соч. С. 95—97; Кучинский В. А. Личность, свобода, право. М., 1978. С. 115; Лукашева Е. А. Права человека: понятие, сущность, структура // Общая теория прав человека. М., 1996. С. 29—30; Матузов Н. И., Малько А. В. Право и личность // Теория государства и права: курс лекций / под ред. II. И. Матузова, А. В. Малько. 2-е изд. М., 2001. С. 187.
  • [13] Братусь С. Н. Юридическая ответственность и законность. М., 2001. С. 9.
  • [14] См.: Овсепян Ж. И. Указ. соч. С. 80—81.
  • [15] См.: Карташов В Н., Бриль Г. Г. Указ. соч. С. 50.
  • [16] См.: Лейст О. Э. Санкции и ответственность по советскому праву. М., 1981. С. 130.
  • [17] См.: Тихомиров Ю. А. Публичное право. М., 1995. С. 39.
  • [18] См., например: Витрук //. В. Общая теория юридической ответственности. С. 22-47.
  • [19] См.: Российская юридическая энциклопедия. М., 1999. С. 1098.
  • [20] См.: Савин В. Я. Ответственность государственной власти перед обществом // Государство и право. 2000. № 12. С. 64—72.
  • [21] См.: Атаманчук Г. В. Теория государственного управления. М., 1997. С. 302.
  • [22] См.: Теория государства и права: курс лекций / под ред. Я. Я. Матузова, А. В. Малько. С. 599.
  • [23] Алексееве. С. Общая теория права: учебник. 2-е изд. М., 2009. С. 351.
  • [24] См.: AjieKcandpoe Н. Г. Законность и правоотношения в советском обществе. М., 1955. С. 91-92, 109-110.
  • [25] См.: Курылев С. В. О структуре юридической нормы // Труды Иркутского университета. Т. 27. Сер. юридическая. Вып. 4. Иркутск, 1958. С. 186—188.
  • [26] Витрук Н. В. Общая теория юридической ответственности. С. 41.
  • [27] Галаган И. Л. К вопросу о понятии ответственности по советскому праву. С. 39.
  • [28] Малеин Н. С. Об институте юридической ответственности // Ученые записки Тар-тусского университета. Тарту, 1989. Вып. 852.
  • [29] Лейст О. Э. Санкции и ответственность по советскому праву. С. 94.
  • [30] Карташов В. //., Бршь Г. Г. Указ. соч. С. 77—78.
  • [31] Лазарев В. В., Липень С. В. Теория государства и права. 2-е изд. М., 2000. С. 402—
  • [32] На данную проблему неоднократно обращали внимание руководители нашего государства. Выступая на съезде Ассоциации юристов России. Д. А. Медведев, говоря о распространенности правового нигилизма и путях его преодоления, заметил: «...нужно сделать более тщательную правовую подготовку государственных служащих по профилю их деятельности» (Закон без лозунгов. Д. Медведев предложил методы борьбы с правовым нигилизмом // Российская газета. 2008. 30 янв.).
  • [33] Николаева Л. А. Административная ответственность как охранительное правоотношение. Административная ответственность: вопросы теории и практики / под ред. Н. Ю. Хаманевои. М., 2005. С. 26.
  • [34] См.: Административный процесс Российской Федерации: учебник / отв. ред. Л. Л. Попов. М„ 2017. С. 255-269.
  • [35] Данная проблема уже находит свое решение. Так, принят Федеральный закон от 23 мая 2016 г. № 141 «О службе в федеральной противопожарной службе Государственной противопожарной службы и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации». Ранее был принят Федеральный закон о службе в органах внутренних дел. Аналогичный документ разработан применительно к службе в органах ФСИН России. Попытка принять такой нормативный правовой акт предпринималась ранее. Так, 20 апреля 1999 г. депутат Государственной Думы В. И. Илюхин внес в палату в качестве законодательной инициативы проект федерального закона «О службе в уголовно-исполнительной системе Министерства юстиции Российской Федерации» (проект № 99041910-2). Закон был принят Государственной Думой в трех чтениях и одобрен Советом Федерации, но отклонен Президентом РФ (письмо от 15 февраля 2001 г. № ПР-296).
  • [36] См.: Административные процедуры / отв. ред. Л. Л. Попов, С. М. Зубарев. М., 2017.С. 24.
  • [37] См.: Орлов П. Суд для «деда» // Российская газета. 2008. 22 июля.
  • [38] См., например, ч. 3 ст. 15 Закона о государственной гражданской службе. В соответствии с содержанием этой правовой нормы государственный служащий, исполнивший неправомерное поручение, и руководитель «несут дисциплинарную, гражданско-правовую, административную или уголовную ответственность». Аналогичные формулировки содержатся в законодательстве о военной службе и, очевидно, появятся в законе о правоохранительной службе.
  • [39] В настоящее время законодательное определение должностного лица сформулировано в административном и уголовном праве (см. примечание к ст. 2.4 КоАП РФ и примечания к ст. 285 УК РФ). Несмотря на многочисленные попытки сформулировать научное понятие «должностное лицо», общепризнанного определения пока не появилось.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >