Раздел 1. ИСТОРИЯ КНИЖНОГО ДЕЛА В РОССИИ

Методологические основы изучения истории книжного дела

Изучение книжного дела — наука столь же древняя, как и возникновение письменности, хотя, конечно, не вызывает сомнения тот факт, что до нашей эры, во времена зарождения наскальной письменности, вряд ли возникал интерес к наскальным рисункам первобытных людей как к объекту научного рассмотрения. Тем не менее истоки книжного дела берут свое начало именно с появления наскальной живописи.

Современное книговедение как «комплексная наука о книге и книжном деле, изучающая процессы создания, распространения и использования произведений письменности и печати в обществе» [27] берет свое начало в истории Древнего мира, а соответственно, в основе истории книжного дела лежит история восприятия и распространения памятников древней письменности. Обратимся к истории зарождения памятников письменности как истокам методологии современного книговедения.

Первые памятники письменности, появление которых относят к VII в.до н.э., по версиям историков, появились в Древнем Египте. Это были небезызвестные наскальные рисунки — образцы первобытной живописи, воспроизводившие сцены из жизни египетских воинов и вождей. Считалось, что быть изображенным на рисунке — огромная честь, удостоенной которой могут быть лишь выдающие представители высших сословий. Рисунки отражали значимые для истории народа события: победы в крупных сражениях, восшествие на престол нового правителя, присоединение новой территории. Повседневный труд обычных людей — охота и собирательство — считался обыденностью, но и этот процесс находил отражение в трудах первобытных живописцев, правда, был он доступен жителям обычных сел и деревень, не нес в себе исторической и политической ценности, а потому, как правило, оставался в тени «социально и политически значимой» наскальной живописи.

С процессом создания наскальных посланий потомкам неразрывно связан и процесс восприятия этих памятников первобытной письменности. Разумеется, до появления первых алфавитов восприятие произведений наскальной живописи было возможно только посредством зрительной перцепции, поскольку единственными элементами кодировки окружающей действительности выступали графически образы, доступные для восприятия и интерпретации каждому разумному существу, имеющему органы зрения.

Развитие книжного дела в Античности традиционно связано с возникновением европейского эпоса, народных сказаний, одним из ярчайших образцов которого считаются «Одиссея» и «Илиада» Гомера — произведение, датированное XI—VIII вв. до н.э. Считается, что первоначально шедевры античной классики существовал в форме сказаний, передаваемых из уст в уста. При этом «гомер», что в переводе с древнегреческого означает «слепой певец», скорее всего, выступал не автором, а лишь сказителем, транслятором историй о героях своего времени. История греческого путешественника Одиссея, преодолевшего немало испытаний плоти и духа, передавалась певцами в удивительной стилистике, давшей основания считать, что эпическое произведение все же было продуктом авторской деятельности, а не коллективной народной фантазии, устного народного творчества древних греков. Согласно этой теории, Гомер — реально существовавший автор, древнегреческий поэт, имя которого лишь переводится как «слепой певец» (как, например, имя Марина переводится как «морская», Мария — «госпожа», Алексей — «защитник» и т.д.), а стало быть, произведения его — образцы не фольклора, а авторского творчества. Впрочем, существование «Одиссеи» и «Илиады» лишь в формате устных сказаний породило почву для споров о реальности существования Гомера и дало основания считать древнегреческие поэмы продуктом народного творчества наряду с древнерусскими былинами. Значительно позже «Одиссея» и «Илиада» Гомера были записаны, но первоначально бытовали они в устной форме, что диктовало и специфику восприятия данных произведений. Передавались они из уст в уста в вербальной, устной форме, а воспринимались, соответственно, исключительно при помощи звукового анализатора, на слух.

Чуть позже, с появлением первых древнегреческих и древнеримских школ, распространением письменности, появляются и первые рукописные книги, существовавшие в виде свитков. Как правило, это были сочинения античных философов — Платона, Цицерона, Плавта, а также древнегреческих и древнеримских поэтов, писателей и драматургов — Вергилия, Софокла, Сапфо. Соответственно, восприятие таких произведений было возможно уже не только благодаря зрительному или слуховому анализатору. Здесь необходимо было еще и развитие мышления, знание буквенной грамоты, определенные историко-культурные пресуппозиции, накапливаемые народом в процессе своего исторического развития. Ведь произведения древнеримских и древнегреческих писателей и мыслителей были уже не просто зарисовками бытовых сцен из частной жизни (как наскальная живопись) или сказаниями о мифологических героях абсолютного прошлого (как героический эпос). Это были философские трактаты, затрагивающие вечные, актуальные вопросы бытия и сознания, смысла жизни, ее конечности, существования жизни загробной. В литературе это были произведения о реально существующих царях, их женах и детях, о любви, природе, человеческом отношении к жизни. То есть, помимо сугубо перцептивного восприятия окружающей действительности, включались когнитивные механизмы анализа происходящих в мире процессов и существующих явлений.

В средневековой Европе основное место в процессе книгоиздательского дела занимает издание богослужебных книг. Именно в это время в европейских городах, ставших центрами культурной и просветительской деятельности, появляются первые типографии. Книгопечатанье приходит на смену рукописному тиражированию книг. И если переписывание существовавших с античных времен первоисточников влекло за собой риски возникновения ошибок, связанных с общекультурным развитием писца, его внимательностью, грамотностью, пониманием почерка своего предшественника и, как следствие, вероятных ошибок в интерпретации текста-первоисточника, то в процессе типографской обработки возникали риски возникновения механических ошибок и опечаток. Впрочем, в эпоху Средних веков к богослужебным книгам относились крайне бережно, внимательно перепечатывали каждый знак, что минимизировало наличие ошибок в печатном тексте. Кроме того, книга являлась предметом роскоши. Так, некоторые издания Библии по стоимости превосходили особняки богатых вельмож. За обладание такой книгой с золотым тиснением, переплетом из красной кожи и текстом, напечатанным серебряными чернилами, боролись богатейшие люди своего времени. Книги действительно считались несметным сокровищем, и сегодня образцы книжного дела тех времен представляют огромную ценность как для историков, так и для библиофилов, и для книговедов, изучающих историю развития книжного дела в России и мире.

XVII—XVIII века — эпоха Просвещения — также ознаменовалась поступательным развитием книгоиздательского дела. По-прежнему самой важной и наиболее тиражируемой книгой оставалась Библия как главная книга о сотворении мира, о наших истоках, как источник заповедей о правильной жизни, как свод моральных и нравственных норм и правил, из которых берут свое начало и юридические, и этические нормы, и др. При этом качество печатных экземпляров в сравнении с образцами средневековых изданий оставляет желать лучшего. Как бы парадоксально это ни звучало, но именно Библия, книга священная и неприкосновенная, стала образцом книгоиздательской продукции, наиболее пострадавшим от опечаток и ошибок в наборе. Известно несколько случаев, когда ошибка стала в буквальном смысле фатальной.

Так, в 1631 г.вышла в свет Библия, «виновная в супружеской неверности». При наборе по всему тексту исчезла частица «не», в результате чего все заповеди приобрели диаметрально противоположенный смысл. Но более всего общество поразила противоположная трактовка седьмой заповеди — «Не прелюбодействуй!», которая благодаря фатальной опечатке стала звучать просто как «Прелюбодействуй!».

В 1648 году профессор Флавиньи в изданном им полемическом трактате цитирует Евангелие от Матфея: «И что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего, а бревна в твоем глазу не чувствуешь?» Цитата была дана на латыни, но в обоих случаях в слове oculo — «глаз» — исчезла при наборе начальная буква. Получилось culo , созвучное грубому латинскому слову cuius — «задница». Сучок и бревно оказались размещены вовсе не в глазу, а совсем в другом месте... Спустя тридцать лет Флавиньи, находясь на смертном одре, проклинал нерадивого работника типографии.

Эпоха Возрождения, конечно, стала не только временем промышленного роста в городах, активной работы типографий и нового витка в развитии книгоиздательского дела, но и новым этапом развития философской мысли в Европе. Труды Декарта, Лейбница и других известных общественных деятелей издаются и переиздаются в европейских типографиях. Из Европы во времена Екатерины 11 они попадают и в Россию, переводятся на русский язык и становятся основой российского просвещенного абсолютизма. Это приводит к активному развитию книгоиздательской деятельности и в России, по промышленным и научно-техническим масштабам, увы, отстающей от европейского научно-технического прогресса. Центрами книгоиздательского дела в России становятся университеты и столичные книжные дворы, занимающиеся целенаправленно изданием и тиражированием уже не только духовной, но и просветительской, а позднее и светской литературы.

Возникновение революционных идей в европейских странах и в Российской империи способствовало возникновению и развитию цензуры, коснувшейся прежде всего произведений искусства и печатной продукции, производимой уже широкими тиражами в нашей стране. Под запретом оказывались не только произведения известных писателей и поэтов, но и целые издательства, выпускающие общественно-политические журналы. Наибольшим гонениям подвергались частные общественно-политическое журналы «Отечественные записки» и «Дело».

Так, в 1884 г.журнал «Отечественные записки» был запрещен цензурным комитетом с формулировкой за «вредное направление». Считалось, что публикуемый авторами издания материал способствует формированию революционных настроений в обществе, разлагает молодежь, подрывает основы самодержавия и государственности в Российской империи. Это привело к некоей регрессии в развитии книгоиздательского дела: невозможность издавать журналы официально способствовала возникновению и развитию самиздата, первые образцы продукции которого были, словно древние манускрипты, рукописными, распространялись и передавались из рук в руки в переписанном виде, что делало практически невозможным отследить движение экземпляров и численность тех или иных изданий, но при этом откатывало книгоиздательский процесс на сотни лет назад.

После революции 1917 г.и прихода к власти большевиков устанавливается эпоха всеобъемлющей цензуры. Под запретом оказываются все художественные произведения и публицистические издания, в той или иной степени прославляющие монархический строй или дореволюционный уклад жизни (помещиков, бар и барынь, князей и военачальников, монархов). Революционные трактаты о свободе, равенстве и братстве становятся программными произведениями, на производство и распространение которых ориентируется деятельность всех типографий и издательских домов. Настольной книгой молодого поколения революционеров становится не Библия, бывшая таковой со средневековых времен до начала XX в., а «Капитал» К. Маркса и «Апрельские тезисы» В.И. Ленина. Цензурный комитет сурово обошелся и с писателями, отказавшимися принять революцию и эмигрировавшими из советской России. Так появляется пролетарская литература, прославленными авторами которой стал М. Горький, А.П. Гайдар, В.В. Маяковский, и литература эмигрантская и литература «попутчиков», где отметились Е.И. Замятин, Б.И. Пильняк, М.А. Булгаков. При этом если произведения первых издавались огромными тиражами, были включены в школьную программу, становились основами для театральных постановок и киносценариев, то литература «попутчиков» печаталась с огромной осторожностью, ограниченными тиражами, касалась только избранных произведений указанных авторов. Таким образом, наследие М.А. Булгакова и Е.А. Замятина стало широко известно лишь через несколько десятилетий после смерти писателей, во времена «оттепели» и после распада СССР.

Книгоиздательский процесс в советской России стал широко распространенным видом деятельности. В 1920—1980-х годах появляется множество форматов книг: книжки-малышки, карманные издания, адаптированные издания зарубежной классики, подарочные издания, массовые тиражи, отличающиеся массовым производством, дешевизной материалов и, как следствие, доступностью широкому кругу читателей. Огромные типографии находились в столицах союзных республик — Москве, Киеве, Минске и крупных городах СССР — Казани, Ленинграде, Волгограде, Воронеже, Харькове, Калининграде и др. Основные потоки книгоиздательской продукции проходили именно через эти города и оттуда широкими тиражами доставлялись в областные центры, провинциальные города и поселки, рабочие станции, военные городки. Просвещение в СССР, несмотря на некоторую однобокость этого процесса, связанную с пролетарской направленностью образования и слепым следованием заветам «дедушки Ленина», было широко распространено. А это требовало стабильно работающих книгоиздательских предприятий на территории всего Советского Союза.

Особая страница в истории книжного дела СССР — эмигрантская литература. Например, в Союзе, несмотря на всевозможные цензурные запреты и ограничения, широко было известно творчество писателя-эмигранта Сергея Довлатова. Сборники его рассказов «Чемодан», «Компромисс» показывали советскую действительность в непривычном свете. Это была обратная сторона медали счастливой жизни в стране равенства и братства, сторона, на которой были и несправедливость, и жестокость со стороны действующей власти и ее представителей, и репрессии, и запреты на литературные произведения. Конечно, произведение, начинающееся словами «В ОВИРе эта сука мне и говорит...» [31] читать было намного интереснее, чем статью о новых достижениях народного хозяйства в 1986 г.Представителям класса советской интеллигенции было интересно читать не только про счастливое коммунистическое будущее, которое представлялось нам со страниц журналов и книг, прошедших все круги ада цензурного комитета, но и увидеть другой взгляд, услышать голос людей, которые ввиду определенных социально-политических изменений остались лишены родины, свободы творчества и самовыражения, а иногда и вовсе лишены свободы и жизни. В связи с этим в столицах вновь возник самиздат. Теперь запрещенные цензурным комитетом книги, конечно, не переписывали от руки, но перепечатывали на пишущих машинках и распространяли через надежных друзей, знакомых, организовывали целые литературные гостиные, в которых собирались поклонники литературного наследия писателей-эмигрантов. В крупных городах (Москве, Ленинграде, Харькове) возникали даже подпольные типографии, занимавшиеся тайным изданием и тиражированием запрещенной литературы, что, впрочем, влекло за собой определенные штрафные санкции, вплоть до уголовной ответственности за контрреволюционную деятельность.

В 1990-е годы, после распада СССР, понятие «цензура» перестает существовать. Общество сталкивается с явлением, до сих пор невиданным: на книжных полках оказываются в изобилии не только произведения из разряда «запрещенной литературы», но и образцы эротического романа, иллюстрированные соответствующего рода рисунками или фотографиями. Качество изданий оставляет желать лучшего, причем это касается не только издательского процесса, где ради дешевизны тиража использовалась серо-желтая бумага, мягкие легко рвущиеся обложки, несоизмеримо мелкий шрифт для уменьшения объема книги и, как следствие, материала, затрачиваемого на ее издание, но и содержательной стороны печатной продукции. Появляются в изобилии так называемые бульварные романы, эротические романы, неклассические детективы о «братках» и «лихих 90-х», ставшие, по сути, книгами-однодневками. Особую нишу в издательском процессе 1990-х гг. занимают книги, написанные на основе киносценариев, когда авторы берут за основу фильм или сериал и просто переводят его в печатный вид, снабжая реплики героев скупыми пояснениями их действий или описанием внешнего вида. Все это, конечно, не могло не сказаться на качестве книгоиздательской продукции и не отразиться на развитии книгоиздательского процесса.

Впрочем, появление новых полиграфических технологий, связанных с развитием компьютерных программ, в конце 1990-х гг. становится прорывом в области книгоиздательской деятельности. Появляются новые технологии книгопечатания, создаются новейшие шрифты, ориентированные не только на удобство восприятия книжной продукции, но и на конкретный возраст читателя. Все это позволило увеличить объемы производства книжной продукции и расширить ее спектр на рынке.

Книгоиздательское дело в XXI в. — это высокотехнологичный процесс производства печатной продукции, ориентированный на самую широкую аудиторию. В современном книжном магазине можно найти практически все: и литературу для садоводов-любителей, и профессиональные научные издания, и спортивную литературу, и учебно-методические издания, пособия, справочники. Очень широко представлен сегмент детской литературы, ориентированный на читателей в возрасте от 0 до 16 лет. Это и иллюстрированные издания для самых маленьких, и адаптированная классика для подростков, и всевозможные энциклопедии для детей.

Отдельную нишу занимают современные школьные учебники, в которых по требованиям новых образовательных стандартов традиционный материал сочетается с интерактивным компонентом. Например, к учебникам по иностранным языкам, как правило, прилагаются диски с текстами для аудирования или же ссылки на образовательные сайты, где можно выполнить интерактивные задания, пройти тестирование по курсу, проверить свои знания самостоятельно. В учебниках по литературе нередко встречаются ссылки на исполнение романсов на стихи того или иного поэта или авторское прочтение оригинальной повести самим писателем. Кроме того, достаточно широк сегмент интерактивных заданий, необходимых для выполнения при контроле знаний и усвоения материала по той или иной теме. Это касается и контрольно-измерительных материалов для итоговой аттестации с 5 по 8 класс, и государственной итоговой аттестации в 9 классе, и конечно же, единого государственного экзамена в 11 классе. Издание таких книг требует не только соблюдения стандартов, предъявляемых к школьным учебникам, но и владения издателем технологиями сочетания традиционного материала с интерактивным сегментом.

Особый разговор об электронных книгах, интернет-изданиях и аудиокнигах. Конечно, публикация книги на сайте и создание навигации по содержанию издания при помощи гиперссылок — совсем иная задача, нежели верстка и тиражирование печатной продукции, тем не менее в современном мире это тоже значимая часть книгоиздательского процесса. При размещении книги на сайте электронной библиотеки следует также учитывать ее целевую аудиторию, подобрать правильный шрифт, поместить в нужных местах иллюстрации или ссылки на внешние ресурсы (если речь идет об электронных учебниках, например). Важнейшим элементов для распространения и популяризации электронной книги является правильно организованная реклама в Интернете. Нужно создать краткое, но емкое описание ресурса, снабдить его яркой иллюстрацией, привлекающей внимание целевой аудитории, провести грамотную пиар-кампанию. При записи классического произведения в аудиоформате следует также учитывать жанр и специфику целевой аудитории. Так, детские сказки стоит записывать интонационно эмоционально, разыгрывая ситуацию в лицах, а классический роман все же следует читать беспристрастно, выражая эмоции лишь в кульминационных моментах. Пьесы могут представляться как в лицах, так и по канонам прочтения классического романа — на усмотрение автора аудиозаписи.

Книгоиздательское дело за свою многовековую историю прошло путь эволюции от наскальных рисунков до интернет-изданий. Несомненно, этот процесс всегда был трудным, неоднозначным для изучения, но потому и более интересным. Например, мы говорим о зрительном восприятии наскальных рисунков и слуховом восприятии устного народного творчества в древние времена, но не с этим же процессом мы сталкиваемся сегодня, слушая аудиокниги и покупая нашим детям комиксы? Может быть, книгоиздательское дело, как любой исторический процесс, циклично? А это значит, что все вехи развития рано или поздно повторяются, и сейчас мы снова стоим на начальной ступени своего развития, пусть и более высокотехнологичного, чем в XI в.до н.э. Стоит задуматься об этом, ведь история книгоиздательского дела, как и мировая история, циклична, и если в развитии книгопечатанья проявляется что-то новое, стоит заглянуть вглубь веков: вдруг это новое уже промелькнуло когда-то в XIV в.?