Интернет в системе правового регулирования

Интернет-отношения. Интернет как предмет правового регулирования, возможно, самое сложное явление за всю историю человеческой цивилизации. Общественные отношения, возникающие в Интернете и на его основе посредством использования и развития сервисов и технологий, требующих подключения к Интернету (интернет-отношения), принципиально другие, чем имевшие место за всю человеческую историю.

1. Интернет-отношения динамичны. Постоянно возникают новые формы и способы применения интернет-сервисов и технологий, а также последствия их использования. Их весьма сложно идентифицировать и законодательно закрепить. Принимаемая норма будет ретроспективна в том плане, что регулирует отношение, содержание которого уже претерпело изменения.

Законодательные ограничения пользователи Интернета воспринимают как личное ограничение и предпринимают целенаправленные усилия, нивелируя его. Архитектура Интернета позволяет реагировать на запрет как на возможность-запрос, генерирующий новые комбинации. Их трудно просчитать и еще труднее своевременно минимизировать.

Государственные решения в большинстве своем имеют временной люфт, необходимый для организации и оформления административно-законодательных решений. Законодательный и административный процессы основаны на процедурах. Пользователи, желающие легально обойти норму, ограничены только возможностями Сети, которые безграничны. Временной промежуток используется для создания интернет-технологий и сервисов, позволяющих обходить любые запреты посредством легальных способов.

2. Интернет-отношения экстерриториальны. Пользователи Интернета в своем стремлении обойти установленные преграды действуют коллективно, аккумулируя возможности и ресурсы всей Сети. В то время как любые правила устанавливаются государствами в индивидуально порядке, действующими и опирающимися исключительно на собственные силы и ресурсы.

Подобное затрудняет реализацию норм, существенным образом запрещающих или ограничивающих что-либо. Выше уже приводился пример с практической реализацией решения суда о запрещении мессенджера «Телеграм». Аналогичных примеров масса. Ни один интернет-ресурс, внесенный в реестр запрещенных сайтов, не прекратил своего существования, если владельцы ресурса были против. Некоторые из них выигрывали от блокировки, поскольку получали внимание и новых пользователей.

• 3. Интернет-отношения комплексны. Правовые отношения также комплексны. Однако комплексность интернет-отношений принципиально иная. Она совершенно не вписывается в отраслевой подход, характерный для стран романо-германской правовой семьи и доминирующей в мире. Возьмем для примера майнинг криптовалют и в частности биткойн, «эмитируемый» гражданами без какого-либо участия государства. Граждане рассматривают криптовалюту в трех основных ка
• 1

Исключение составляют страны — члены ЕС и страны, ассоциированные с ним. Однако здесь возникает иная проблема: выработка консолидированной позиции, что требует значительного времени. Консолидированная позиция по определенному вопросу может появиться тогда, когда его решение уже утратило актуальность и может привести к еще большему вреду.

чествах: как источник заработка, как средства обмена и платежа, как инструмент, средство независимости и самостоятельности, позволявшее обходиться без государства.

В первом случае это сфера конституционного, налогового, трудового, гражданского, административного и уголовного права. Биткойн позволяет приобретать услуги и товары, следовательно, он является денежной единицей, что противоречит конституциям большинства стран. Согласно ст. 75 Конституции РФ «денежной единицей в Российской Федерации является рубль. Денежная эмиссия осуществляется исключительно Центральным банком Российской Федерации. Введение и эмиссия других денег в Российской Федерации не допускаются».

Рассматривать биткойн в качестве объекта гражданских прав также не представляется возможным. Он одновременно содержит хотя бы один из признаков практически каждого из перечисленных в ст. 128 ГК РФ объектов гражданских прав. Следовательно, простое механическое добавление в качестве нового объекта или одной из разновидности существующих (например, придать статус документарных ценных бумаг) вызовет только дополнительные трудности. В третьем значении биткойн затрагивает фундаментальные основы отношений, существующих между гражданином и государством.

Подобная сложность ведет либо к полному игнорированию новых явлений и процессов, либо их полному запрету со стороны законодателей. Парадокс в том, что следующие законодательные уточнения «снимают» вопросы частично и временно, а также способствуют возникновению еще больших пробелов в законодательстве. Принимаемая норма становиться отправной точкой для создания новых легальных возможностей обхода установленных правил. Пользователи создают новые разновидности правоотношения, которые не подпадают под установленные требования.

• 4. Интернет-отношения глобальны. Интернет как явление не имеет унифицированного международного статуса. Каждое государство самостоятельно определяет правовой статус Интернета на своей территории. Существует многообразие правовых режимов — благоприятных и менее благоприятных для функционирования интернет -ресурсов и технологий. Подобное позволяет в случае обременительных
• 1

При этом возникает ряд вопросов, растущих как снежный ком, начиная с того, как квалифи-цировать подобную деятельность, и заканчивая исчислением налоговых и социальных выплат с лиц, осуществляющих такую деятельность. Например, следует ли трактовать майнинг как разновидность предпринимательской деятельности? Достаточно ли для законного осуществления подобной деятельности иметь статус индивидуального предпринимателя?

ограничений вывести интернет-ресурс в иную юрисдикцию, сохранив всю инфраструктуру и сотрудников в стране ограничений.

Сервисы и технологии, основанные на Интернете, всегда будут опережать государства в стремлении урегулировать и контролировать Интернет. До тех пор, пока не будет создана система международноправовых норм либо государства не будут синхронизировать национальное законодательство об Интернете.

Вышесказанное позволяет говорить об уникальности интернет-отношений. Подобная формулировка довольно часто используется специалистами в отношении процессов и явлений государственноправового содержания. К сожалению, в большинстве случаев малообоснованно. «Уникальный» предполагает, что нечто возникшее и существующее является единственным, ранее не существовавшим. Ин-тернет-отношения — одни из немногих, которые полностью заслуживают подобной характеристики.

Общественные отношения, с которыми государство и граждане имели дело до появления Интернета, существовали в системе определенного государства. Государство являлось основным субъектом, которое с ведома граждан определяло их конфигурацию и регулирование. Гораздо реже это делали граждане, используя механизмы непосредственной демократии.

Интернет-отношения качественно другие. Их единственным источником являются граждане. Они создают технологии и сервисы, которые подобно вирусу мгновенно распространяются по всему миру, поэтому они экстерриториальны, универсальны, постоянно изменяются и дополняются, независимы и автономны по отношению к национальным правительствам.

Модели. Интернет-отношения экстерриториальны, однако их регулирование осуществляется в границах национальной юрисдикции. Существуют различные подходы по вопросам их регулирования.

Традиционным является классификация, предложенная неправительственной организацией «Фридом Хаус» (Freedom House, США). С 2001 года организация ежегодно определяет рейтинг государств, оценивая степень свободы пользователей Интернета в соответствующем национальном сегменте. Страны сгруппированы на свободные, частично свободные и несвободные.

Подобная классификация малосодержательна. Она представляет собой механический перенос системы оценки свободы СМИ на интер

¹

Freedom on the Net 2018. URL : https://freedomhouse.org/report/freedom-net/freedom-net-2018/rise-digital-authoritarianismнет-отношения. Степень свободы СМИ можно определить. Всегда есть законодательство о свободе информации, конкретные редакции и журналисты, подвергаются они преследованию или нет, имеют ли возможности публиковать критические публикации и т.п.

Интернет-отношения иные. Не имеет значения, где расположен ресурс. Имеют значение скорость и качество доступа к нему. Не существует объективных формально выраженных критериев измерения того, что принято определять как свобода Интернета. Например, есть страны, которые оценены как свободные, но стоимость, качество и скорость доступа в Интернета в подобных странах хуже, чем в «несвободных». Качество интер-нет-соединения гражданину «несвободного» государства позволяет обходить ограничения!. Соответственно, уровень информированности и возможности, представляемые ему Интернетом для самореализации, могут быть выше, чем в «свободных» странах.

Критерий «степень свободы» также не позволяет оценить роль и место, которое Интернет занимает в системе государственного администрирования. В большинстве стран, относимых к «несвободным», доступ к государственным услугам, не говоря уже о сфере услуг, осуществляется через Интернет. При этом они по качеству проникновения и сервису выше, чем в «свободных» странах, где Интернет дорог. Почему возможности, связанные с заказом услуг и товаров, организацией компаний и т.п., должны рассматриваться как вторичные по отношению к общественно-политической критике?

Иной подход используется в ЕС. Существует цифровой индекс Европейской комиссии, применимый только к странам — членам ЕС. Индекс оценивает страны по уровню и внедрению (применению) ин-тернет-технологий и сервисов в различных сферах жизни. Используются пять параметров:

• • связь — качество доступа и цены широкополосного Интернета;
• • человеческий капитал — цифровые знания и навыки населения;
• • использование интернет-сервисов и услуг, цифровая экономика;
• • цифровые публичные сервисы и услуги;
• • исследования и развитие информационно-коммуникационных

«2 технологии .

Аналогичной цифровому индексу ЕС является система ранжирования стран, предложенная ООН,— E-Government Survey^[1]. Ежегодно Отдел государственных институтов и цифрового правительства Департамента по экономическим и социальным вопросам ООН^[2] публикует индекс стран^[3], связанный с внедрением интернет-технологий и сервисов в систему государственного администрирования. За основу принимаются три основных параметра:

• 1) объем и качество публичных услуг (OSI), существующих онлайн;
• 2) состояние развития телекоммуникационной инфраструктуры (ТИН), качество и доступ граждан в Интернет;
• 3) статус человеческого капитала (HCI) — цифровые навыки, умения и возможности граждан.

При всем многообразии государственно-правовых подходов и решений обобщенный анализ позволят выделить три основных модели регулирования и развития интернет-отношений.

Автономная, или китайская модель. Китайская модель наиболее специфична. Ее также можно определить как суверенную или запретительную. Функционирование Интернета можно свести к известному принципу: запрещено все, что не разрешено^[4]. Весь интернет-трафик проходит через технические фильтры, установленные на сетях магистральной передачи данных. Внешний трафик попадает в Китай исключительно через специальные серверы — точки обмена^{[5] [6]}. Координатором системы контроля является Министерство общественной без-6 опасности .

Китай рассматривает Интернет как одну из основ государственного суверенитета— киберсувернитет^[7]. Правовой основной функционирования Интернета является так называемый Golden Shield Project^[8], утвержденный в окончательной редакции в 2011 г.^[9]. Доступ в Интернет имеют только идентифицированные пользователи (паспорт), а с 1 декабря 2019 г.— пользователи, прошедшие распознавание лиц^[10]. Глобальные интернет-ресурсы и сервисы имеют национальные аналоги^{[11] [12]}. Гражданам запрещено пользоваться Интернетом в случаях:

• • использования информации, противоречащей Конституции КНР;
• • угрозы национальной безопасности;
• • распространения слухов и ложной информации;
• • действий, направленных против единства страны, социалистической системы и правительства;
• • поиска и распространения материалов, содержащих насилие 6

и т.п. .

С 2014 года в Китае реализуется так называемая система социального рейтинга гражданина (Social Credit Score, SCS)^[13]. Повсеместное внедрение системы запланировано на 2020 г.

Согласно SCS каждый гражданин имеет изменяемый социальный рейтинг, представляющий собой сумму его активности, которую можно измерить: помощь и взаимодействие с соседями, наличие штрафов, задержание и сопротивление сотрудникам полиции, количество просроченных кредитов, время, проводимое за играми и соцсетями, и ДР-

Рейтинг основывается на информации, полученной посредством кредитных карт, камер наружного наблюдения, данных магазинов, государственных и общественных структур и т.п. Все виды активности и бездействия, которые отражаются в базах данных, используют при определении рейтинга. Величина рейтинга определяет роль и значение гражданина в обществе, а также характер и содержание благ, на которые он и его семья могут рассчитывать, начиная с качества детского садика, школы для детей и заканчивая возможностью приобретения билетов на железнодорожный транспорт.

Китайская модель уникальна. Обычно основное внимание специалисты обращают на ее запретительный характер. Уникальность китайской модели не только в этом. Реализация модели возможна при наличии двух непременных условий: технического и финансового обеспечения, а также возможности строить автономное интернет-пространство ввиду большой численности населения. Оба условия на данный момент есть только у КНР. Цена построения китайской модели в любой другой стране будет несоизмерима с ожидаемым эффектом. Однако даже при такой системе китайские граждане имеют возможность обходить блокировки^[14].

Модель цифрового государства^[15]. Полная противоположность китайской модели: разрешено все, что не запрещено. Право на Интернет рассматривается как часть неотъемлемых прав и свобод. Запретов как таковых, за исключением имеющих противоправный характер (распространение детской порнографии, торговле людьми и т.п.), не существует. Государство, образно говоря, имеет собственную цифровую копию. На интернет-сленге — «переведено в цифру». Все государственные сервисы, функции и институты представлены в Интернете и могут быть реализованы дистанционно, онлайн (e-Government, электронное правительство). Законопослушный гражданин имеет возможность свести к нулю любое реальное общение и взаимодействие с представителями государства.

Масштаб и качество «оцифровки» различны. Тем не менее подобное не только позволяет установить единые стандарты и образцы, но и буквально знать, что делает каждое ведомство по вопросам взаимодействия с гражданами. Гражданин, хотя бы раз обратившийся в государственный (муниципальный) орган, оставляет «цифровой след». Процесс взаимодействия построен на использовании подобного «следа». Так, если гражданин представил какую-либо информацию ранее, и она необходима при новом запросе, то госорган не вправе ее затребовать снова. Она уже должна храниться в единой системе данных. Задача госоргана — только уточнить актуальность информации и в случае необходимости внести изменения.

Гражданин с момента рождения получает электронный идентификационный номер. Номер является пропуском ко всем государственным услугам, а также позволяет дистанционно реализовывать конституционные права, включая право голосовать на выборах посредством Интернета.

Государственный документооборот электронный. Только около 1—3% государственных услуг не имеют электронной формы. В Дании электронное выставление счетов экономит налогоплательщикам 150 млн евро, а предприятиям — 50 млн евро в год. В рамках всего ЕС— около 50 млрд евро^[16]. В Италии системы электронных закупок позволили сократить расходы на 3 млрд евро. Документы, свидетельства, лицензии, подтверждение права собственности и др. существует в цифровом виде и не требует бумажного подтверждения. Около 30% населения на общенациональных выборах голосуют онлайн, на муниципальных выборах цифры достигают 50—70%.

Гражданин имеет электронную цифровую подпись (цифровую идентификацию), которая имеет защиту и статус, аналогичные удостоверению личности. Как правило, подпись появляется в добровольнопринудительном порядке: гражданин без подписи будет испытывать трудности при реализации имущественных и личных неимущественных прав.

Существует единый личный кабинет, который позволяет взаимодействовать государством, а также осуществлять государственные платежи (пошлин, пени и т.д.) без какого-либо контакта с государственными служащими. Единственное существенное «отклонение» — судопроизводство, где необходимо личное присутствие гражданина. В ряде стран существует e-residency — электронное гражданство^[17].

Среди стран-лидеров, реализующих модель цифрового государства, — Эстония^[18], Дания, Австралия, Великобритания, Южная Корея, Люксембург, Финляндия, Швеция, Сингапур.

Модель электронного администрирования (правительства). Данную модель можно определить в качестве универсальной. Она характерна для большинства государств мира. Государство избирательно использует и представлено в Интернете. Законодательно Интернет определяется как информационно-телекоммуникационная сеть, основное назначение которой — это обмен, хранение и представление информации. Имеет место выборочная легализация или прямой запрет интернет-сервисов и технологий, являющихся основой использования криптовалют, убер-первозок и других шеринг-ресурсов.

Система администрирования регламентирована и стандартизирована, как правило, посредством административных регламентов, находящихся в публичном доступе. Существует единый государственный портал, посредством которого граждане имеют возможность воспользоваться базовыми государственными услугами: подать заявление на получение удостоверения личности, сдать налоговую декларацию, зарегистрировать права собственности и т.п.

Основной коммуницирования государства и граждан являются две параллельно существующие системы: обычная (физическая) и электронная, объединяющая различные интернет-порталы и сервисы, представляющие гражданам доступ к публичным услугам. Обращение граждан в госорганы осуществляется на основе электронной регистрационной формы, что позволяет в режиме реального времени отслеживать ее происхождение и принятое решение. Непосредственный контакт государственного служащего и гражданина сведен к минимуму. Имеет место либо в момент обращения, либо в процессе вынесения решения.

Российская практика регулирования. Россия одна из безусловных стран-лидеров в развитии и внедрении интернет-технологий и сервисов^[19]. Характер и содержание использования Интернета позволяет говорить о реализации в Российской Федерации модели электронного администрирования интернет-отношений.

В российском законодательстве Интернет трактуется как международная компьютерная сеть^[20]. Требования и предписания, содержащиеся к различным субъектам интернет-отношений^[21], позволяют сделать вывод, что российский законодатель де-факто выделяет российскую часть (сегмент) Интернета. Статья 15.1 Федерального закона от 27.07.2006 № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» (далее — Закон об информации) содержит предписание Правительству России об обеспечении деятельности по формированию единого реестра «доменных имен, указателей страниц сайтов в сети «Интернет» и сетевых адресов, позволяющих идентифицировать сайты в сети «Интернет», содержащие информацию, распространение которой в Российской Федерации запрещено». Статья 247 ч. 1 п. 9 АПК РФ указывает, что арбитражные суды рассматривают споры, возникающие из отношений, «связанных с государственной регистрацией имен и других объектов и оказанием услуг в международной ассоциации информационно-телекоммуникационных сетей «Интернет» на территории Российской Федерации»^[22]. В Кодексе об административных правонарушениях РФ имеются статьи, трактующие ряд действий, связанных с использованием Интернета, в качестве правонарушений^[23].

В российском сегменте законодатель обособляет «российский государственный сегмент информационно-коммуникационной сети

«Интернет»^[24]. В отношении названного сегмента устанавливаются особые правила доступа, обмена и хранения информации, однако относятся они исключительно к органам государственной власти. В апреле 2019 г. были внесены поправки в Закон об информации и Федеральный закон от 07.07.2003 № 126-ФЗ «О связи» (далее — Закон о связи), полностью вступающие в силу с 1 января 2021 г. Как отмечалось выше, поправки предусматривают организацию «деятельности по обеспечению устойчивого, безопасного и целостного функционирования на территории Российской Федерации информационнотелекоммуникационной сети «Интернет» (ст. 56.1 Закона о связи).

Пользователи Интернета рассматриваются как участники правовых отношений, права и обязанности которых определяются действующим отраслевым законодательством. Новые сервисы и технологии, использующие Интернет, инкорпорируются — присоединяются к существующим нормам, посредством внесения поправок в действующие акты.

Формальная особенность российской практики: отсутствие базового законодательного акта, предметом правового регулирования которого являются интернет-отношения. Регулирование имеет фрагментарно-ситуационный характер. Предметом регулирования являются отдельные отношения, главным образом связанные с информацией, ее «поиском, передачей, производством, распространением» (ст. 1 Закона об информации), информационной безопасностью (указ Президента РФ от 05.12.2016 № 646), электронной торговлей^[25], правовым статусом отдельных субъектов.

Пробелы и сложности регулирования. В вопросах правового регулирования государства действуют самостоятельно и разобщенно. Регулирование интернет-отношений, за исключением Китая, имеет выборочный и ситуативный характер. Внимание законодателей сконцентрировано на нескольких группах ключевых вопросов:

1) развитие электронной коммерции и цифровых сервисов, обеспечивающих доступ гражданам к услугам, транспарентность и финансово-экономическую конкурентоспособность государства и бизнеса; государства стремятся распространить на глобальные интернет-компании национальные требования, в частности налоговые («налог на «Гугл»);

• 2) вопросы защиты и хранения пользовательских данных; основной тренд последних лет— запрет на использование и хранение предоставленных данных за пределами гражданской юрисдикции лиц, представивших их;
• 3) «право на забвение» — защита граждан от распространения порочащих и несоответствующих действительности данных в Интернете¹;
• 4) анонимность пользователей мессенджеров и соцсетей, полный или частичный запрет аномайзеров и VPN-сервисов; государства стремятся максимально сделать использование подобных ресурсов прозрачными и подконтрольными.

Государства игнорируют системные проблемы. Отметим три из них, имеющих непосредственное отношение к вопросам воздействия Интернета на государственно-правовые отношения. Две фокусируются на фундаментальной основе демократического государства: неприкосновенность личной жизни гражданина, а третья демонстрирует бесперспективность поиска решений в существующих институциональных и интеллектуальных границах.

«Интернет вещей». «Интернет вещей» — интеграция обычных бытовых вещей и искусственного интеллекта. Ключевая проблема — защита, хранение и передача данных, полученных посредством различных интернет-устройств. Рассмотрим ее на примере «умного дома».

Собственник «умного дома» имеет соглашение с компанией, на которую возложена обязанность по обеспечению его функционирования. Компания несет юридическую ответственность в плане хранения и защиты персональных данных. В «умном доме» есть кухонный прибор, например мультиварка, подключенная к Сети. Она передает данные своему производителю, связанные с системными ошибками, сбоями и прочим. Собственник мультиварки, приобретая ее, принял публичную оферту производителя, согласно которой не возражает против передачи технических данных. Есть еще смартфон, посредством которого собственник получает данные, управляет и настраивает умные устройства.

Компания, настраивающая и обслуживающая «умный дом», является частью системы защиты персональных данных, а компания — производитель мультиварки и смартфона нет. Количество субъектов, участвующих в обеспечении функционирования «умного дома», исчисляется десятками, при этом многие из них представляют компании, существующие в разных юрисдикциях. Не существует механизма, позволяющего эффективно «связать» их воедино в плане защиты, хранения и передачи данных без потери функциональности «умного дома»^[26].

Конституционное и международное право на неприкосновенность личной жизни превращается в фикцию. Государства, на которые возложена основная обязанность по защите права, не располагают должными средствами и механизмами. Система конституционных прав нуждается в глобальной трансформации.

Цифровые права ребенка. Ребенок — несовершеннолетний субъект права, дееспособность которого определяется национальным правом. При всех различиях его участие в имущественных и личных неимущественных отношениях обусловлено, в частности, возрастом. В большинстве страны установлен порог в 14—16 лет.

Международное и национальные законодательство признает права ребенка в версии Конвенции 1989 г. — до интернет-эпохи. Они игнорируют простой факт: благодаря Интернету ребенок де-факто является дееспособным участником правовых отношений, начиная с пяти-шести лет. Используя интернет-сервисы, он имеет возможность заказывать и приобретать товары. Он может использовать системы оплаты, принадлежащие родителям, и виртуальные карты, которые можно прибрести без какой-либо регистрации.

Проблема не в признании цифровых прав и дееспособности ребенка, а в необходимости коренным образом переосмыслить всю систему общественных отношений и правовую доктрину, основанные на физическому присутствии и ограничениях по возрасту.

Интернет-данные. Любой клик пользователя в Интернете оставляет «цифровой след» в виде так называемых интернет-данных (Big Data).

В 2018 году британский канал выпустил фильм о компании, известной в среде политтехнологов и маркетологов — «Кембридж Аналитика» (Cambridge Analytical^[27]. Компания специализировалась на использовании Big Data в сфере выборов, финансируя и оказывая стратегическую (интеллектуальную) помощь определенным кандидатам, обуславливая свою поддержку поствыборными бенефициями (земли, госконтракты и т.п.). «Кембридж Аналитика» действовала по всему миру, приняв участие в более чем 200 избирательных кампаний, включая такие общественно-значимые и глобальные, как компания 2016 г. Д. Трампа и агитация за выход Великобритании из ЕС.

Компания использовала алгоритмы и психологические методы составления психологических профилей, разработанные учеными Стэнфорда и Кембриджа, анализируя данные, которые пользователи оставляли в социальных сетях, главным образом в «Фейсбуке».

Согласно состоявшемуся расследованию компания «незаконно» использовала данные и составила профиль на более чем 50 млн граждан по всему миру. «Незаконно», поскольку компания не ставила пользователя в известность, что составляет профиль. Однако данные пользователи размещали добровольно. Компания ничего не воровала. Она только создала технический алгоритм, используя существующие научные разработки, размещенные в открытом доступе. Компания сложила один (алгоритм) и один (знание), но получила далеко не два.

В скандале с «Кембридж Аналитик» хорошо только одно: публично стало известно о подобной деятельности. Сотни тысяч пользователей стали отказываться от использования «Фейсбука», а Конгресс США начал расследование. Общественные деятели и политики публично высказали идею о необходимости раздела компаний «Фейсбук», «Гугл» и др., аналогично тому, что сделало правительство США в начале XIX в. относительно компаний Рокфеллера. Однако существуют сотни тысяч компаний, подобных «Кембридж Аналитика», которые используют открытые данные для воздействия на значительные массы избирателей.

«Большие данные» являются основой новой экономики — экономики интернет-данных. Обычно внимание общества и государства концентрируется на «вопиющих» случаях использования Uber и Airbnb. Здесь и протесты лицензированных таксистов, местных жителей и гостиничного бизнеса, обеспокоенных различными вопросами, имеющими общую основу: граждане игнорируют посредников, используют свою собственность, извлекая доход без лицензий и сертификатов. Проблема актуальная, но способы ее решения находятся в сфере возможностей, которыми располагают законодатели и государственные служащие.

Проблема экономики интернет-данных принципиально иная. Есть три основных группы субъектов данного явления:

• • интернет-пользователь — потребитель благ;
• • интернет-компании, обеспечивающие максимально комфортные условия потребления трафика;
• • поставщики виртуально-материальных услуг.

Впервые в истории создана экономическая система, при которой потребитель имеет доступ к услугам и потреблению на безвозмездной основе, в обмен на возможность изучать его предпочтения, запросы и использовать представленные им данные.

Интернет-компании получили доступ к данным миллиардов пользователей, знают их запросы и предпочтения, возможно, лучше их самих. Имеют место знания, которые позволяют адресно предлагать пользователю услуги и товары в максимально адаптированной под него форме. Собственник подобных знаний — интернет-компании, предоставляющие и измеряющие трафик.

Пользователь получает бесплатный трафик и доступ к благам, поставщики — знание и непосредственный доступ к своей целевой аудитории, интернет-компании — доход и возможность создавать еще более продвинутые алгоритмы, сервисы и т.п. Основным производственным ресурсом являются не материальные активы, а данные и алгоритмы, обеспечивающие их трактовку, обобщение и выстраивающие максимально близкие к реальности поведенческие модели.

В подобной триаде все имеют свой кусок выгоды. Однако с позиции конституционных и цивилизационных основ ситуация сложная. Право на конфиденциальность и неприкосновенность личной жизни утрачено. Фундаментальные принципы демократического государства и общества нарушены. Вместе с тем институциональная система остается неизменной и пытается решить проблему в системе прежних решений и координат, тем самым только продуцируя дальнейший рост институциональных рисков и угроз.

Государства, за исключением Китая, не имеют четкой стратегии и концепции регулирования интернет-отношений. Основная причина — это трактовка Интернета как средства коммуникации, что не отражает воздействие, оказываемое им на систему государственноправовых отношений.

Интернет необходимо рассматривать в трех основных аспектах — институциональном, инструментальном и организационном.

1. В институциональном значении Интернет — это альтернативное существующему (государственно-правовому) пространство, характеризуемое собственной системой администрирования, нормотворчества и правопорядка.

Обычно применительно к интернет-пространству принято использовать иную характеристику — виртуальное. Подобная формулировка не совсем корректна, так как «виртуальный» означает что-то несуществующее в реальности, не имеющее физического воплощения и существования. В то время как для большинства пользователей Интернет— это место (пространство, территория), в котором они проводят все больше реального времени.

2. В инструментальном — платформа, позволяющая создавать и запускать технологии и сервисы, представляющие гражданину возможности самореализации практически во всех сферах жизни, в особенности в финансово-экономической и общественно-политической.

Интернет, таким образом, выступает в качестве универсального инструмента, во-первых, существующего независимо по отношению к государству; во-вторых, дающего гражданам технологии и сервисы (легальные и нелегальные), равные или превосходящие существующие в распоряжении государства. Интернет делает гражданина равным и превосходящим государство.

3. В организационном — форма организации и самодеятельности граждан, характеризующаяся социальными связями и общностями, основанными на общих интересах (ценностях), вне зависимости от территориально-государственной принадлежности.

Исходя из сказанного, в системе интернет-отношений целесообразно различать как минимум следующие группы отношений, возникающие:

• 1) в связи с созданием и функционированием интернет-инфраструктуры, необходимой для реализации беспрепятственного и качественного доступа населения к Интернету (сфера гражданско-правовых отношений);
• 2) предоставлением доступа к Интернету (сфера права прав человека, основ конституционного строя);
• 3) коммуницированием пользователей в соцсетях и мессенджерах (сфера личных неимущественных и имущественных отношений);
• 4) созданием и использованием интернет-технологий и сервисов, позволяющих извлекать коммерческую, общественно-политическую и личную выгоду (сфера права прав человека, имущественных отношений);
• 5) определением правового статуса интернет-компаний и технологий, осуществляющих и имеющих глобальную деятельность и применение (сфера международного публичного и частного права);

6) организацией, представлением и оказанием публичных услуг, защитой прав и свобод граждан от противоправных посягательств (сфера национальной безопасности).

Каждая группа интернет-отношений означает необходимость создания принципиально новой системы методов, средств и инструментов регулирования. Необходимо пересмотреть отраслевые и межотраслевые подходы. Существующая национальная практика регулирования Интернета малоэффективна. Она не может быть иной, возможно, за исключением США, ввиду особого положения страны в системе международных финансово-банковских отношений. Интернет глобален. Он функционирует по универсальным протоколам, которые не зависят от страны и уровня жизни. Продуктивное воздействие государств на Интернет возможно только при наличии консолидированной позиции между ними по основным аспектам его функционирования.

Всеобщая декларация прав человека положила начало консолидированному процессу в регулировании и защите прав человека. Интернет также нуждается в коллективном внимании, выработке универсальных принципов, способов и методов регулирования. Необходимы акты международного права ввиду эпохальности Интернета, аналогичные Всеобщей декларацией прав человека и Европейской конвенций по правам человека — Всеобщая декларация прав и обязанностей ин-тернет-пользователей.

Задача законодателя не состоит в том, чтобы охватить и предусмотреть все возникающие отношения. В этом нет необходимости. Достаточно установить общие принципы и правила регулирования тех или иных отношений. Применительно к интернет-отношениям этого нет. Даже если рассматривать Интернет исключительно в качестве информационно-коммуникационной сети.

Бессистемность государств в регулировании интернет-отношений следует рассматривать в качестве одного из факторов и обстоятельства растущего воздействия Интернет на государство наряду с его возможностями — инструментальными, институциональными и организационными.

• [1] https://publicadministration.un.org/egovkb.
• [2] https://publicadministration.un.org/ru.
• [3] E-Government Development Index (EGDI).
• [4] О характере и содержании цензурирования интернет-отношений см.: Verkamp, J.-P. Inferring Mechanics of Web Censorship Around the World I J.-P. Verkamp, M. Gupta. URL : https://www.usenix.org/system/files/conference/foci 12/foci 12-final 1 .pdf
• [5] China Telecom CN2 Added to LA Network. URL : https://www.iozoom.com/client/announcements/18/China-Telecom-CN2-Added-to-LA-Network.html
• [6] Технические аспекты реализации см.: Как работает интернет в Китае. URL : https://vc.ru/flood/40314-kak-rabotaet-intemet-v-kitae
• [7] Право отдельных стран самостоятельно выбирать собственный путь развития в сфере ки-бертехнологий, модель регулирования киберпространства и политику в этой области, а также возможность участвовать в управлении киберпространством на международном уровне на равных основаниях (Remarks by Н.Е. Xi Jinping, President of the People’s Republic of China At the Opening Ceremony of the Second World Internet Conference (2015). URL : http: //www. fmprc. go v. cn/mfa_eng/wj dt_665385/zyj h_665391/t1327570. shtml
• [8] The Provisional Regulations of the People's Republic of China Governing the Management of Computer Information Networks Hooked Up With International Networks. URL : https://fas.org/irp/world/china/docs/internet_960201.htm
• [9] Chao Tang In-depth analysis of the Great Firewall of China. URL : http://www.cs.tufts.edu/comp/116/archive/fall2016/ctang.pdf; The Great Firewall of China. URL : https://www.bloomberg.com/quicktake/great-firewall-of-china; The Great Firewall of China: Background. URL : https://cs.stanford.edu/people/eroberts/csl81/projects/2010- 11/FreedomOfInformationChina/the-great-firewall-of-china-background/index.html; История ИБ в Китае: начинаем разбираться с законами и регулированием. URL : https://habr.com/ru/company/vasexperts/blog/353516/; Краткая история ИБ в Китае: как возводили Великий китайский файервол. URL : https://habr.com/ru/company/vasexperts/blog/354698/
• [10] Китай вводит систему распознавания лиц для доступа в интернет. URL : https://www.vestifinance.ru/articles/126334
• [11] Например, Steam — StemChine, Google — Baidu, Twitter — Sina Weibo.
• [12] Hughes, C. R. China and the internet: a question of politics or management?. URL : http://eprints.lse.ac.uk/17525/2/China_and_the_internet(LSERO).pdf
• [13] Carr, K. China rates its own citizens — including online behavior. URL : https://futurism.com/china-rates-its-own-citizens-including-online-behaviour; Galeon, D. China’s “Social Credit System” Will Rate How Valuable You Are as a Human. URL : https://futurism.com/china-social-credit-system-rate-human-value
• [14] Китай сейчас — один из лидеров среди стран по глобальному проникновению VPN-сервисов среди населения. Согласно Wired, на 2016 год 29% населения использовало VPN. Это 243 млн пользователей с платной подпиской. URL : https://vc.ru/flood/40314-kak-rabotaet-intemet-v-kitae
• [15] На основе: Абучакра, Р. Эффективное правительство для нового века: Реформирование государственного управления в современном мире. — Москва : Олимп-Бизнес, 2016; Специализированный портал ООН — UN E-Govemment Knowledgebase. URL : https://publicadministration.un.org/egovkb/en-us/; International Digital Economy and Society Index 2018 Smart 2017/0052. Final report. URL : https://ec.europa.eu/digital-single-market/en/news/international-digital-economy-and-society-index-2018; Четыре электронных лидера. URL : https://plus.rbc.ru/news/5acf36437a8aa92bcbalef50
• [16] eGovernment&Digital Public Services. URL : https://ec.europa.eu/digital-single-market/en/policies/egovemment
• [17] Первооткрывателем е-резиденции является Эстония. Программа была запущена в 2014 г. (Become an e-resident. URL : https://e-resident.gov.ee/become-an-e-resident/).
• [18] Эстония стала первой строй в мире, в которой законодательно гарантированно право на доступ в Интернет.
• [19] Для подобного утверждения есть ряд оснований: скорость и качество проникновения Ин-тернета при низкой стоимости, уникальные и собственные аналогии глобальных интернет-сервисов, человеческий капитал — параметры, используемые, в частности, в индексе Европейской комиссии.
• [20] Федеральный конституционный закон от 28.06.2004 № 5-ФКЗ «О референдуме Российской Федерации» (ст. 20); указ Президента РФ от 22.05.2015 № 260 «О некоторых вопросах информационной безопасности Российской Федерации».
• [21] В частности, организаторы распространения информации в Интернете; операторы поисковой системы, распространяющие рекламу в Интернете; операторы связи, оказывающие услуги по представлению доступа в Интернет.
• [22] Здесь очевидная ошибка законодателя. Ни одно государство в мире, включая Российскую Федерацию, не является регистратором доменных имен.
• [23] Например, ст. 13.31 «Неисполнение обязанностей организаторами распространения информации в сети «Интернет»; ст. 13.34 «Неисполнение оператором связи, оказывающим услуги по предоставлению доступа к информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», обязанности по ограничению или возобновлению доступа к информации, доступ к которой должен быть ограничен или возобновлен».
• [24] Указ Президента РФ от 05.12.2016 № 646 «Об утверждении Доктрины информационной безопасности Российской Федерации».
• [25] Об электронной торговле см.: Савельев, А. И. Электронная коммерция в России и за рубежом: правовое регулирование. — Москва : Статут, 2014.
• [26] В 2015 году компания «Самсунг» официально рекомендовала вести себя информационно «осторожно», находясь вблизи телевизоров с технологией smart (https://www.samsung.com/uk/info/privacy-SmartTV.html?CID=AFL-hq-mul-0813-l 1000170).
• [27] О скандале см.: СМИ сообщили о вмешательстве Cambridge Analytica в выборы по всему миру. URL : https://tass.ru/mezhdunarodnaya-panorama/5046957; Das Magazin: как Big Data и пара ученых обеспечили победу Трампу и Brexit. URL : http://www.advertology.ru/articlel39649.htm; Михал Косински: «Мы не заметим, как мир захватит искусственный интеллект». URL : https://cameralabs.org/11065-mikhal-kosinski-my-ne-